Анастасия Дробина – Невеста Обалуайе (страница 22)
Йанса быстро шагала вверх по холму. Её здесь хорошо знали, и Эва, с опаской поглядывая на чёрных парней с пистолетами за ремнями, в конце концов успокоилась, глядя на то, как эти короли фавел с широкими улыбками приветствуют местре. Наконец, мулатка остановилась, резко свернула в какую-то щель (Эва едва успела юркнуть следом), взбежала по ступенькам, пронеслась по крытой ржавой, дырявой жестью галерее, нырнула в дыру за дверью, украшенной порванным календарём с полуголой Ильде Калма. Эва бежала следом и, когда мулатка резко остановилась, со всего размаху впечаталась ей в спину.
– Матерь божья, что здесь творится? – пробормотала Йанса, стоя на пороге полутёмной комнаты и оглядываясь. – Ясмина! Дона Дора! Зе! Есть кто-нибудь живой?
Никто не отозвался.
Из-за плеча Йанса Эва ошеломлённо осматривала комнату. В ней было на удивление чисто: стены побелены, на задёрнутых занавесках – ни пятнышка, пол, застеленный рваными кусками линолеума, выметен. Но из крохотной кухни тянуло резким запахом тухлятины. Заглянув туда, Эва увидела раковину, забитую грязной посудой, и остатки испорченной еды. Она взмахнула рукой, и со стола, жужжа, взвились эскадрильи летучих тараканов. Давя тошноту, Эва поспешно захлопнула кухонную дверь – и одновременно с кровати у стены поднялась исхудалая рука.
– Кто здесь? Теа, ты? Убирайся сейчас же, ты заразишься…
– Ясмина, это я. – Йанса приблизилась к кровати. – У вас тоже все больны? Где дона Дора? Где твой муж?
Эва подошла ближе: голос девушки показался ей знакомым. Так и есть: на смятой постели, скорчившись и дрожа от озноба, лежала Ясмина – помощница Оба. Её лицо, покрытое набухшими нарывами, блестело от испарины.
– Дона Йанса… Боже мой, что вы здесь делаете? Уходите, уходите, вы тоже подцепите… эту мерзость… Мы все… И соседи… Один только малыш Йо здоров!
Словно в подтверждение её слов, из соседней комнаты послышалось весёлое урчание, и из-за двери на четвереньках выбрался крошечный негритёнок, волоча за собой пластиковую красную машинку без колёс и капота. Увидев незнакомых женщин, малыш насупился и задом, пятясь, уполз обратно.
– Неделю назад всё началось, дона Йанса… Зе вернулся домой больным, свалился – а наутро и все мы… Соседи говорят – уже половина Бротаса лежит с тем же самым! Мы рассердили Бога… или ориша… Или всех сразу… Уходите, ради всего святого, дона Йанса!
– Не бойся, дочь моя, со мной ничего не случится. Как твоя мать?
– Плохо, благослови вас господь… Я ещё могу подниматься, а мама лежит и не встаёт. Я так замучилась с ними… Зе… О, ему совсем худо! Вы ведь пришли к нему? Он здесь, но… – Ясмина, не договорив, со стоном упала на смятую подушку. Эва, сморщившись от жалости, со страхом смотрела на неё. Йанса же не сводила взгляда с надувного красного матраса, лежавшего у другой стены, возле картонной коробки с детскими вещами. На матрасе распластался чёрный парень лет восемнадцати в одних шортах. Вся его спина была покрыта уже лопнувшими язвами, и золотистые капли гноя блестели, сочась из ран. От него несло жаром, как от раскалённого песка в полдень на пляже. Зе был в забытьи.
– Плохи дела, – пробормотала Йанса, склоняясь над парнем и рассматривая страшные нарывы. – Эвинья, мне нужно любой ценой с ним поговорить!
– Но… что же я могу? – растерялась Эва. – Йанса! Я же не умею лечить! Я даже не понимаю, что это за болезнь! Один только Обалу…
– Я знаю, – нетерпеливо перебила мулатка. – Но твоя аше – лучшая! Может, попробуешь? Нужно выяснить, что произошло, а уже потом – решать проблему! Такие болезни насылает наш Обалуайе, когда выходит из себя… а Зе, как я вижу, побывал у него! Что он там делал, хотела бы я знать?
Не дожидаясь ответа, Йанса отошла к кровати, ловко, по-мужски подхватила на руки Ясмину (девушке было так плохо, что она даже не протестовала) и вынесла её в соседнюю комнату. Эва ещё не успела сообразить, зачем это было проделано, – а мулатка уже вернулась и требовательно уставилась на Эву.
– Давай, Эвинья, сделай что можешь! Мне нужен ясный рассказ о том, что стряслось неделю назад в доме Обалу!
Эва села на пол рядом с матрасом. Взяла сухую, горячую руку парня. Заметив на его запястье илеке, сплетённый из чёрных и красных нитей, спросила:
– Зе служит Эшу?
– Да. Так что тебе будет легко.
Эва грустно улыбнулась. И прикрыла глаза.
