Анастасия Черемушкина – Айлин и королевство теней (страница 1)
Анастасия Черемушкина
Айлин и королевство теней
Глава 1
Это был третий понедельник декабря. Я смотрела на то, как снежные хлопья медленно кружатся у меня над головой. Вокруг прохожие куда-то спешили, а я стояла с сумками наперевес перед уже пятой по счету больницей, где есть вероятность, что мне сделают аборт. Все анализы и УЗИ давно готовы, срок пока подходящий, есть направление, и нет ни одной причины мне отказать. Предыдущие четыре медицинских учреждения мне отказали, так и не дав четкого ответа.
Сказав себе
Большое белое здание было окутано снегом. Старый дворник медленно и натруженно расчищал дорожку – в эту аномально снежную зиму его работа казалась бесконечной.
Я опять остановилась около двери в раздумьях. А что если опять мне откажут? Паника начинала накатывать на меня с большей силой. Страх очередного отказа и ужас перед третьей, незапланированной беременностью при наличии двоих детей душили меня. Я расплакалась от бессилия и чувства собственной никчемности. Нужно прервать это сейчас, другого выхода нет.
– Девушка, вы чего? Случилось что? – голос подошедшего дворника вырвал меня из тяжелых мыслей.
Выдавив дежурную улыбку, я заверила его, что все в порядке, и скрылась за дверью, на ходу смахивая слезы.
Внутри оказалась в небольшом помещении. Серый каменный пол, унылые зеленые стены, тусклый свет лампочек из подвесных люстр.
Слева, в своей кабинке, охранник углубился в чтение «Лекаря». Судя по черно-белым страницам, выпуск был старым – в этом году газета перешла на цвет, хотя советы в ней оставались полезными вне зависимости от даты.
Справа, за обшарпанным столом, напоминающим старую школьную парту, сидела женщина лет пятидесяти в очках и белом халате. Она писала что-то в тетрадь, но отвлеклась на меня.
– Доброе утро. Я по поводу прерывания… – начала было я, но она бесцеремонно меня оборвала.
– Фамилия, имя? Документы и направление на стол, – процедила она сквозь зубы, смерив меня брезгливым взглядом.
– Мэлори Лоренс, – ответила я, сбавляя тон.
Внутри все похолодело – я никак не могла нащупать нужные бумаги. «Только не это», – пронеслось в голове. Я принялась судорожно рыться в сумках. Страх, что направление осталось в прошлом медучреждении, накрыл новой волной.
– Секунду, я сейчас… – пробормотала я, не поднимая глаз.
Моя собеседница выразительно цокнула, демонстрируя нетерпение. Если бы она только знала, чего мне стоил этот путь: это был пятый город, где я пыталась добиться процедуры. Спустя десять минут лихорадочных поисков я наконец вручила ей документы и направление.
Бегло изучив бумаги, она сделала пометку в журнале и велела идти за ней. Меня привели в палату на десять мест. Шесть коек были уже расправлены, но сами пациентки ушли на завтрак. Обстановка была типично больничной: серый пол и зеленые стены, которые якобы должны умиротворять, но сейчас этот цвет вызывал у меня только глухое раздражение.
Я поспешила занять самую крайнюю свободную кровать. На завтрак я не успела: как только я разместилась, пришел врач обсудить мое решение. Желудок свело – то ли из-за пустоты, то ли из-за токсикоза, и мысли о еде стали почти невыносимыми.
После дежурного знакомства врач начал методично перечислять риски абортов, а потом решил уточнить мои мотивы:
– Понимаете, медицинских причин для этого нет. Беременность протекает нор…
– Дело не в этом, – перебила я его. – У меня уже есть двое детей. Я просто не хочу еще одного.
—Понятно. Вы устали с пути, – он не стал спорить. – Сегодня набирайтесь сил, а завтра все обсудим.
Доктор вышел, и в это же время в комнату зашли остальные пациентки. После коротких приветствий все затихли. Я же чувствовала себя совершенно разбитой: мучительный голод вперемешку с тошнотой не давали покоя до самого полудня.
Тридцать дней в больнице превратились в бесконечный марафон «завтраков» и нелепых отговорок. «Врач занят, сделаем завтра», «нужны новые анализы, сделаем завтра» – эта пластинка крутилась по кругу, пока время работало против меня. Мне давали неизвестные таблетки, которые не оказывали никакого эффекта. Итог был предсказуем: меня выставили за дверь, потому что срок стал слишком большим для прерывания беременности. Я чувствую себя раздавленной, ведь теперь мне нужно как-то объяснить мужу, почему я вернулась в том же положении, в котором уезжала.
Ранним майским утром я покидала свой дом, оставив спящих сыновей. Легкий прощальный поцелуй – и внутри все сжалось от подступающей тоски и слез.
