Анастасия Бондаренко – Под солнцем правды (страница 13)

Глава 5

Подъём в пять тридцать утра дался мне тяжело. Пробежка, ради которой и была затеяна такого рода пытка, казалось, ни принесла мне такого наслаждения и радости, как я ожидала. В шесть утра, когда я как можно тише старалась покинуть дом, я столкнулась в дверях с Полом. Мужчина убегал в поля и учтиво показал мне возможный маршрут для бега.

Бежать было трудновато – никакого ровного асфальта или мягких прорезиненных дорожек как в нашем микрорайоне в Чикаго. Мелкие камни то и дело выскакивали из-под ног, а потом резко сменялись сухим песком, старыми ветками или пожухлой травой. Следующим утром дорогу по пригорку и полям повторять явно не хотелось.

Вчера, когда мы с Майло вернулись с прогулки, все домашние уже давно разбрелись по своим спальням. Было чуть больше десяти, и Кэтрин, которая вышла нас встретить, лишь пожелала нам спокойной ночи, после чего отправилась обратно в комнату. Я заснула быстро – на удивление, как только голова коснулась подушки – так и не обдумав всё то, что произошло за вечер.

Но я с удовольствием начала размышлять в этот момент, когда мои мысли то и дело прерывались тяжелым учащенным дыханием и стуком собственного сердца в ушах. Единственный вывод, который мне удалось сделать на основе вчерашнего вечера – мне необходимо быть менее предвзятой, чтобы подружиться с Майло и Рэйчел. По поводу Нэйтана сомнений не было: если бы мы увиделись вновь, нам бы точно было о чем поговорить.

Я возвращаюсь домой ближе к семи, когда все его обитатели уже давно встали. В кухню я не заглядываю – несмотря на увлеченные разговоры, на божественный запах чего-то сладкого и заманчивый шум блендера, я сразу ныряю в спальню.

Первым делом я обессиленно валюсь на кровать и беру в руки телефон. Мама звонила вчера три раза и, разумеется, написала около десяти тревожных смс. Вчера я молчала – стопки с уведомлениями то и дело смахивались влево до того, как я успевала прочитать всё, что было на экране. Сейчас я тоже не вчитываюсь в её сообщения и набираю сухое «Привет, у меня всё хорошо», после чего кладу телефон экраном вниз. Ответ, точнее звонок не заставляет себя долго ждать.

– Эмбер, зачем я купила тебе последний айфон, если ты до сих пор не научилась отвечать на сообщения? – раздраженно выплевывает мама вместо приветствия, и я тяжело вздыхаю в ответ. Вот она. Такая, какой должна быть. Недовольная всем, что я делаю. Недовольная всем моим существованием.

– И тебе доброе утро, – я киваю и притягиваю ноги к себе, опуская лоб на колени. К сожалению, по-настоящему спрятаться от неё не получится.

– У тебя всё хорошо? – она интересуется не потому, что хочет знать, а потому, что так надо. Хочет казаться примерной матерью, но получается у неё неважно. Примерные матери интересуются детьми постоянно, а не только когда те сбегают из дома.

– Да, нормально, – я прикусываю губу, пытаясь отогнать от себя ворох безмолвных претензий. Я способна выдержать, не поддаться её настроению.

– Эмбер, поезжай домой, – к моему удивлению, она отчаянно вздыхает. Поведение явно не вяжется с её приветственным высказыванием. Подобное казалось мне загадкой – так искренне, так беспомощно мама никогда ничего не просила. – Пожалуйста.

– Зачем? Мне кажется, двух дней недостаточно для шестнадцати лет разлуки, – это всё не в моём характере, не в моем духе и мне действительно дается это с трудом. Я не знаю, как долго я ещё смогу ей противостоять.

Но она вздыхает вновь и все сомнения пропадают. Сопротивляться не будет, я чувствую. Она всё ещё не в том положении, чтобы ставить свои условия. Она проиграла.

– Где ты была вчера?

– Сначала с Кэтрин, потом с Майло.

– И ты вообще собираешься мне звонить? – недовольно интересуется она, и я не понимаю, как она с такой легкостью вернулась в прежнее состояние, стирая всё, что было пару секунд назад. Словно я уже не была нужна ей дома.

– Мам…

– Нет, юная леди, послушай меня. Твоя выходка была крайне грубой, и то, что я закрыла на неё глаза, не означает, что всё хорошо и я одобряю все твои действия. Ты там, ты своего добилась. Но если ты думаешь, что я буду нормально относиться к тому, что ты меня игнорируешь, ты сильно ошибаешься.

Я качаю головой. Вот оно. То, что должно было закономерно случиться. Она не может промолчать, никогда не может. Есть лишь её единственное верное мнение.

– Я тебя поняла, – я делаю глубокий вдох и зажмуриваюсь, желая поскорее закончить разговор. Всё было так хорошо, так спокойно и тепло, пока она не позвонила. Ветер вновь подул с озера Мичиган.

– Прекрасно, – дальше она молчит. Ни словечка, ни вздоха, ни покашливания. Звенящая тишина и холод.

Я тоже затихаю. Смысла говорить нет. Не сейчас и не с ней.

– Я приехала в офис, позвоню тебе потом. Будь добра брать трубку.