Она даже не ожидала, что всё окажется так просто. Делиться энергией Эва привыкла с братьями, но сейчас аше поднялась из сердца так быстро, что Эва едва успела направить её в руку и зажмуриться от бело-розового, как рассвет, сияния, вспыхнувшего между ней и лежащим на матрасе парнем. На мгновение она даже испугалась: энергия ориша, даже аше мягкой и ласковой Эуа, могла оказаться слишком сильной для обычного человека. Но розовый свет ещё не успел погаснуть – а Зе Джинга уже закряхтел, фыркнул и приподнялся на локте. Чёрные и блестящие, как ягоды жабутикабы, совершенно ясные глаза с недоумением вытаращились на Эву.
– Кто ты такая, красотка? Где моя Ясмина?
– Как… как ты себя чувствуешь? – запнувшись, спросила Эва. Парень растерянно улыбнулся, пожал крепкими плечами… и его взгляд упал на стоявшую у двери Йанса.
Лицо местре не выражало ровным счётом ничего. Зато на физиономии Зе в один миг сменили друг друга изумление, недоверие, растерянность, ужас и страшное смущение. Он заморгал. Приоткрыл пересохшие губы, словно собираясь что-то сказать… но вместо этого вдруг стремительным движением перевернулся на живот и уткнулся в смятую подушку. Это вышло так по-детски беспомощно, что Эва чуть не рассмеялась. Вопросительно взглянула на Йанса.
– Не беспокойся, дочь моя. Ему просто стыдно, – бесстрастным голосом пояснила мулатка. – Зе Джинга, не валяй дурака. Наша Эва не для того облегчила твои страдания. Будь мужчиной, поднимись и расскажи, где ты потерял мой беримбау.
– Местре, я… Я сильно напортачил, да? – раздался чуть слышный, сдавленный голос.
– Прилично, – согласилась Йанса. – Но попробуем всё исправить. Сядь, малыш. И рассказывай.
Десять минут спустя Зе Джинга сидел на своём матрасе, согнувшись и закрыв лицо руками, Эва изо всех сил старалась не расплакаться, а Йанса стояла у окна, скрестив на груди руки, с застывшим лицом.
– Клянусь вам, местре, всё было так… Именно так, я не вру… Я просто… просто вошёл в открытую дверь.
– В
– Местре, жизнью сына клянусь, калитка стояла нараспашку! Я не взламывал замок! Если вы не верите мне, то спросите у… – Зе осёкся, но было поздно.
– Так ты был там не один?
– Местре…
– Не лги мне, пацан, – всё тем же спокойным, бесцветным голосом перебила его Йанса. У Эвы по спине побежали мурашки. Зе опустил искажённое стыдом, залитое слезами лицо.
– Местре, я… Простите меня. Но я не могу…
– Не можешь выдать друга? – Йанса отошла от окна, села на пол напротив Зе и мягко приподняла за подбородок его голову. – Малыш, ты ведь не на допросе в полиции. И я не расстреляю тебя. Я не легавый из участка, а твой местре. Можешь больше ничего не говорить – но я-то ведь знаю тебя с тех пор, как ты бегал по этому кварталу с голым задом! Вы с Мулатом Секо неразлучны с пелёнок! И если кто-то и был там с тобой, то только он! Итак, вы вошли внутрь и…
– Клянусь, местре, мы и в мыслях не держали!.. Но когда такой богатый дом открыт настежь… Мы хотели только взять что-нибудь по-быстрому и уйти… Матери нужно было платить за свет… Местре, клянусь, мой пистолет даже не был заряжен!
– Вы вздумали пристрелить Обалуайе?!
– Да ведь он выстрелил первым, местре! Не из оружия, нет… Он открыл свой калебас… Сыном клянусь, если бы я только знал!.. Секо распустил язык, рассердил ориша и…
– Что такого сказал твой друг, Зе? – осторожно вмешалась Эва. – Моего брата очень трудно вывести из себя.
Зе с ужасом уставился на незнакомую мулатку, от которой ещё исходило слабое бело-розовое сияние. Едва шевелящимися от страха губами выговорил приветствие ориша:
– Рирро, Эуа…
Эва кивнула. Присев перед парнем на корточки, ободряюще улыбнулась.
– Пойми, Зе, это очень важно. Чем вы оскорбили Обалуайе?
– Не его, сеньорита… Нет, не его! Но у него на компе… На экране… какая-то девушка… Золотистая мулатка, очень красивая… И Секо, чтоб он провалился, развязал язык! Он обозлился, что в доме не нашлось ничего ценного, и… Вы же знаете, местре, уж если на Секо накатит… Клянусь, я пытался его остановить! Я уже заметил илеке на стене, но…
– Вот эту девушку вы увидели? – Эва сунула под нос парню свой смартфон. С экрана улыбалась Габриэла.
– Кажется… кажется, это она, сеньорита. Да… точно, она!
Йанса с любопытством взглянула на смуглое, весёлое лицо Габриэлы, на её солнечные кудряшки, стянутые в роскошный пушистый хвост на затылке, на широкую, открытую улыбку.
– Обалу свихнулся? – задумчиво предположила она. – Что у него может быть общего с такой красавицей? Кто она? Твоя подруга, Эвинья?
– Да, – обречённо подтвердила Эва. – И она сейчас в Баие. И, наверное… – Она не договорила, потому что горячая, жёсткая рука Зе вцепилась в её запястье.
– Дона… Дона Эва… спасите мою Ясмину! Спасите мою мать! Они уже неделю не могут подняться! Я всё сделаю для вас… До конца моих дней я буду вашим должником! Прикажите – и я сделаю всё! Всё!