Анастасия Долганова – Мужчина, женщина и их родители: как наш детский опыт влияет на взрослые отношения (страница 10)
Компенсация в роли наставника, педагога, учителя, примера для подражания
Еще одним слабым и фрустрированным местом мужчины, неуверенного в себе, является позиция учителя или наставника. Это роль старшего и уважаемого мужчины, который имеет власть и к авторитету которого прислушиваются. Как и доверие, такой авторитет во взрослых равных отношениях не дается просто так, а заслуживается особым трудом, знаниями и навыками.
Например, недостаточно просто считать, что ты хороший рыбак, или хорошо разбираешься в машинах, или обладаешь тонким музыкальным вкусом. Во-первых, это должно соответствовать реальности, а во-вторых, для роли наставника у человека должны присутствовать особые коммуникативные навыки уважительно и последовательно передавать свои знания тому, кто в них заинтересован. Учить – это непросто, и это не имеет ничего общего с бахвальством и насилием, с игнорированием интересов другого человека и с превозношением себя.
Отец, насаждающий дочери выбранную им музыку или фильмы, «правильные» с его точки зрения, обретает в ее лице ученика, позволяющего ему чувствовать себя лучше и достойнее. Наверное, в смысле эго учитель – одна из самых важных ролей, привилегированное положение человека, который достиг большего, чем другие. Однако с дочерью это привилегированное положение достигается не настоящим авторитетом, а все той же идеализацией. Отец может пытаться передать (навязать) дочери свое понимание мира, или ви́дение морали, или навыки. Дочь, сохранившая сильное желание проводить время с отцом, продолжает воспринимать его как высший авторитет и готова развиваться так, как он хочет, даже если это не отвечает ее аутентичной личности.
Учитель, который занял это место не по праву, а воспользовался возможностью, – садистичный учитель. Его неуверенность превращается в насилие, а непризнанность в равных ему кругах делает его обидчивым и требовательным. Так как на самом деле он не соответствует этой роли, задача по ее подтверждению ложится на его ученицу: она должна быстро и правильно усваивать материал, проявлять инициативу, не противоречить или не задавать вопросов, ответов на которые он не знает, не должна иметь свое мнение, более аргументированное, чем его.
Таким образом, время, проведенное вместе, которое и правда могло бы стать полезным и приятным (потому что нет ничего плохого в совместном просмотре фильмов или прослушивании музыки), превращается в пытку: отец и дочь смотрят фильмы тогда, когда захотелось ему, а не ей, слушают музыку, когда отцу потребовалось ощутить себя культурным и обладающим вкусом, а не в моменты одинакового настроя.
Выросшие девочки могут вспоминать эти «уроки» в лучшем случае как тягостные и скучные, а может быть, и крайне неприятные, если они, например, сопровождались агрессивными вспышками отца из-за ее невнимательности или непонятливости. Дочь могла сталкиваться с оскорблениями в свой адрес (иногда даже рукоприкладством) или с разочарованием отца, отвержением или полным погружением в себя с тем подтекстом, что даже его родная дочь совершенно неспособна этого понять.
Кроме частностей – конкретных знаний и навыков – отец, компенсирующийся в роли наставника, может считать, что он вообще способен создать для дочери особую педагогическую систему, которая сделает из нее кого-то особенного.
Когда отец представляет себя новым Макаренко (обычно так бывает с выраженно нарциссическими отцами), он требует от дочери полного послушания во всех сферах жизни, чтобы она стала вундеркиндом в учебе, или великой спортсменкой, или гениальным художником. В этих случаях дочь вынуждена демонстрировать достижения, их отсутствие карается физическим и эмоциональным насилием.
В общем, обычно в этом и заключается «великая педагогическая система» – в требовании от дочери: либо напрягай все свои силы и добивайся результатов путем неописуемого труда и без поддержки, либо ты будешь садистически наказана. При таких условиях ребенок либо действительно какое-то время демонстрирует высокие результаты (уничтожая свое физическое и психическое здоровье), а потом неизбежно скатывается (поскольку не может найти в себе еще хотя бы одну порцию сил), либо отец и дочь становятся врагами и между ними начинается война. Невозможно сказать, какой из вариантов лучше, а какой хуже. В любом случае мечтающий о педагогической карьере отец ломает своей дочери жизнь, и это всегда происходит не для того, чтобы сделать ей хорошо, а исключительно для того, чтобы скомпенсировать свои комплексы.
