Анастасия Долганова – Мужчина, женщина и их родители: как наш детский опыт влияет на взрослые отношения (страница 11)
Малыш же просто требует, чтобы все переехали, потому что лично ему захотелось пожить в Москве или в теплой стране. Требование малыша при этом обычно еще и не опирается ни на какие собственные возможности и может трактоваться так: «Перевезите меня в Москву, где я буду фантазировать, что добился успеха». Таким же образом инфантильный мужчина требует поддержки, которой сам не дает, например написать за него диплом или дать денег на бизнес, либо внимания, на которое сам не способен.
С дочерьми у подобных мужчин обычно складывается такая история: пока дочь маленькая, он очень ревнует свою жену к малышу, поскольку сам претендует на его роль, а по мере взросления дочери и появления у нее ресурсов начинает ожидать опеки и от нее. Ему до конца остается непонятно, что никто не будет решать его жизненные задачи, кроме него самого.
Изолированно такая роль проигрывается редко. Скорее, общий инфантилизм отца и его притязания на то, чтобы его обслуживали, создают фон отношений отца и дочери, на котором будут разворачиваться остальные описанные компенсации.
Отвергающий отец
В конце разговора о нездоровых отношениях дочери и ее папы стоит описать такие отношения, в которых отец ничего дочерью не замещает, однако ничего и не предлагает, – отношения отвержения.
Отвержение может быть связано с тем, что отец начинает пугаться собственных чувств, и тогда разворачивается следующий сценарий. Пока дочь еще малышка, у них прекрасные отношения, а как только она начинает взрослеть и проявлять женскую соблазнительность – отношения портятся и никогда больше не восстанавливаются. Но отвержение может быть и изначальным, когда папе просто не нужны дети.
Справедливо будет сказать, что в этом месте отцовская честность с самим собой играет важную роль в том, как он будет себя проявлять. Если мужчина способен признаться себе в тягостности отцовских обязанностей и в отсутствии интереса к ребенку, он принимает решение изолироваться тем или иным способом и действует согласно ему. Если же он неспособен сказать себе правду, то скорее будет обвинять дочь в том, что с ней что-то не так и потому он от нее отстраняется, перенося на дочь ответственность за происходящее. Такое поведение наносит намного больше вреда и проигрывается в разнообразных травматических или опасных ситуациях.
Например, отец, снедаемый бессознательным гневом из-за ограничения своей свободы, может испытывать к ребенку ненависть и подвергать потенциальной опасности его здоровье и жизнь: оставлять без присмотра, поддерживать опасные занятия, кормить неподходящей едой.
Если же чувство гнева осознано, то он может, например, принять решение уйти из семьи, дистанцироваться от воспитания или ограничиваться ситуативными встречами, продолжая нести материальную ответственность. Это тоже оставит отпечаток на психике дочери, но не повредит ей так сильно, как бессознательное отыгрывание ненависти.
Также нужно отметить, что иногда отцовство справедливо воспринимается мужчиной как тягостное – именно в тех отношениях, в которых он находится. Женщина, стремящаяся использовать мужчину в качестве средства для реализации своей роли матери, возлагает на него множество ожиданий и не очень способна к коммуникациям по поводу истинных чувств. Так же могут поступать и мужчины, которые хотят чувствовать себя отцами и используют женщину в качестве средства – в этих условиях, когда нет взаимодействия и невозможно договориться, женщина тоже с большой долей вероятности будет испытывать гнев и подавленность.
При этих и других искажениях взрослых отношений трагедия ребенка неизбежна, но вопрос состоит в ее тяжести. Люди, ненавидящие свою родительскую участь и не решающиеся облегчить ее для себя, будут делать что-то из этой ненависти в сторону ребенка, и это причинит вред. Родители, осознающие, что родительство им не по плечу, и честные в этом с собой, могут найти такие формы взаимодействия, с которыми они справятся. Эти формы могут касаться взрослых отношений между мужчиной и женщиной, материальной ответственности, а также времени и усилий, которые родитель готов тратить на ребенка с осознанием того, что пусть он этому ребенку и не рад, но ответственности с себя не снимает. Такие новые формы, может, и не дадут ребенку наилучшего старта в жизни, поскольку отец не будет содействовать тому, чтобы тот учился у лучших педагогов или наилучшим образом развивал свои таланты, но, по крайней мере, в них не будет отыгрываться ненависть.
