Анастасия Дес – Меня призывают в другой мир, чтобы я сражалась с орками (страница 5)

— Надень. Это Сапоги Скольжения. Они подстраиваются под размер ноги владельца. В них ты не будешь оставлять следов в грязи. И… Полина?

— М? — она уже натягивала на удивление удобную обувь.

— Спасибо. За чай. И за то, что не убила меня тетрадкой.

Полина замерла с сапогом в руке. Его голос прозвучал так искренне, что ей на секунду стало неловко за свой наезд.

— Ладно, Ушастый. Но не расслабляйся. Завтра я принесу доширак. Вот тогда ты поймешь, что такое настоящая высшая магия химии.

Глава 10. Исчезающая студентка и сапоги вместо кроссовок

В кабинете Лидии Марковны время возобновило свой ход так резко, что Полину едва не вырвало. Звук вернулся оглушительным щелчком, будто кто-то выдернул пробку из ушей.

— …Кузнецова! — голос преподавательницы, до этого застывший в вакууме, теперь звенел сталью. — Я жду. Ряд «ка-ки-ку-ке-ко». Вы заснули с открытым ртом?

Полина моргнула. Она стояла посреди аудитории №402. Перед ней была Лидия Марковна с занесенным мелом, справа — Лерка, которая наконец-то запихнула таблетку «Нурофена» в рот и теперь судорожно пыталась её проглотить, глядя на подругу ошалевшими глазами.

— Ка… ки… — просипела Полина, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. — Ку…

Её взгляд упал вниз. На ногах вместо привычных, купленных на распродаже белых кроссовок красовались те самые серо-кожаные сапоги эльфийской работы. Они выглядели настолько чужеродно в интерьере питерского вуза, что Полина инстинктивно поджала пальцы. К счастью, парта скрывала её ноги от взора преподавательницы, но Лерка, сидевшая рядом, явно что-то заметила.

— Кузнецова, присаживайтесь, — вздохнула Лидия Марковна, потирая переносицу. — Ваше произношение сегодня напоминает звук раздавливаемого баклажана. Видимо, вчерашние «духи с запахом земли» плохо влияют на артикуляцию.

Полина рухнула на стул. Ноги в магических сапогах ощущались странно — кожа была теплой, почти живой, и, в отличие от кроссовок, они совершенно не пахли сыростью, хотя она только что стояла в них на грязной кухне иномирного эльфа.

— Ты где была? — прошипела Лерка, когда Лидия Марковна отвернулась к доске. — Ты только что… ты типа… ты просто исчезла на секунду! Будто кадр из видео вырезали!

— Глюки, Лер, — Полина схватила ручку, но рука дрожала. — Просто глюки. Давление упало.

— Давление? — Лерка опустила взгляд под парту и едва не взвизгнула. — Поля, какого хрена?! Ты в чем?! Это что, косплей на «Ведьмака»? Откуда сапоги? Ты же в кроссах заходила!

— Нашла… в сумке, — соврала Полина, чувствуя, как мир вокруг начинает казаться декорацией к плохому хоррору. — Переобулась под партой. Ноги промокли.

— Ты переобулась в кожаные сапоги ручной работы за полсекунды, не шевельнув плечами? — Лерка сощурилась. — Кузнецова, если ты начала употреблять что-то крепче ромашкового чая, поделись контактами дилера.

Остаток пары прошел как в тумане. Полина механически записывала слова, но вместо иероглифов в тетради появлялись схемы — как Элрион щелкает пальцами, как синее пламя пляшет в очаге. Она чувствовала себя шпионом, заброшенным в тыл врага. Или, наоборот, обычным человеком, которого забросили в тыл магии.

Когда прозвенел звонок, она первой вылетела из аудитории, едва не сбив с ног старосту.

— Эй, Поля! Ты куда?! — крикнула Лерка вслед.

— Домой! Мне нужно… мне нужно проверить одну банку из-под чипсов!

Полина неслась к выходу, стараясь не привлекать внимания к своей обуви. На улице она обнаружила еще одно свойство эльфийских сапог: они не скользили по питерскому льду. Вообще. Она бежала по замерзшим лужам Васильевского, как по беговой дорожке, чувствуя невероятную легкость.

«Значит, это правда, — думала она, влетая в метро. — Я теперь „Хранитель“. Я теперь на полставки работаю в другом мире».

Дома она первым делом кинулась к банке из-под «Pringles». Огрызок синего плода Лао лежал внутри. Он не сгнил. Наоборот, он светился тусклым, едва заметным синим светом, а на стенках банки осела какая-то пыльца. Полина осторожно закрыла банку и спрятала её в самый дальний угол кухонного шкафа, за пачку гречки и банку с солью.

— Окей, — она выдохнула, глядя на свое отражение в зеркале. — Окей, Поля. План такой: ты не сходишь с ума. Ты просто готовишься.

Она достала свой туристический рюкзак.

— Так. Зарядка для телефона — есть. Пауэрбанк — полностью заряжен. Влажные салфетки — три пачки. Шоколадные батончики. Нож. Термос.

