Анастасия Дес – Я попала в рабство к демонам на 1000 лет (страница 11)

Первый закон я поняла в тот день, когда впервые увидела, как наказывают не рабов, а демонов.

Это случилось в библиотеке. Я сидела за столом с книгой о домовых клятвах, когда по всему крылу прокатился глухой удар — как если бы огромный колокол прозвучал не в воздухе, а в самой кости.

Эзра поднял голову.

— Что это было?

— Созыв Дома, — сказал он.

— И?

— И кто-то перешёл границу дозволенного.

Он закрыл книгу.

— Идём. Тебе полезно это увидеть.

Мы пришли в зал, где с потолка свисали чёрные цепи. В центре стоял круг из рун. Внутри него — Люциан. Крылья распахнуты, челюсть сжата так сильно, что проступали клыки. Напротив — Кайрос, Малхус, Веридис, Тень и Эзра. У всех лица были другими, чем обычно: без иронии, без ленивой усталости, без игры.

Судебными.

— Я ничего не сделал, — сказал Люциан, и это прозвучало как рычание.

— Ты вошёл в покои источника без уведомления и держал связь дольше дозволенного времени, — холодно произнёс Кайрос.

— Я не прикоснулся к ней.

— Ты пытался продавить контур страха одним только присутствием. Это считается предконтактным кормлением.

Я замерла. Значит, тот вечер на балконе не был простым визитом. Он действительно пытался взять своё раньше срока — просто не телом, а иначе.

Люциан заметил мой взгляд.

— Скажи им, — бросил он. — Я не тронул тебя.

Правда была неприятной. Но всё же правдой.

— Не тронул, — сказала я.

Кайрос не отвёл от него глаз.

— Это не отменяет попытки. Дом несёт ответственность за каждый шаг к источнику.

— И что? — Люциан усмехнулся, но усмешка вышла хищной и рваной. — Вы вырвете мне крылья? Запрёте на год без ритуалов? Сделаете вид, будто я не тот, кто первым почувствовал её силу?

Малхус шагнул вперёд.

— Мы напомним тебе закон.

То, что случилось дальше, было коротким и страшным именно своей деловитостью. Малхус ударил Люциана руной плети — не по телу, по крыльям. Тёмные перепонки вспыхнули красным. Люциан стиснул зубы, но не издал ни звука. Веридис закрыла круг магией, чтобы боль не ушла наружу. Кайрос прочитал формулу взыскания. Эзра закрепил её на крови. Тень стоял рядом и принимал остаточный удар в контур, чтобы наказание не сорвало Дом.

Я смотрела, как страдает демон, который пугал меня больше всех после Веридис, — и понимала одновременно две несовместимые вещи.

Здесь действительно существовал закон.

И этот закон всё равно не делал мир справедливым.

Когда всё закончилось, Люциан опустился на одно колено. Крылья у него дрожали.

Кайрос повернулся ко мне.

— Запомни, Алиса. Контракт не милосерден. Но он точен. Если кто-то нарушит его в отношении тебя, это можно будет взыскать.

— И что мне это даст? — спросила я. — Меньше боли?

— Нет. Но иногда — шанс не стать вещью окончательно.

Я посмотрела на Люциана.

Он тоже поднял на меня глаза. В них не было раскаяния. Только ярость, стыд и что-то ещё — впервые человечески похожее на признание границы.

В ту ночь я долго не могла уснуть.

Потому что закон, который я ненавидела, внезапно оказался единственной трещиной, через которую в мой плен просачивался воздух.

Глава 7. Ночь без права

До первой настоящей зимы в Империи — если так можно назвать сезон, когда багровая тьма за окнами становилась гуще, а ветер резал кожу даже внутри дворца, — я успела выучить дворец наизусть.

Пять лестниц между моими покоями и библиотекой.

Три прохода, ведущих к тренировочному залу.

Одна скрытая арка в западной галерее, откуда было видно внутренний двор и кусок неба — если багровую глубину вообще можно считать небом.

Я не перестала быть пленницей. Но тело, мозг и инстинкты обжились в этом плену настолько, что начали различать не только угрозы, но и ритм.

Именно поэтому я поняла неладное ещё прежде, чем проснулась окончательно.

В комнате пахло не дымом камина и не корицей с кухни Иллиры.

Серой. Мускусом. Ночным ветром.

Я открыла глаза и увидела Люциана.

Он сидел на краю кровати спиной ко мне. Крылья были собраны плотно, будто он заставлял себя занимать меньше места. Руки сцеплены. Голова опущена.

Мой пульс ударил в горло.

— Вон, — сказала я сразу, без прелюдий.

Он не обернулся.

— Я знаю.

— Тогда почему ты здесь?

— Потому что проигрываю самому себе.

Глупая фраза. Нелепая. Если бы не запах и не напряжение в его плечах, я бы решила, что это очередная игра. Но в комнате не было привычной насмешки, которой он всегда прикрывал голод.

— Уходи, — повторила я. — Сейчас же.

Он медленно повернул голову.

Глаза у него были полностью чёрными. Без красных зрачков. Такого я ещё не видела.

— Я пытался, — сказал он очень тихо. — Три раза доходил до двери. Каждый раз возвращался.

— Это не моя проблема.

— Сегодня совет празднует победу над Домом Пепла. Нас поили кровавым вином. У инкубов после него срывает контроль.

— И ты пришёл ко мне? Отлично. Теперь уходи.

Он поднялся слишком быстро.

И слишком близко.