Анастасия Черемушкина – Айлин и королевство теней (страница 6)

Он склонился к самому моему уху и едва слышно произнес:

– Впервые.

– Что «впервые»? – переспросила я, окончательно запутавшись.

Он отдалился, отложил книги и посмотрел на меня.

– Впервые вижу живого феникса, – на его губах снова заиграла усмешка.

Я почувствовала, как дружелюбие внутри меня сменяется раздражением:

– Какая ирония. Ценю твое чувство юмора.

– Это правда, – его тон стал серьезным. – За всю мою жизнь в королевстве не было ни одного перерождения. Обычно вас пытаются переправить еще детьми, но мало кто способен пережить переход через сферу теней. Даже для взрослого человека без поддержки фамильяра это практически невозможно. Ты четыре месяца была без сознания.

В его взгляде на мгновение отразилось искреннее сочувствие.

– Эти дети, они когда-нибудь переродятся вновь? – тихо спросила я.

– Контролеры утверждают, что вы возрождаетесь раз в тысячелетие, рассеиваясь по всей Вселенной.

Он вернулся к работе. Некоторое время я молча следила за движением его руки.

– Сколько тебе лет, Уильям?

– Двадцать пять. Почему ты спрашиваешь?

– Выглядит так, будто ты грызешь гранит науки, – я указала на книги. Он лишь вздохнул и продолжил заниматься своим делом.

На его молчание я все же решилась отозваться вопросом о своем будущем – в конце концов, это была моя жизнь, а не его.

– Что со мной будет дальше? – голос предательски дрогнул.

Уильям даже не поднял взгляда от пожелтевших страниц.

– Я, кажется, упоминал, что люблю тишину, – бросил он.

– Но мне страшно! Я не понимаю, кто я теперь, и этот замок… – начала было я, чувствуя, как внутри закипает смесь обиды и паники.

– … и этот замок кажется тебе могилой, а магия – проклятием, – закончил он фразу за меня, наконец захлопнув книгу с глухим стуком. – Поясняю один раз: сегодня куратор определит твой магический потенциал. От этого зависит, как долго нам… – он осекся, и короткое «нам» полоснуло меня по нервам, – … как долго нам придется возиться с твоей адаптацией.

Я зацепилась за это слово, как утопающий за соломинку.

– Нам?

Блондин раздраженно вздохнул, и я заметила, как на его шее едва заметно дернулась татуировка змеи.

– Я назначен твоим наставником на ближайшие два месяца, – отрезал он, словно вынося приговор. – Если, конечно, ты не выжжешь этот замок в первый же час. А теперь – тишина.

– Два месяца в компании ледяной статуи? Какая завидная перспектива, – буркнула я себе под нос.

– Я все слышу, Лина.

– Айлин! – поправила я, но он уже снова выставил перед собой «стену занятости», уткнувшись в записи.

Мне не оставалось ничего, кроме как отвернуться к окну. За стеклом кареты мир Роскена расплывался в серой дымке, и я видела лишь бледное отражение. В груди, там, где раньше было привычное спокойствие, теперь ворочалось что-то чужое, горячее и опасное. Я прижала ладонь к стеклу, и мне показалось, что от моего прикосновения туман снаружи на мгновение испуганно отпрянул.

Подъезд к королевскому Замку Теней стал для меня испытанием: карета словно плыла сквозь плотный молочный туман, который не рассеивался даже от магических фонарей.

Когда туман наконец расступился, передо мной выросла громада обсидиановых шпилей, уходящих в вечно сумрачное небо.

У ворот не было живых людей. Наш экипаж встретили фигуры, сотканные из колышущегося мрака. Они не издали ни звука, лишь синхронно склонили головы, пропуская нас внутрь.

Стоило мне войти на брусчатку внутреннего двора, как по ногам пробежал холод. Стены замка казались живыми: тени на них двигались сами по себе, вопреки законам физики, сплетаясь в причудливые узоры, стоило мне отвести взгляд.

Потолки в холле терялись в бесконечной темноте, а мои шаги по зеркальному полу отдавались странным эхом, будто за мной следовал кто-то невидимый. Воздух здесь был пропитан запахом старой бумаги, холодного камня и едва уловимым ароматом ночных цветов.

Меня не покидало ощущение, что сам Замок наблюдает за нами тысячами невидимых глаз, оценивая мой магический потенциал еще до того, как я встречусь с куратором.

Служанки возникли перед нами прямо из сгустившихся сумерек холла – три безмолвные фигуры в чепцах, скрывающих лица. Их движения были настолько плавными и лишенными шороха, что казалось, будто они не идут, а скользят над холодным полом.

