Анастасия Дебра – Утопая в звёздах (страница 38)

– Я работаю механиком. У них есть программа для бывших заключенных, и они от меня в восторге. Если хочешь, я могу попросить их взять и тебя тоже. Мы ведь теперь оба живем здесь, так что…

Он продолжал говорить, но я полностью проигнорировал его, закрыв ногой дверь своей спальни. Не собираюсь потакать ему. Я подошел к окну. Снаружи по-прежнему шумно, а окно напротив по-прежнему занавешено. Я высунул голову наружу. Толстый Засранец тоже здесь. Или, может быть, его потомок. Я переводил взгляд из одной стороны в другую, высматривая соседей, черт, да просто глядя на все подряд. А потом вдруг заметил, что веревочка, по которой мы с Пикси передавали друг другу банку из-под кофе, все еще прикреплена к гвоздю у моего окна. Она туго натянулась, и вскоре я понял причину. Банка болталась на конце, обернувшись вокруг перила пожарной лестницы. У меня появилась цель: нужно достать ее. Я попробовал применить грубую силу. Затем попробовал скрепить вместе несколько вешалок из проволоки, но ничего не вышло. До банки было трудно дотянуться, и даже если бы я отрезал нитку, вполне возможно, что банка так бы и не упала вниз. В конце концов я сделал крюк из проволоки и стал пытаться раскачать банку вокруг перила пожарной лестницы.

Когда веревка распуталась, раздался грохот. Я вздрогнул: это металл заскрежетал по кирпичному фасаду. Подождав немного, я начал дергать за веревку, как будто это была удочка и рыба клюнула на приманку.

Медленно, очень медленно я смог поднять ржавую банку. Осторожно, чтобы не порезаться, снял с нее синюю пластиковую крышку. Я думал, что найду какую-нибудь записку, оставшуюся с тех времен, когда мы с Пикси были детьми. Вместо этого я обнаружил гигантскую стопку аккуратно сложенных разлинованных листочков и стикеров с заметками.

Я начал с верха стопки, где, судя по дате, были самые старые записки. Она всегда писала дату снаружи – отличительная черта Пикси Рэй. Я пропустил их и открыл последнюю.

«Гейз,

Это случилось снова».

Ее почерк совершенно по-особенному откликнулся во мне. Ностальгия. Так хорошо, что бумаги не промокли. Значит, крышка на кофейной банке и правда не пропускала воду.

Что бы ни случилось, это все, что она написала. Такой была последняя записка, датированная почти восьмимесячной давностью.

Может быть, она пропала. Или они переехали. Я снова взглянул на окно. Пришлось начать с самого начала.

Первая записка была от того времени, когда я лежал в больнице.

«Гейз,

Ты должен жить. Ты обязан. Мне снятся кошмары, в которых я вижу разъяренное лицо твоего отца перед тем, как я прошла по перекладине. Боже, я знала, что когда-нибудь это произойдет. Он потерял связь с реальностью. Помнишь, мы видели, как он шел, спотыкаясь? И ты знал, что нужно подставить ему плечо, чтобы он мог опереться? Он выглядел так же в ту ночь, но к этому добавилась ненависть. Гнев переполнял его, и с того места, где была я, его невозможно было остановить. Каждый раз, когда я закрываю глаза, то вижу твои синие губы и широко раскрытые глаза.

Я надеюсь, ты простишь меня за то, что я сделала. Я должна была рассказать. Они должны были знать. Просто живи, ладно? И мы сможем во всем разобраться. Просто живи. Хорошо?

Люблю, ПР»

Я коснулся слов кончиками пальцев. Это была она. Пикси в конце концов перешла по перекладине. В ту первую ночь она пожалела о том, что раскрыла мой секрет.

Я пропустил месяц и вытащил еще одну записку.

«Я бы могла связаться с твоей приемной семьей. И я пыталась. Но ты несовершеннолетний, и поэтому мне не дают контакты. Я попросила офицера Сэма помочь мне, но он сказал, что я прошу слишком многого. Твой отец не внес залог, что хорошо. Мне придется давать показания против него, и это меня пугает. Я ненавижу Бика. И все же, если тебе интересно, он заявил, что это моя вина. Что мне не следовало совать нос не в свое дело. Ненавижу его, тогда я понимала, что по-другому нельзя, но, может быть, мне следовало солгать полиции о том, что произошло? Я не знаю. Возвращаясь к тому, что случилось, я вновь ощущаю присутствие смерти. Настолько он был зол. Как ты смог его так разозлить? Я тебя не виню. Но я скучаю по тебе. Я не осознавала, насколько одинока, пока снова не осталась одна. Хочу, чтобы ты вернулся. Но возвращайся здоровым. Не знаю, что будет дальше. Если бы с нами не жил идиот Бик, ты бы смог переехать ко мне. Прости. Прости меня. Единственный человек, с которым я хочу поговорить, – это ты. Поговори со мной, ладно? Подними мне настроение, как ты всегда делал. Прости. Пожалуйста, заставь его остановиться. От того, как он смотрит на меня, как только оказывается со мной в комнате, у меня мурашки бегут по коже.