Отец, грезящий о себе как о великом наставнике, все то же самое пытается делать и с сыном, но именно с дочерью его власть больше за счет идеализации – и потому его влияние на дочь более сильное.
Компенсация в роли ребенка, любимого сына, малыша, которому все позволено
Еще одна роль, в которой незрелый мужчина может бессознательно искать компенсации, – это роль ребенка. Мужчина-ребенок называется «пуэр» (или «вечный юноша»): очаровательный и капризный, эгоистичный, не признающий обязательств и считающий, что ему все должны просто по факту его существования. Такой мужчина продолжает жить так, словно он ребенок, а находящаяся рядом с ним женщина – его мать, которая должна его обожать и обслуживать как физически, так и эмоционально.
Способы, которыми такой мужчина добивается своего, тоже детские. В основном это капризы: малыш, не умеющий ни сказать прямо, ни получить и пережить отказ, ведет себя таким образом, что жизнь окружающих, которые не удовлетворяют его потребности, становится просто невыносимой. Чаще всего его ожидания состоят в том, что его просьбу не просто удовлетворили, но еще и догадались, в чем именно она заключается. Сам он не прилагает усилий к тому, чтобы быть понятым – ему кажется, что всем и так очевидно.
Если он встал в дурном расположении духа, то близкие должны, в частности, приготовить вкусный завтрак, не приставать с разговорами, восхититься его умом или силой. А по большому счету – решить за него все проблемы, освободить от необходимости работать или нести на себе свою часть домашних обязанностей, а также выполнить за него задачи, связанные с социальными потребностями, здоровьем или освоением жизни как экзистенциальной категории со всеми ее данностями и возможностями.
При перечислении всех задач, на которые претендует мужчина-малыш, они кажутся дикими и невозможными, однако обычно около него находится женщина, которая не протестует. Это может быть его жена (если ее собственные родители также были инфантильными и требовали к себе такого же отношения, для нее это не дикость, а повседневность) или дочь, которая из-за своей идеализации воспринимает такого отца не как инфантильного и неадекватного персонажа, а как человека, который действительно стоит такой заботы.
Также жена и дочь такого человека могут выступать в коалиции, когда взрослая женщина, заботящаяся о своем инфантильном муже, может разделять эти дела с его дочерью – и обе при этом будут считать, что так и должно быть.
Так как подобные отношения скорее похожи на отношения с малышом, то в них больше не вербального, а поведенческого. Это значит, что словами в них говорится мало, но есть огромный поведенческий пласт, который (если быть достаточно внимательной, как мама) дает информацию о том, как другой человек сейчас себя чувствует и что ему нужно. Слова не имеют особого значения: мужчина может говорить, что у него все хорошо, но при этом ведет себя так, что становится понятно: это неправда. Он может, например, отказаться принимать участие в домашних делах, или отменить совместные планы, или напиться, или встать в дурном настроении и прятать взгляд, игнорируя домашних и одновременно ожидая, что они приложат усилия, чтобы привлечь его внимание.
Инфантильный мужчина – это мужчина, фантазирующий о том, что у него есть права взрослого человека при полном отсутствии оснований для этих прав. Можно сказать, что на самом деле он путает права малыша и права взрослого.
Например, малышу позволено вести себя отвратительно, потому что он еще маленький, а взрослому не позволено, иначе отношения будут под угрозой. Малышу позволено не участвовать в общей жизни в плане решения возникающих проблем – взрослому не позволено. Малыш может рассчитывать на то, что окружающие будут стараться расшифровать его неясные послания и готовы немедленно удовлетворить возникающие у него потребности – взрослый на это рассчитывать не может.
При этом для малыша привлекательна роль взрослого мужчины, например роль кинематографического героя, который решает за всю семью или требует поддержки своих решений даже в том случае, если они не подходят остальным. Мужественный и взрослый мужчина с экрана говорит своей семье, куда они должны переехать или какое решение принять – в жизни такая власть прямо пропорциональна степени имеющейся ответственности. В реальной жизни муж, обеспечивающий свою семью, действительно может переместить всех своих домочадцев в другой город или в другую страну. Например, когда ему сделали выгодное предложение по работе в том случае, если он при этом еще и эмоционально создает у своей семьи ощущение, что совместная жизнь того стоит, и семья готова последовать за ним.