– Мэл, да иди ты уже в машину, дай мне выспаться! – резко бросила свекровь.
Я молча кивнула. Стоило мне переступить порог, как за спиной холодно лязгнул замок.
Направляясь к машине, я с трудом переносила очередную волну боли: схватки шли каждые десять минут. Пора ехать в роддом.
Тридцать минут в машине прошли в полной тишине. Обида и тоска разрывали грудь, я едва сдерживала дрожь в губах, страдая от мысли о расставании с сыновьями. Муж хранил ледяное спокойствие, не пытаясь меня утешить.
Здание роддома выглядело удручающе: старое дерево фасадов, выкрашенное в охру, покрылось сетью трещин. Когда муж достал сумки, я решилась:
– Я в чем-то провинилась? – мой голос сорвался, но муж молча занес вещи внутрь, так и не посмотрев в мою сторону.
Я осталась стоять у машины, не сдерживая слез. Когда он вышел обратно, я поспешно отвернулась, чтобы вытереть лицо. Следом за ним на крыльцо вышла женщина лет тридцати в белом халате. С мягкой улыбкой она направилась ко мне:
– Мэлори Лоренс, доброе утро. Пойдемте, я вас провожу.
Резкий хлопок автомобильной двери заставил меня вздрогнуть. Я обернулась и увидела, как муж уезжает – даже не попрощался. Глотая обиду, я покорно пошла вслед за женщиной в белом халате.
Дикая боль, схватки каждую минуту – я была готова на все, лишь бы это прекратилось.
После родов меня определили в общую палату, а малышку унесли в детское отделение, пообещав приносить лишь на кормление. В комнате уже было трое соседок, которых мы разбудили случайно; они молча проводили меня взглядом, когда медсестра указывала на свободную кровать. Получив стандартные рекомендации, я принялась к исполнению одной из них – «почаще лежать на животе» – и легла. Едва голова коснулась подушки, меня накрыло невыносимое чувство вины: слезы душили при мысли о том, что когда-то я всерьез не хотела появления этого ребенка на свет.
Я мысленно благодарила судьбу за то, что совершила правильный выбор и сохранила жизнь моей малышке.
Больничные будни летели незаметно. Мой муж, уверенный вместе со своей матерью, что родится сын, ни разу не навестил нас. Глядя на дочку с улыбкой, я прошептала: «Айлин, сегодня после обеда нас заберут домой».
И тут время замедлилось настолько, будто и вовсе не идет. С самого завтрака я то и дело припадала к окну, боясь, что муж за нами не приедет. Мысль о возвращении домой казалась несбыточным счастьем.
Приехал муж, и медсестра сказала мне собраться через полчаса в специальной комнате для мам внизу. Но я была так взбудоражена, что надела вещи сразу в палате. Минут через двадцать медсестра зашла за мной и, увидев меня уже готовой, выразила явное недовольство тем, что я не дождалась спуска вниз.
Мы сошли со второго этажа в небольшой холл. По бокам от входа располагались две комнаты: материнская справа и детская слева. Мне заходить туда не требовалось – я уже была готова к выходу, а дочку в это время пеленала медсестра. На бежевых стенах красовались аисты, бережно несущие младенцев. В отличие от вчерашнего шумного дня, когда выписывали сразу десятерых, сегодня я была одна.
В зал вошел муж: сначала он улыбался и даже ласково обнял меня, расспрашивая о самочувствии. Но как только на пороге появилась медсестра с нашей малышкой, его лицо мгновенно исказилось от недовольства и злости.
– Брайн, в чем дело? – мой голос дрогнул.
– Хватит врать, Мэл. Ребенок не мой, от меня не может быть девчонки. Оставляй ее здесь, или я уезжаю без тебя. Жду минуту, – он буквально выплюнул эти слова и вышел.
Медсестра сделала вид, что ничего не слышала. Я была на грани истерики, но знала одно: Айлин я не брошу. Забрав дочь, я вышла к мужу. Брайн был уже в машине.
– Это мой дом, – отчеканила я, стараясь, чтобы голос не сорвался на крик. – Мы с Айлин едем туда. С тобой или без тебя. Если выбираешь второй вариант – к нашему приезду твоих вещей быть не должно.
Он скривился, но промолчал, не заводя мотор. Я поняла: он сдался. Мы сели назад, и машина, наконец, тронулась с места.
Глава 2
Порывы сентябрьского ветра выбили темно-русые пряди из моей косы, которую мама так старательно заплетала утром. Путь из школы домой пролегал через парк, где деревья уже вовсю красовались в своих осенних нарядах. Я улыбалась, наслаждаясь одиночеством и будучи уверенной, что мой покой непоколебим. Но тишину внезапно нарушил звонкий окрик: