Анастасия Дес – Поцелуй ночного пламени (страница 2)

Мы двинулись дальше. Чем глубже – тем тише становилось вокруг. Ни птиц. Ни белок. Даже ветер словно обходил это место стороной.

Потом лес кончился.

Не весь. Только для нас двоих – узким кругом, где земля оказалась голой, серой, будто здесь много лет ничего не росло. В центре стоял старый камень, расколотый надвое. Из трещины в нём сочился слабый фиолетовый свет.

Тот самый.

Из моего сна.

На миг я не смогла вдохнуть.

– Элиарта.

Голос Финна донёсся словно издалека.

Я шагнула ближе к камню, сама не понимая, зачем. Свет под его коркой дрожал, как живой. Изнутри доносился тот же звук, который снился мне ночью, – глухой, костяной звон.

И рядом я вдруг ощутила её.

Не девушку.

Не тело.

Страх.

Он висел здесь так густо, что его можно было пить.

– Она была здесь, – сказала я. – И не только она.

– Сколько?

– Много.

Финн выругался уже вслух.

Я не успела ответить. За спиной хрустнула ветка.

Мы обернулись одновременно. На границе круга стоял олень. Вернее, когда-то это был олень. Теперь его глаза светились мутным лиловым светом, а из пасти тянулся пар, как в мороз.

Олень дёрнулся и кинулся на нас.

Финн выстрелил первым. Стрела вошла зверю в шею, но тот даже не замедлился. Я ушла в сторону в последний миг, полоснула ножом по морде, и мне в лицо ударил запах не крови, а пепла и гнили.

– В глаз! – крикнула я.

Вторая стрела вошла точно в правую глазницу. Олень рухнул почти у моих ног, забился и затих. Из раны вытекала не кровь, а тёмная вязкая слизь, в которой мерцали лиловые искры.

Финн подошёл ближе, тяжело дыша.

– Мне это не нравится.

– Мне тоже.

Я смотрела не на зверя, а на тени между деревьями. Казалось, из чащи за нами наблюдают. Терпеливо. С интересом.

Как будто круг с камнем был не ловушкой.

А дверью.

– Возвращаемся, – сказала я.

– Это на тебя не похоже.

– Именно поэтому и возвращаемся.

Когда мы вышли к деревне, солнце уже поднялось. И вместе с солнцем пришёл город.

У моей хижины ждал посланник Совета.

Он стоял слишком прямо для человека, привыкшего говорить с равными. Чёрный плащ лежал на плечах так безупречно, будто его расправляли слуги. Белые волосы были стянуты на затылке, на пальцах поблёскивало серебро.

Он посмотрел на меня с тем холодным любопытством, с каким в богатых домах смотрят на редких ядовитых насекомых.

– Элиарта, дочь Лоренда? – спросил он.

– Просто Элиарта.

– Совет Семи Корон требует твоего присутствия. На рассвете. У Врат Серебряного Города.

Финн фыркнул так выразительно, что посланник едва заметно поморщился.

– Требует? – переспросила я. – И что будет, если я решу, что у меня есть другие дела?

– Тогда Совет пришлёт тех, кто умеет объяснять приказы убедительнее, чем я.

– Очаровательно.

Он извлёк из рукава тонкую пластину с печатью и протянул её мне. Я не взяла.

– Зачем я им?

– Это не входило в поручение.

– А я не люблю выполнять приказы вслепую.

– Тогда, возможно, тебе не стоит заставлять Совет ждать.

Он развернулся и ушёл, даже не кивнув старосте.

Я смотрела ему вслед и чувствовала, как под рёбрами медленно разворачивается то самое знание, которого не хотелось касаться.

Белый Город наконец вспомнил обо мне.

– Ты не пойдёшь туда одна, – сказал Финн.

– Я ещё не согласилась.

– Согласилась. Лицом. Очень неприятно, но согласилась.

Я устало провела ладонью по волосам.

– В лесу что-то просыпается. И это связано с городом. Я чувствую.

– Тогда тем более не пойдёшь одна.

Я снова увидела круг с фиолетовым камнем – уже в памяти. На лиловый свет. На мёртвого зверя. На тот голос во сне, который предупреждал меня о белом городе.

– Если это ловушка, – сказала я, – то очень старая.

– Самые мерзкие обычно такие и есть.

Ночью я сидела на крыльце и крутила в пальцах серебряный перстень на шнурке.

Три года назад я нашла раненого чужака на границе леса. Чёрные глаза. Незнакомая броня. Клеймо на ключице. Он бредил, но ничего не просил. Я выходила его вопреки здравому смыслу, а он ушёл до рассвета, оставив мне только этот перстень и привычку думать о нём в самые неподходящие моменты.

Сегодня ночью я думала о нём слишком охотно.

Лес за огородом молчал. Потом в темноте что-то шевельнулось.