Анастасия Бондаренко – Под солнцем правды (страница 10)

– Рэйч так хотела провести с тобой время и познакомиться поближе, что отказалась идти без тебя.

– Я поеду на рынок до обеда, – Джуд кивает мне.

– А я думала проехаться по магазинам, хочешь со мной, милая? – Кэтрин поворачивается ко мне и кажется, её предложение было самым заманчивым. Я не знаю почему, но тянуло меня именно к ней. К её теплу, к её мягкости. Это казалось отличной возможностью получить все ответы. Именно она не должна была меня подвести.

– Тут есть магазины? – я поднимаю брови.

– Не так много, как хотелось бы, – женщина качает головой. – В соседнем городке есть милый винтажный магазинчик, там эксклюзивные штучные вещи.

– Я только приведу себя в порядок, хорошо?

– Разумеется, детка.

Сперва мы дождались Пола, после чего наконец приступили к трапезе. Восемнадцать часов без еды сказались на мне не самым благостным образом. Я накинулась на уже остывшие яйца так, словно никогда раньше их не видела. Второе утро без пробежки – эта мысль заставила меня поумерить аппетит. Кэтрин и Джуд обсуждали урожай, магазины и засуху, Майло то и дело встревал в разговор с глупыми шуточками. Я всё ещё молчала, лишённая права нарушать их семейное равновесие.

После завтрака соблазн изучить спальню приходится подавить – времени не хватает. Я решаю почти не краситься, лишь тушь на выгоревшие на солнце ресницы и тон на потемневший синяк. Я беру телефон в руки. Мама несколько раз звонила вечером, и писала смс утром. Я вздыхаю. Отвечу позже.

– Мам, можно с вами? – вопит Майло, заглядывая в мою спальню. – Эмбер уже собралась.

– Милый, у нас девчачья поездка, ты и так собрался забрать её на целый вечер, – Кэтрин заглядывает в спальню и с улыбкой подмигивает мне. – Идём.

Интерес к моей персоне искренне мне льстил. Мне изо всех сил хотелось верить в то, что я здесь нужна. Что я интересна, значима, и что меня ждали. Я следую за тётей к выходу из дома, мы садимся в авто, которое стояло на улице.

Женщина настежь открывает окна и отъезжает от дома. Да, кондиционера ей явно не хватало. Я высовываюсь в открытое окно и полной грудью втягиваю в себя воздух. Тяжелый, душный, сладкий.

– Как тебе тут? Не Чикаго, верно? – Кэтрин мягко улыбается и долго смотрит в мою сторону.

Я качаю головой. Я не строила больших ожиданий по поводу этого места.

– Это неважно, я приехала сюда за другим. Я хотела познакомиться.

– Солнышко, для нас это было самой приятной неожиданностью. Мы столько лет мечтали тебя увидеть, встретиться с Кэрол.

– Почему она не приезжала? – я скрещиваю руки на груди и внимательно наблюдаю за реакцией Кэтрин.

Вопрос номер один. Женщина хмурится, взгляд её теряется, она явно размышляет над тем, какой ответ выдать. Я жаждала правды – обнаженной, резкой, искренней, но тётя явно хотела её смягчить.

– Милая, твоя мама всегда много работала. И с тобой по началу ей было тяжело.

– И она не просила вас о помощи?

– Это же Кэрол, ты сама знаешь.

Я тягостно вздыхаю. Насчет мамы она была права на все сто. Что такое помощь? Что такое о чём-то просить? Больше всего на свете она боялась показаться слабой и уязвимой. Но ответ Кэтрин меня не удовлетворил, не это я хотела услышать. Кэтрин мне врала, или же утаивала значительную часть правды, я чувствовала. Разочарование. Опять.

– Вы много лет не общались. Это не то же самое, что не приезжать в гости, – негромко подмечаю я, стараясь выведать побольше информации. Я смотрю ей в глаза. Взгляд не отвожу, пытаю.

Кэтрин отрешенно качает головой.

– Зайка, твоя мама так захотела. Она решила, что с твоим появлением ей необходимо начать новую жизнь.

– И оборвать все контакты с семьёй?

Она печально смотрит на меня. Сомневается. Не знает что сказать, молчит. Не как мама – не из-за характера. Она боится.

– У нас не было ссор и разногласий. Просто Кэрол так решила. Ты думаешь, она бы доверила нам своё самое главное сокровище, если бы что-то было не так?

Я киваю. Меня вмиг отпускает и все сомнения развеиваются. Кэтрин права. Мама разрешила мне остаться здесь на любой срок. Возможно, если бы у неё были какие-то сомнения или обиды, она бы этого не сделала и уже бы давно примчалась за мной. Тут не опасно, всё в порядке.

Мы выезжаем из города и я с удивлением смотрю на Кэтрин.

– В Чарльстоне магазинов нет, – она виновато пожимает плечами.

Мы едем около десяти минут по той дороге, где я ехала вчера. На развилке сворачиваем и уже через пару минут оказываемся в городке, поразительно похожем на Чарльстон и по размеру, и по атмосфере. Кэтрин оставляет машину около небольшого торгового центра где-то на окраине города. Магазинчик двухэтажный, на фасаде горело лишь несколько выцветших вывесок. Если это большие возможности для шоппинга, то что говорить о Чикаго?

