Анастасия Дес – Я попала в рабство к демонам на 1000 лет (страница 3)

Шестеро.

Я ещё не знала, кто они такие. Но зал уже был выстроен вокруг них так, как вокруг звёзд выстраивают созвездие.

— Полторы тысячи, — спокойно сказала Веридис.

— Две, — отозвался Кайрос.

— Две двести, — бросил кто-то из верхних рядов.

Люциан даже не повернул головы.

— Пять.

Тишина упала такая резкая, что я услышала собственный вдох.

— Пять тысяч? — недоверчиво переспросил аукционист.

— Пять тысяч, — повторил Люциан.

— Ты с ума сошёл, — сухо сказала Веридис.

— Возможно. Но крылья и интуиция редко меня подводят.

— Это всё равно глупость, — сказала она. — За человеческую девчонку, даже редкую.

— Не за девчонку. За источник.

Кайрос поднял руку, не отводя от меня глаз.

— Шесть тысяч.

— Семь, — мгновенно отозвалась Веридис.

И тогда впервые заговорил тот, что сидел у стены с ножом.

— Довольно.

Он сказал это негромко, но звук будто ударил по камню. Торг оборвался.

— Малхус прав, — раздался голос из-под капюшона безликого. Голос был странным: тихим, но словно доносившимся сразу со всех сторон. — Если это нулевой источник, её нельзя отдавать одному.

Кайрос медленно повернул голову.

— Ты предлагаешь общий выкуп?

— Я предлагаю Дом, — ответил безликий.

Книга в руках того, кто сидел у встроенной библиотеки, захлопнулась сама.

— Впервые за семь столетий я согласен с Тенью, — сказал он.

Это был мягкий голос. Усталый. Красивый.

Шестеро переглянулись.

Только теперь я поняла, что торг был нужен не столько для продажи, сколько для решения между ними самими. Я была не вещью, за которую спорили чужие. Я была проблемой, вокруг которой определялся политический баланс.

От этого стало не легче.

Скорее наоборот.

— Объясните, что происходит, — потребовала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Немедленно.

На мой вопрос ответил Кайрос.

— Ты случайно пересекла границу миров. По нашим законам это делает тебя собственностью Империи на тысячу лет.

— Это безумие.

— Для тебя — да.

— Я ничего не подписывала!

— Контракт заключает не подпись, а переход. Граница — это печать.

— Я не признаю ваши законы.

Люциан рассмеялся.

— Смертные вечно думают, что признание нужно закону.

— Если её отдавать одному, — продолжил Кайрос, будто моего возмущения не существовало, — остальные получат повод оспорить сам факт права. Если заберёт Дом Шестерых, Контракт закрепится на нас всех. Совет Старших не сможет вмешаться без войны.

— То есть вы спорите не о том, что мне делать, а о том, как использовать меня в ваших играх? — спросила я.

— Быстро учишься, — сказал демон с ножом. — Это хорошо.

— Нет, это не хорошо! — я сделала шаг вперёд, цепи на помосте звякнули под ногами. — Вы меня похитили. Вы продаёте меня. Вы говорите о тысяче лет так, будто я уже мертва. Я человек!

Малхус окинул меня странным взглядом. Не насмешливым. Изучающим.

— В этом и проблема.

— Дом Шестерых, — объявил аукционист, видя, что решение принято. — Общий выкуп. Семь тысяч. Зафиксировано.

Цепи вокруг помоста вспыхнули багровым. В воздухе появился свиток — старый, с красной печатью и чернеющими от жара строками. Я не знала языка, но понимала каждое слово так, будто текст переводился прямо мне под кожу.

«Существо, именуемое Алисой Сергеевной Волковой, мир нулевой, передаётся Дому Шестерых на срок Контракта. Дом отвечает за сохранность сосуда, использование источника, соблюдение пределов закона и взыскание при попытке побега. Срок — тысяча лет. Если воля останется несокрушённой, право власти обратится вспять».

Я перечитала последнюю строку и уцепилась за неё, как утопающий за доску.

— Что значит «обратится вспять»?

Ответила Веридис:

— Это означает, что если через тысячу лет ты не сломаешься, закон даст тебе право судить нас.

— Судить? Хозяев?

— Бывших хозяев, — уточнил Кайрос.

Тишина на этот раз была другой.

Ужас не исчез. Но рядом с ним родилось нечто более холодное.

Математика.

Тысяча лет — немыслимо. Но немыслимое тоже можно пережить по одному дню. Если в конце есть дверь.

— Я не подпишу, — сказала я.

— Уже поздно, — мягко отозвался Эзра, тот самый демон с книгой. — Кровь на печати твоя. Она взята в момент перехода.

Я посмотрела на собственную ладонь. Там действительно тянулся тонкий порез, которого я раньше не заметила.

— Значит, всё? — спросила я. — Просто так?

— Нет, — сказал Кайрос. — Теперь начнётся самое трудное.