Анастасия Долганова – Мужчина, женщина и их родители: как наш детский опыт влияет на взрослые отношения (страница 9)

Дочь может как раз так и относиться к своему папе: ей просто хорошо от того факта, что он есть, и ей интересно все, что с ним связано. Отец, не имеющий друзей и неудовлетворенный в этой области своей жизни, может начать строить с дочерью такие отношения, словно она – его друг. Он будет рассказывать ей про свою жизнь, запрашивать у нее эмоциональную поддержку в трудных ситуациях, полагать, что дочь станет разделять его взгляды на мир, брать ее туда, куда сам хочет пойти, ожидая от нее интереса и искреннего удовольствия.

В целом нет ничего плохого в том, чтобы взять дочь на рыбалку или рассказать ей о своей работе. Проблема в том, что отец, компенсирующий дочерью собственные дыры, ориентирован в этих делах не на нее и на ее состояние, а лишь на свои потребности. Из этого получаются истории, которые начинаются хорошо, а заканчиваются плохо.

Например, на рыбалке отец сначала ловит с дочерью рыбу и учит ее интересным вещам, а потом уходит в ближайшую деревню за алкоголем и пропадает на сутки, оставив дочь одну в палатке с минимумом еды и максимумом тревоги.

Также отец может заводить в таких поездках на двоих какие-то романы, или ввязываться в драки, или засиживаться допоздна, не учитывая состояние своего ребенка.

Если бы он поступал так в поездках с друзьями, то внутри взрослых отношений с этим можно было бы разобраться (или друзья отвергли бы такое поведение – недаром же у взрослого мужчины возникает этот дефицит). Дочь не может отвергнуть отца и потому как будто позволяет ему вести себя любым образом, поддерживая тем самым его инфантильные фантазии.

Если отец не столько отталкивающий, сколько замкнутый и неспособный на системные усилия по созданию вокруг себя социальной среды, то он ведет себя вполне нормально, однако для дочери это так же не очень хорошо. Папа – лучший друг не может разделить с дочерью ее интересы, но может предложить ей множество своих. Уход за автомобилем, спортивные мероприятия или мужские развлечения сами по себе не содержат ничего плохого, но место, занимаемое отцом в жизни девочки, могло и должно быть отдано сверстникам и отношениям с ними.

Компенсация романтических и сексуальных потребностей

Отец, влюбленный в свою дочь, может дать ей очень многое при условии, что в свою жену он влюблен больше. Тогда он будет отдавать, а не брать. Мужчина же с неудачной семейной и личной жизнью уступает соблазну использовать любовь дочери, ее душу и тело, чтобы удовлетворять свои потребности.

В романтических отношениях мужчина хочет от женщины поддержки – такого особенного поведения, которое позволяет ему чувствовать, что с ним все в порядке, что он способен справиться со всеми жизненными вызовами, что он не один и в случае чего ему есть на кого опереться.

Если женщине от мужчины нужны защита, забота и безопасность (об этом подробнее мы поговорим в разделе об отношениях мальчика и его матери), то мужчине от женщины – вера. Женское доверие получить сложно, в равных взрослых отношениях оно не дается по умолчанию (и уж точно не является полной ответственностью женщины, которой в некоторых эзотерических системах приписывается обязанность верить и доверять своему мужчине, что бы он ни делал), а заслуживается поступками. Чтобы получить доверие женщины, мужчине нужно быть терпимым и последовательным, а также обладать всеми базовыми компетенциями. А именно: уметь работать, уметь регулировать свои эмоции, уметь исполнять базовые жизненные задачи, которые касаются организации жизни (начиная от необходимости иметь нужные документы и соблюдать закон и заканчивая способностью коммуницировать и заводить друзей). Мужчина, который может позаботиться о себе, может позаботиться и о другом. Тот, кто неспособен нести ответственность за свою жизнь и жить так, чтобы преумножать в ней счастье и безопасность, доверия не вызывает.

Дочь же доверяет отцу по умолчанию, поскольку она его идеализирует.

В фантазиях девочки отец всесилен, он держит на своих плечах весь мир и способен гарантировать ей невероятные блага, если она его заполучит.

В этом месте и начинается конкуренция дочери с матерью за отца: она хочет, чтобы этот источник силы принадлежал ей как женщине, и готова отдать за это все, что у нее есть. Она фантазирует о том, что, когда вырастет, они с отцом будут жить как муж и жена, поженятся и станут спать в одной кровати. В этих грезах она должна устранить мать как конкурентку – вплоть до бессознательных фантазий об убийстве.