Подумав, она добавила туда пачку «Доширака» со вкусом говядины (острой, как сама жизнь), упаковку чая с чабрецом и — на всякий случай — баллончик с перцовым газом.

— Если орк не поймет магию огрызка, он поймет магию жгучего перца в глаза, — пробормотала она.

Она легла на кровать прямо в одежде, не снимая эльфийских сапог. Сердце колотилось. Она ждала «рывка». Она ждала, когда пространство снова заискрит зеленым.

Прошел час. Два. Питер за окном окончательно погрузился в сумерки. Фонари на улице мигали, отражаясь в мокром асфальте. Полина начала дремать, когда почувствовала это — странное натяжение в районе солнечного сплетения. Будто невидимая леска, привязанная к её душе, резко натянулась.

— Началось, — успела шепнуть она, хватаясь за лямки рюкзака.

Мир схлопнулся.

* * *

Глава 11. Магический джетлаг и искусство идеального бутерброда

На этот раз приземление было мягче. Её не швырнуло на стол, а аккуратно «выгрузило» прямо на кровать Элриона. Кровать была застелена колючим шерстяным одеялом, а в комнате пахло старой бумагой и чем-то кислым.

— Полина? — раздался тихий голос из темноты.

Она подскочила, едва не заехав рюкзаком по физиономии эльфа, который сидел на полу рядом с кроватью, подсвечивая себе крошечным магическим огоньком на кончике пальца.

— Ты чего в темноте сидишь, маньяк ушастый?! — Полина прижала руку к сердцу. — У меня чуть душа в пятки не ушла!

— У нас… ночь, — виновато произнес Элрион. Он выглядел паршиво. Мантия была помята, волосы спутаны, а под глазами зияли такие синяки, будто он не спал с момента их первой встречи. — Я пытался… я пытался не призывать тебя. Честно. Я читал манускрипты, искал, как ослабить связь. Но мой источник… он начал пульсировать. Мне стало холодно. Очень холодно, Полина. И я… я просто подумал о тебе.

Полина вздохнула и слезла с кровати.

— Понятно. У нас с тобой теперь общая бессонница. В Питере сейчас семь вечера, а у вас, значит, глубокая ночь?

— Час Волка, — кивнул Элрион. — Самое время для призраков и падения магического давления.

— Ясно. Значит так, «Архимаг», — Полина решительно сбросила рюкзак на пол. — Раз уж я здесь, и раз уж я твой «Хранитель», мы будем приводить твой «очаг» в божеский вид. У тебя на кухне мышь повесилась, причем явно от депрессии.

— У меня есть сухари и сушеное мясо ящера… — начал было Элрион.

— Забудь. Узри силу цивилизации.

Полина прошла на кухню. Элрион покорно поплелся за ней, держа свой огонек над головой, как маленькую лампочку. В синем свете магии кухня выглядела еще более запущенной.

— Так, — Полина выуживала из рюкзака сокровища. — Доска есть? Нож у меня свой.

Она достала батон, купленный в «Дикси» по дороге из универа, кусок сыра в вакуумной упаковке и нарезку сервелата. Элрион смотрел на эти манипуляции с таким выражением лица, будто она совершала священный обряд вызова древних богов.

— Это… хлеб? — он осторожно коснулся пальцем мягкого батона. — Почему он такой… белый? И такой мягкий? У нас хлеб похож на кирпич, которым можно убить тролля.

— Это магия ГОСТа, — Полина ловко нарезала бутерброды. — Пей свой чай — я видела, ты его недопил — и ешь это.

Элрион взял бутерброд двумя пальцами, словно опасаясь, что тот взорвется. Он откусил маленький кусочек, замер, и его глаза расширились.

— Полина… — он прожевал и сглотнул. — Что это за розовое вещество? Оно… оно имеет вкус радости.

— Это колбаса «Папа может». Хотя в твоем случае — «Эльф может». Ешь давай, а то в обморок упадешь от своего джетлага.

Они сидели за грубым деревянным столом. Снаружи, за тонкими стенами дома, выл ветер, и слышались странные крики ночных птиц, но на кухне было на удивление уютно. Синее пламя в очаге, которое Элрион зажег по просьбе Полины, согревало комнату.

— Послушай, — Элрион отставил пустую кружку. — Завтра мы должны начать тренировки.

Полина замерла с куском сыра во рту.

— Какие еще тренировки? Ты же сказал, я — бытовой помощник.

— Бытовой, — кивнул эльф. — Но магия в тебе копится. Если мы не дадим ей выход, ты начнешь… искрить. Буквально. В твоем мире это может закончиться тем, что ты сожжешь свой «ноутбук» или вызовешь грозу в метро.

Полина вспомнила, как Лерка говорила про «вырезанный кадр».

— Окей. И чему ты меня научишь? Фаерболам? Телепортации в «Вкусно и точка»?

— Начнем с малого, — Элрион слабо улыбнулся. — Контроль над грязью. Это основа бытовой магии Хранителя.

— Над чем?!

— Над материей распада, — пояснил он. — Если ты сможешь заставить пыль собраться в комок силой мысли, ты сможешь и отразить атаку темного сгустка. Принцип один и тот же.

Полина посмотрела на слой пыли на полке.