Я вновь кусаю губы и откладываю телефон. Я готова разрыдаться. Зачем она это делает? Для чего? Я завершаю вызов и несколько слезинок скатываются по моим щекам. Какой контраст с тем, что происходит здесь. Она мастерски умела испортить всё – и хорошее настроение, и беззаботную атмосферу. Прошло всего пару дней, но мне казалось, что я смогла хоть немного узнать Кларков. Они не такие. Или она не такая.

Раздается стук в дверь, и мне тут же приходится вытереть слёзы.

– Да?

В спальне появляется Джуд. Небесно-голубые брюки, белая блузка с рюшами. Волосы всё так же прекрасно уложены, от неё за несколько метров пахнет свежими ягодами и ванилью.

– Доброе утро, милая, – на её лице появляется теплая приветливая улыбка, и женщина несмело садится на стул напротив, внимательно изучая меня взглядом. – Как спалось? Как погуляли вчера?

– Хорошо, – я медленно киваю и выдавливаю из себя улыбку. В притворстве я была хороша.

– Ты бегала? Пол сказал мне.

– Для того, чтобы быть в команде мне нужно поддерживать форму.

– Ты какая-то расстроенная, нет? – женщина хмурится и украдкой поглядывает на телефон. – Мама звонила?

Я поднимаю брови и медленно качаю головой. Такая проницательность и умение уловить настроение была мне знакома.

– За эти дни я как будто совсем тебя не видела, – Джуд печально качает головой, и я мысленно соглашаюсь с её замечанием.

Мне было понятно её желание провести время вместе, и я тоже этого хотела. Возможно, я смогу узнать что-то про маму.

– Не хочешь съездить со мной, отвезти кукурузу? Я часто киваю. Отвлечься было прекрасной идеей.

– Пойдём завтракать, я приготовила слойки с вишней.

– Я не голодна. Схожу в душ и поедем.

Женщина понимающе кивает и выходит из спальни, плотно закрывая за собой дверь.

Я устало поднимаюсь с кровати. Совсем немного времени у меня ещё есть. Я подхожу к комоду и отодвигаю первый ящик. Ничего. Второй. Ничего. В третьем тоже пусто. Я могла догадаться, что мамины вещи давно были убраны на чердак или в подвал. Однако четвертый ящик комода был явно чем-то наполнен. Я открываю его – детская одежда. Крохотная, для новорожденных. Совсем не новая, но чистая и качественная. Это моя одежда? Я опускаюсь на корточки и начинаю перебирать содержимое ящика. Розовые боди, крохотные кофточки и ползунки. Я подношу один из комбинезонов к лицу. Всё ещё еле ощутимо пахнет чем-то молочным. Тепло разливается по моему телу. Они её сохранили. Неужели мне все же удалось провести здесь какой-то отрезок своей жизни?

Я закрываю комод и иду к прикроватной тумбочке. Её содержимое радует меня больше – толстая тетрадь в бордовой кожаной обложке. Потрепанная, но хорошо сохранившаяся. Я открываю её на первой странице и вижу надпись, выведенную идеально ровным круглым почерком. Личный дневник. Я пролистываю страницы, чтобы убедиться, что всё и правда написано её рукой, но в текст не вчитываюсь. Подождёт.

Я оставляю тетрадь на подушке и иду в ванную. Спешно принимаю прохладный душ, после принимаюсь за макияж. Синяк на лице чуть побледнел, но без косметики все равно выглядел жутко. Я натягиваю на себя купленный вчера голубой сарафан, беру телефон с мыслью о том, что мне надо обязательно набрать Агнес, и выхожу из спальни.

– Готова? – Джуд неожиданно появляется в коридоре, отчего я вздрагиваю.

Я медленно киваю, изучая непривычную тишину и пустоту дома. За эти два дня это был единственный момент, когда здесь не было никаких признаков жизни. Ни звука работающей кофемашины, ни жужжания газонокосилки, ни тихих шагов наверху.

– А где все?

– Поехали за продуктами. Пойдём, – она опускает сухую горячую ладонь на мою открытую спину и ведет меня к машине. – Соседи живут в пяти минутах, у них огромное ранчо.

Разговоры о хозяйствах совсем меня не впечатляли. За пару дней нахождения здесь поймала себя на мысли, что не вижу никакой разницы между большой и маленькой фермой, количеством кур и площадью посевов. Это было что-то совершенно противоположное моей жизни в Чикаго, что-то совершенно не радующее и совсем не интересное. Здесь было здорово отдыхать от городской суеты и бешеного ритма, но навсегда я бы здесь не осталась. После Чикаго я чувствовала себя запертой, ограниченной. Понять маму уже не казалось непосильной задачей.

Мышцы после бега еле ощутимо ноют. AppleWatch показали заветную отметку в пять километров, и я определенно была собой довольна – в Чикаго я при всём желании не могла пробежать столько по нашему району. До соседей мы доезжаем ровно за пять минут. Одинокий деревянный дом среди бескрайних полей. Все клумбы около дома выглядели небрежно и слегка запущено – цветы слегка увядшие, совсем не сочетающиеся друг с другом. Краска во многих местах облупилась, крохотный деревянный заборчик перед палисадником устало покосился. Хозяйство Джуд выглядело намного более новым и ухоженным – так, словно за ним следили в три раза тщательнее.