Однако всему этому не суждено сбыться: девочка – это не женщина, ей нечего дать в ответ. Отец, поддерживающий в дочери такие фантазии (они называются «эдиповыми фантазиями» и совершенно нормальны для каждой девочки), требует от нее невозможного и тем наносит большой вред. Можно сказать, что все остальные компенсации построены именно на этой готовности дочери быть для своего папы всем, чем тот пожелает, ради того, чтобы занять рядом с ним место, на которое она претендует. Девочка, знающая, что может получить ресурсы отца просто так, просто потому, что он ее любит, свободна от необходимости отыгрывать любые другие роли, кроме роли самой себя.

Для дочерей это очень важная тема: маленькой девочке очень хочется получить своего отца как партнера, и при этом она для своего полноценного развития не должна его получить.

Борьба девочки со своей матерью за отца разворачивается примерно в трехлетнем возрасте. Этот возраст у детей получил название «эдипов»: и мальчики, и девочки по его достижении начинают всей силой своей первичной сексуальности стремиться к родителю противоположного пола и бессознательно хотят уничтожить родителя своего пола. Психологической задачей этого этапа является проигрыш дочери/сына и отказ отца/матери предпочесть своего ребенка жене/мужу. И это, во-первых, возвращает ребенка к здоровой идентификации с родителем своего пола ради целей развития и обучения, а во-вторых, разворачивает ребенка к миру его сверстников, в котором он имеет все шансы быть успешным.

Неудачное прохождение этого периода развития создает специфические трудности, которые у девочек называются «комплексом Электры» (по аналогии с героиней древнегреческого мифа о девочке, ставшей свидетельницей того, как ее мать убила ее отца), а у мальчиков – «эдиповым комплексом» (по мотивам мифа о царе Эдипе, который убил своего отца, а затем женился на своей матери, не зная, что та его мать).

Романтическая любовь дочери к отцу, построенная на его идеализации, является серьезным вызовом для инфантильного мужчины, которому кажется, что он наконец получил то, чего всегда заслуживал. Женщины, до этого отвергающие его, или жена, не соответствующая ожиданиям, наконец посрамлены: его любит чистое удивительное создание, ничего не требуя взамен. Отец может считать, что все остальные женщины в его жизни были злыми ведьмами, а теперь ему наконец досталась сказочная принцесса.

Игры отца с дочерью могут быть достаточно безобидными, когда она маленькая, и непременно сексуализируются в процессе взросления (если мужчина позволяет себе мысли, описанные выше, то есть если эдипов конфликт в том возрасте оказывается непройденным). Вместо того чтобы позволить дочери обнаружить и пережить его неидеальность (и тем вернуть ее к матери и к партнерам-ровесникам), такой отец будет поддерживать идеализацию и даже требовать ее, обижаясь, когда интерес дочери переключается на кого-то другого.

Свое поведение такие мужчины склонны оправдывать, используя проекции «она сама этого хочет». Да, я держу ее на коленях, хотя ей уже 13 лет, потому что она сама все время на них залезает. Да, я засыпаю с ней в одной кровати, потому что она нуждается в утешении из-за своей злобной матери. Да, я покупаю ей одежду, которая мне нравится, потому что она всегда выпрашивает у меня подарки.

На более бытовом уровне мужчина, позволивший себе соблазниться любовью дочери, запрашивает у нее заботу и восхищение, флирт, а также отношение выбранности и исключительности, которое в норме возникает в любых счастливых романтических отношениях.

Дочь может готовить ему завтраки или встречать его с работы, интересуясь, как прошел день. Она может хвастаться перед ним новыми нарядами и стараться надевать их именно тогда, когда они собираются провести вместе время. Дочь может завороженно внимать его рассказам и обожать его шутки, восхищаться тем, как он поет и какой у него прекрасный музыкальный (или художественный) вкус. Может избегать любых других отношений, поскольку, конечно, ни один мальчик-подросток не может сравниться с ее идеализированным отцом.

Патологичность этих отношений по мере взросления дочери становится более очевидной, однако это не значит, что в три года они были более здоровыми. Скорее так: неспособность мужчины отказаться от своего идеализированного образа тогда, когда дочери было три года, по мере ее взросления будет только набирать обороты, потому что более взрослая дочь может дать еще больше, чем маленькая. Если отец тогда не поставил маленькую дочку на место и не дал ей пережить нереалистичность своих фантазий, то эти фантазии со временем не затухают, а сохраняются и растут.

Если инфантильный мужчина наслаждается идеализацией и позволяет себе мысли и действия, которые взрослый мужчина по отношению к ребенку позволять не должен, то мужчина более зрелый, но не очень устойчивый может пугаться чувств дочери и возникающих у него ответных чувств к ней. Такие отцы резко отстраняются от дочерей, порождая в них горькое чувство покинутости и недоумение: что же произошло?