Анастасия Дес – Поцелуй ночного пламени (страница 4)

Я почти улыбнулась. Почти.

Нас проводили в гостевые покои – слишком роскошные, чтобы не быть клеткой. За дверью поставили стражу. Внутри всё было белым, гладким и чужим. Я подошла к окну, глядя во двор, и вдруг почувствовала, как под рубахой нагревается перстень.

Тот самый, оставленный мне три года назад.

Я сжала его в ладони.

– Ты жив? – очень тихо спросила я пустоту.

Стук в окно был почти бесшумным.

Я резко обернулась.

На карнизе стояла высокая тень.

В тёмном плаще. Неподвижная. Я не видела лица, но узнала его раньше, чем он заговорил.

– Не открывай никому дверь этой ночью, – сказал знакомый низкий голос. – И не верь тому, что тебе предложит Совет.

Я шагнула к окну слишком быстро.

– Кто ты такой?

Тень уже скользнула вниз, во внутренний двор, бесшумно, как хищник.

Финн оказался рядом мгновенно.

– Кто это был?

Я смотрела в пустоту, где ещё секунду назад стоял человек из моего сна.

– Человек, которого я однажды не должна была спасать, – сказала я.

Позднее, когда Финн задремал в кресле, а дворец сделался тихим, я всё равно не могла уснуть. Казалось, под мраморным полом кто-то скребётся. Казалось, сам город лежит на чём-то живом и голодном.

И где-то совсем рядом был он.

Не память.

Не сон.

Не ошибка.

Живой.

Кайран

В Ордене Вечного Пламени детей не воспитывали.

Их затачивали.

Учили терпеть боль без звука, читать приказы быстрее молитв и не путать жалость со слабостью. Кайран вырос не сыном Келедора, а оружием в его руках – удачно выкованным и послушным. Если отец и произносил его имя, то так, как кузнец называет любимый клинок: без тепла, но с точным знанием цены.

Три года назад Кайран получил приказ найти полукровку, в чьих жилах смешались кровь Корон и кровь низов, и убить её до зимнего солнцестояния.

Он нашёл её.

И не смог.

Теперь он стоял в тени внутреннего двора и смотрел на окно, за которым гас свет. Элиарта изменилась. Стала жёстче, тоньше, опаснее. Её красота больше не просила мира – только места, где можно выжить с открытыми глазами.

В зале Совета Келедор смотрел на неё слишком внимательно. Лоренд – слишком долго. А это означало одно: времени осталось меньше, чем Кайран надеялся.

Ритуал перенесли на ночь затмения.

Четыре дня.

Если он снова опоздает, Элиарта умрёт.

Если он скажет ей правду сразу, она, возможно, попытается убить его сама.

Он почти счёл это справедливым.

Где-то под дворцом шевельнулась печать. Клеймо на его ключице вспыхнуло болью. Значит, Орден уже начал подготовку.

Кайран оттолкнулся от стены и растворился в темноте.

Завтра он пойдёт в лес вместе с ней.

Даже если ради этого придётся предать отца окончательно.

Глава 3. Пепел на мостовой

После разговора с Советом меня должны были накормить, успокоить и со вкусом запереть до рассвета.

Серебряный Город любил приличный вид у грязных вещей.

Но сидеть смирно в комнате, где стены пахли чужой властью, я не собиралась. Финн – тем более.

– Если они велели ждать до утра, – сказал он, пока мы спускались по служебной лестнице, – значит, ночью будут делать что-то такое, что приличным гостям лучше не видеть.

– Или что-то такое, после чего удобнее будет сказать, что я ничего не заметила.

– Ты неисправимо подозрительна.

– Меня так воспитывали.

Внизу, у кухонь, пахло бульоном, дрожжевым тестом и усталостью. Слуги скользили вдоль стен, не поднимая глаз. Белый Город любил делать вид, будто его поддерживают сами колонны и молитвы, а не руки, которые моют полы и выносят помои.

У боковой арки нас остановили двое молодых стражников.

– Приказ Совета, – сказал один, стараясь звучать старше. – Гостям запрещено покидать крыло до рассвета.

– Тогда считай, что мы уже нарушили его до ужина, – ответила я.

Финн лениво покрутил нож между пальцами. Не угрожая. Просто напоминая, что приказ и возможность его исполнить – разные вещи.

– Мы ненадолго, – сказал он. – Пройдёмся, вдохнём воздуха, вернёмся. А вы сохраните лица и зубы.

Стражник сглотнул.

– Нас за это накажут.

– Вас и так накажут, если вы служите тем, кто прячет пропавших, – сказала я. – Разница только в сроках.

Они переглянулись и всё-таки отступили.

Это было первым честным решением, которое я увидела в этом городе.

Мы спустились ниже – туда, где белый камень быстро пачкался жизнью. Сначала изменился запах: копоть, жареная рыба, сырость канав, дешёвое пиво. Потом – голоса. Не приглушённые, как наверху, а живые, хриплые, настоящие. Потом – стены, с которых облезала штукатурка, и люди, которые не считали нужным кланяться хорошей крови.

Нижний Город встретил нас недоверием, короткими взглядами и усталой злостью тех, кто давно понял цену порядка наверху.

– Тебя здесь помнят, – заметила я, когда седой торговец сунул Финну горячую лепёшку и не взял денег.

– Я однажды сломал человеку с нужными связями руку за соль с песком, – отозвался Финн. – Такое улучшает репутацию.

У прачечной на Рыбной лестнице нас окликнула женщина с жёсткими руками и седыми волосами, перевязанными тряпкой.