Сегодня я ходила на встречу с адвокатом. Мама тоже, так что, по крайней мере, она была со мной. Я должна была рассказать им, что произошло. Как это произошло. Сколько раз это случалось. Прости меня, Гейз. И теперь мое наказание – это отсутствие тебя, и это убивает меня. Может ли тоска по кому-то убить? Я думаю, да».

Дальше был разрыв во времени, я перепроверил, но между этим и следующим письмом прошло около месяца. И хотя все письма все равно были у меня, я чувствовал, как колотится сердце.

«Будь здесь. Пожалуйста, будь здесь».

И еще одно:

«Я не могу».

И еще:

«Гейз,

Она мертва. Моя мама умерла. Гейз. Пожалуйста».

Я замер и повернул голову, взглянув на окно Пикси. Ее мама умерла? Как? Когда? О Боже мой… Бик. Господи.

В панике я начал открывать сложенные заметки, даты на которых иногда отсутствовали. Постепенно ко мне приходило осознание.

«Он снял дверь с петель в моей комнате, пожалуйста, будь здесь.

Помоги мне.

Нет.

Я больше не я.

Я ненавижу его.

Я ненавижу себя.

Никто не знает, кроме тебя.

Пожалуйста.

Останови его».

Никто не знает, кроме меня? О Боже. Пикси, нет. Нет.

Я ощущал ее боль. Я был в центре ее прошлого. А ко мне в то время относились как к любимому члену семьи.

Я долго сидел в своей комнате, обдумывая пути, по которым мы пошли. Что ж, у меня был выбор, а она здесь застряла.

Меня накрывало огромное чувство вины. Знал же, что это случится с ней. Я так и знал. В глубине души я не доверял Бику, но игнорировал эти мысли, когда жил с Буратонами. Я занимался тем, что делало меня счастливым, пока она была…

Я хотел вернуться к ее квартире, но стыд сковал меня. Вместо этого я всю ночь наблюдал за ее окном, гадая. Она все еще там? В безопасности ли она?

Завтра все будет по-другому. Несомненно.

Глава 41

Сказали, сегодня я смогу пойти в спортзал, что хорошо. Руки чесались прикоснуться к баскетбольному мячу. Мне нравилась простота игры. Не нужно ни о чем думать, и это только что пришло мне в голову.

Когда мы пришли на обед, я сел за стол с девочками, которые помогали мне на занятиях, и с парнями из команды. Я видел, что столовая поделена. Тут не было Остина, которому каким-то образом удавалось объединять все группы.

Я повернулся к Эшлин, она заулыбалась.

– Ты знаешь Пикси Рэй Стоун?

Улыбка погасла, и пугающе быстро выражение ее лица стало нахмуренным.

– Фу. Почему она так волнует тебя?

Я проигнорировал ее и повернулся к Меган, она выглядела озадаченной.

– Пикси Рэй? Знаешь ее?

Я отвернулся, показывая им свое нетерпение, и сказал:

– Ясно.

Ребята включились в разговор. Готов поспорить, из-за смены моего тона на слегка агрессивный.

– Мы ее знаем. – Эшлин прикусила язык. – Не волнуйся, она не подойдет к тебе, если ты будешь с нами.

Я оглядел столовую, задаваясь вопросом, не поэтому ли я до сих пор не видел Пикси.

– Вы с ней не дружите?

Меган разразилась смехом, прежде чем ответить:

– Эм. Еще бы. Нет, конечно, мы не дружим с девчонкой, которая трахается со своим отчимом.

Остальные за столом рассмеялись. Письма Пикси пронеслись у меня в голове. Я проигнорировал ужасные обвиняющие слова Эшлин.

– Она все еще учится здесь?

Письма перестали появляться в банке из-под кофе. Я гадал, что же произошло.

Эшлин кивнула, поджав губы.

– Да. Ее шкафчик рядом с моим. Стараюсь не заразиться от нее никакими болезнями. Ее не было несколько недель, но она появилась сегодня утром. Слышала, она грустит от того, что ее отчим начал с кем-то встречаться.