Иногда люди ошибаются, решив, что могут и хотят иметь детей. Эту ошибку не исправишь – и в этом месте правильнее и полезнее будет ее признать и приложить усилия к тому, чтобы ее последствия не стали катастрофическими. Людям, страдающим от своего родительства, может помочь психотерапия. Она не всегда приводит к тому, что чувства матери или отца из отрицательных становятся положительными, однако легализация происходящего и эмоциональная поддержка помогут минимизировать вред, который такие негативные чувства могут причинить.
Таким родителям способны помочь и группы поддержки, где отрицательные чувства не табуируются и не застыживаются. Взрослые люди на таких встречах могут вести взрослые беседы о том, как справляться с гневом и усталостью, какие жизненные решения будут оптимальными для всех участников и какая поддержка необходима родителям, чтобы изменить свою жизнь, не обвиняя появившегося на свет младенца.
Отец любит свою дочь
Если отец не нуждается в дочери для компенсации собственных провалов и при этом не ненавидит ее, он может просто любить ее, и это очень важно для девочки. Именно в таких отношениях она сможет получить то, что и должна получить от папы, а именно поддержку (а не использование и не отвержение) своей сексуальности и знакомство с маскулинными чертами окружающего внешнего мира.
Женская сексуальность начинается с переживания себя девочкой и с ощущения того, что это хорошо. Если мама смотрит на дочь с узнаванием, то папа – с любованием. Материнское узнавание неразрывно связано с материнским отношением к собственному телу, более того – гетеросексуальная мать неизбежно испытывает бессознательное, но естественное отвращение к гениталиям своей дочери в том смысле, что они не вызывают у нее мыслей о сексуальном удовольствии (так же как гетеросексуальная дочь испытывает отвращение к гениталиям своей матери). У женщин в норме попросту нет и не может быть таких чувств, которые бы позволяли им, находясь лишь друг с другом, глубже познакомиться с особенностями своего возбуждения или сексуального удовольствия. Эти чувства возникают лишь между разными полами.
Конечно, речь не идет о прямом любовании гениталиями или об их стимуляции, однако здоровый отец, глядя на свою маленькую голенькую дочь, испытывает чувства, которые отличаются от его чувств к младенцу-мальчику. Эти чувства позитивные. На его лице могут отражаться симпатия и нежность, и эти же симпатия и нежность будут проявляться в том, как он одевает свою дочь, или как он моет ее, или как помогает ей привести себя в порядок после публично произошедших неприятностей с отсутствующим поблизости туалетом. В норме любящий папа не боится и не стесняется этой работы (и женщина, находящаяся рядом с ним, не должна ее запрещать). Если движения матери скорее техничны и механистичны, то в движениях отца больше эмоций, больше бережности и умиления, и это хорошо для маленькой девочки.
Девочка видит и чувствует эту разницу и делает очевидный вывод: то, каким является мое тело, не оставляет папу равнодушным, а вызывает у него большое количество очень приятных мне чувств.
Это первая причина, по которой девочка начинает исследовать свое тело на предмет получения от него удовольствия. Если папа так наслаждается мной, то что же во мне такого? Почему он так восхищен и так бережен? И что будет, если и я сама начну испытывать к своему телу такие чувства?
Лучшей базы для будущей сексуальности невозможно себе и представить. Тогда первые самостоятельные стимуляции, которые начнет пробовать девочка (а это может произойти впервые очень рано, с трех лет, и это норма), будут построены не на напряжении, тревоге и стыде, а на любовании собой и удовольствии оттого, что она девочка, а не мальчик.
Когда девочка растет, ее папа естественным образом отдаляется от самых интимных моментов вроде подмывания: теперь она способна делать это сама, и папина предупредительная дистанция также идет ей на пользу, обучая ее уважению и границам. Папа больше не прикасается к ее гениталиям, однако продолжает с удовольствием смотреть на ее тело и с удовольствием искать телесного контакта – в играх, объятиях, негенитальной ласке. Он смотрит, как его дочь танцует или занимается спортом, продолжая испытывать приятные чувства и не обижаясь на появление границ в их отношениях. Также он демонстрирует дочери свои естественные эмоции по поводу того, что она входит в мир сверстников и начинает свои первые взаимодействия с мальчиками на детской площадке или в детском саду. Так, он злится и встает на защиту дочери, если кто-то причиняет ей вред, и воспринимает как должное, если кто-то из мальчиков восхищается его дочерью и готов сделать для нее все, что только может.