– Переоденьте ее, – сказал Мирз и ушел.

Никаких поклонов или приветственных слов. Они просто окружили меня кольцом, и я кожей почувствовала холод, исходящий от их серых платьев. Одна из них жестом, не терпящим возражений, указала на массивную дверь моих покоев.

Внутри их работа началась мгновенно. Они не спрашивали моего разрешения – их пальцы, тонкие и холодные, словно коснувшиеся льда, принялись расстегивать пуговицы одежды, что была на мне с лечебницы. Казалось, за меня взялись сами сумерки.

Они действовали как единый механизм. Пока одна распутывала мои волосы, другая уже подготавливала темное платье, а третья расставляла на столике флаконы с терпкими маслами. Весь процесс проходил в абсолютной тишине, нарушаемой лишь моим участившимся дыханием.

Меня облачили в тяжелое платье цвета «обугленного камня». Ткань напоминала мокрый шелк и бархат одновременно и, казалось, поглощала свет. Глубокий черный цвет выгодно подчеркивал бледность моей кожи, а корсет, расшитый обсидиановыми бусинами, заставлял держать спину идеально прямой. Длинные рукава переходили в прозрачное кружево, напоминающее паутину, а подол струился за мной, словно живой дым.

Мои волосы не просто уложили – их превратили в строгое произведение искусства. Девушки заплели их в сложную высокую конструкцию, закрепив шпильками из вороненой стали. Несколько прядей оставили свободными, чтобы они обрамляли лицо, придавая образу налет загадочности. В саму прическу были вплетены крошечные кристаллы темного аметиста, которые тускло мерцали, стоило мне повернуть голову.

На шею мне надели тонкую бархотку с подвеской в виде застывшей капли тьмы.

Когда я взглянула в зеркало на меня смотрела истинная гостья Замка Теней – таинственная и холодная. Резкий стук заставил меня вздрогнуть; обернувшись, я обнаружила, что служанки исчезли так же незаметно, как и появились. Оставшись в тишине пустой комнаты, я направилась к дверям.

На пороге стоял Уильям; стоило мне открыть дверь, как на его привлекательном лице отразилось неподдельное изумление.

– Ты… – вырвалось у него.

– Потрясающе выгляжу? – самодовольно перебила я.

Он тряхнул головой, избавляясь от наваждения, и ответил:

– Сойдет. Проголодалась?

– А как же прием? – уточнила я.

– Король Теней Малахар ждет нас к обеду.

– Я умираю от голода последние три часа. Надеюсь, еда тут не состоит из одного тумана?

Уильям лишь весело хмыкнул, отрицательно качнув головой.

– Пошли, – бросил Уильям.

Я зашагала следом, не удержавшись от вопроса:

– В королевстве Теней абсолютно у всех темный дар?

– Нет, не у каждого. Но примерно семьдесят пять процентов детей здесь рождаются с магией тьмы, – пояснил он и зашагал быстрее.

Уильям провел меня через анфиладу мрачных залов, где тени на стенах, казалось, перешептывались за нашими спинами. Когда тяжелые створки из темного дерева распахнулись, мы оказались в Трапезном зале. Здесь не было ярких свечей – зал освещали лишь парящие в воздухе призрачные сферы, излучавшие мягкий фиолетовый цвет.

Король Малахар уже ждал нас во главе длинного обсидианового стола, поверхность которого была отполирована до зеркального блеска. Его взгляд, холодный и пронзительный, на мгновение задержался на мне, оценивая прическу и платье. Он не встал, лишь едва заметным жестом указал на свободные места.

Малахар казался ледяным отражением Уильяма: его плечи были еще шире, а в осанке чувствовалась опасная, подавляющая мощь.

Его волосы, такого же светлого оттенка, как у Уильяма, в полумраке зала отливали холодным серебром. Малахар был безупречно, почти пугающе красив: черты его лица казались высеченными из того же темного камня, что и стены замка, – идеальные, резкие и неподвижные. Если красота Уильяма была живой и привлекательной, то красота короля напоминала блеск отточенного клинка. Его взгляд, лишенный тепла, прошивал насквозь.

Несмотря на мои опасения, еда оказалась вполне реальной и изысканной, хотя и с налетом местной специфики.

На серебряных подносах подавали дичь в густом ягодном соусе, цветом напоминавшем кровь, и необычные фрукты с серебристой кожицей.

В кубках плескалось темное вино, которое при магическом свете казалось абсолютно черным.

За столом Уильям вел себя подчеркнуто вежливо, но я чувствовала незримое напряжение между ним и Малахаром.