– Не смотри туда, мы зайдем перекусить позже. Пойдём чуть ниже по улице, там начинается всё веселье, – женщина подмигивает мне и выходит из машины.

Я не раздумывая спешу за ней. Интерес. Мне нужно узнать. Мне нужны ответы, которые мне может дать она. Моя тётя.

– Кэтрин! Ой, я же могу… – я сразу прикусываю язык и качаю головой. Слишком фамильярно, слишком напористо. Ещё рано.

– Что ты, зайка, разумеется. Что такое? – она расплывается в довольной улыбке, словно она только и ждала такого обращения, и опускает руку мне на спину. Смотрит на меня ласково, заинтересованно. Так, как я мечтала.

– А у вас с мамой были хорошие отношения? – я завожу руки за спину и поднимаю глаза на тётю.

– Ты одна в семье, крошка, тебе не понять, – женщина снисходительно улыбается, опуская ладони мне на плечи. Мне не понравилась её реакция – словно я маленький глупый котёнок. – Разумеется мы ругались. Постоянно. Из-за парней, из-за одежды, из-за внимания родителей. Мы спорили всё время. Но потом, с появлением Эдди…

Она замолкает и взволнованно смотрит на меня, словно только что произнесла то, что не имела права говорить. Я оживляюсь. Что-то ранее мне неведанное. То, чего я раньше не слышала.

– Эдди? Кто такой Эдди? – с энтузиазмом интересуюсь я. Об Эдди я это не слышала, кто это? Может это отец Майло? А может мамин с Кэтрин младший брат? – Это наш родственник?

– Эдди, это болезненная история для твоей матери, после которой мы с ней сблизились. И это было задолго до твоего рождения, – Кэтрин многозначительно смотрит на меня, и я выдыхаю.

Наверное, бойфренд из старшей школы. Кэтрин поддержала маму во время их расставания или ссоры и всё наладилось.

– Почему ты сама не хотела выйти с ней на контакт?

Тетя качает головой и щелкает меня по носу. Я испытываю разочарование и всё понимаю заранее. Мне не скажут.

– Все вопросы только за мороженым, крошка, – на её лице появляется нежная улыбка и только из-за неё я готова всё ей простить. – А теперь вперед, на поиски идеального платья для корпоратива.

На удивление, ситуация оказалась не такой плачевной. Магазинчики были хоть и старые, но, как и сказала Кэтрин, наполненные интересной винтажной одеждой. Платье для Кэтрин не было найдено, однако без покупок уйти не удалось – тревога из-за отсутствия в Чарльстоне всего моего летнего гардероба сделала свое дело. Кэтрин оплатила всё, и от этого жеста я настойчиво пыталась её отговорить. «Я пропустила столько праздников в твоей жизни, звездочка. Дай мне порадовать тебя хоть раз». Мы выбрали для неё изумрудную блузку и модную юбку на запах, после чего направились в молл есть обещанное ей мороженое.

– Итак, твой вопрос… – Кэтрин ставит передо мной пластиковую миску с белоснежным мороженым, украшенным тремя разными сиропами и печеньем.

– Если вы были так близки, почему ты не захотела попытаться всё вернуть?

– Зайка, я уже говорила, – Кэтрин разводит руками и обессиленно вздыхает. Для неё это тоже трудно и неприятно и я начинаю жалеть, что я об этом спросила. Возможно, мне не стоило так напирать. – Это было решение твоей мамы – оставить здесь всё и всех. Мы с родителями его уважали.

Я тяжело вздыхаю. Во мне борются два чувства. Первое – безусловная вера. Так, как я верила маме. Беззаветно. Но с другой стороны мне отчаянно казалось, что Кэтрин что-то недоговаривает. Я поняла, что не добьюсь от неё ничего. Остались Пол и Джуд. Возможно, они будут менее скромными и сдержанными. Возможно, именно они смогут мне помочь.

***

– Сестрёнка, ты… – после непродолжительного стука в дверь спальни Майло просовывает голову в дверной проём и прищурившись смотрит на меня. – Ты уверена, что хочешь идти так? – он скрещивает руки на груди и проходит в комнату, недовольно покачивая головой. Я не могу разгадать его взгляд – серьёзный и мрачный.

На мне было одно из легких летних платьев в цветочек. Белая легкая ткань плавно спускалась до середины икры, объёмные короткие рукава были припущены, обнажая пока ещё не такие загорелые плечи. Я внимательно смотрю в зеркало. Это было одно из моих самых любимых платьев, в котором маму смущал лишь слишком высокий разрез. Улыбка невольно вырастает на моём лице.

– Проснулись братские чувства? – я беру с тумбочки клатч и направляюсь к выходу из комнаты.

– Ты красивая девчонка, мало ли я отойду куда-то или… Отморозков тут хватает, короче, – он неловко чешет затылок и останавливается около зеркала в коридоре, придирчиво оглядывая прическу.

Мне было приятно. Настоящая братская забота и беспокойство. Я улыбаюсь. Хотелось верить в искренность.