Анастасия Болдинини – По осколкам мести (страница 3)

– Твоя работа? Рисовать картины – это не работа, это не серьезно. Сегодня у тебя купили, а завтра? Я всё же думаю, что стоит найти стоящую работу и трудиться на благо нашего королевства. Или ты хочешь рисовать картины всю жизнь?

– Да, хочу, мне это нравится. Я нашла себя именно в этом, может сейчас я и не зарабатываю большие деньги, но на самое необходимое нам хватает с Оливией, – я перевела дыхание и продолжила, – Ты говоришь трудиться на благо королевства, я пишу картины о Риверсайде, о природе нашего королевства, это разве не благо? На прошлой неделе я продала две работы. Это мой доход, – я попыталась долить ей какао, но моя рука дрогнула.

– "Доход"– это когда ты знаешь, сколько получишь первого и пятнадцатого числа, – отрезала она, – Я больше двадцати лет сижу в этой конторе, среди списков и отчётов, чтобы у нас была почва под ногами. Ты не представляешь, как быстро всё может исчезнуть. Твой папа тоже думал, что море – это прогулка, а "Катрин" – непотопляемая яхта. И где он теперь? Где его "свобода"?

Она замолчала и на кухне будто похолодало.

– Ты одна, Кейт. Совсем одна, – мама перевела взгляд на моё лицо, – Рисуешь картины, пока жизнь проходит мимо. Тебе нужен мужчина. Не "художник" и не мечтатель, а нормальный, приземлённый человек. Чтобы, если ты завтра заболеешь или у тебя вдохновение закончится, было кому принести домой пакеты с продуктами. Тебе не надоело тащить всё на себе? Ты же молодая, красивая, а заперла себя в этой мастерской – одиночке.

– Я не одна. У меня есть дочь. И мне не нужен кто-то для галочки, мама.

– Дочь, – мама горько вздохнула, – Оливии нужен пример силы, а не мать, которая витает в облаках с кисточкой в руках. Ты пойми, я уже прожила жизнь и стабильная работа и муж – это не клетка. Это спасательный круг. Я всю жизнь работала в туризме, чтобы хоть что – то узнать о папе…И к чему я пришла? К тому, что безопасность – это самое важное.

Она встала и поправила волосы на головке Оливии.

– Твои картины красивые, Кейт. Но я не уверена, что они защитят тебя, когда начнётся шторм. А он всегда начинается неожиданно. Даже в самый солнечный день, – она сделала паузу, – Мне пора ехать, а Оливии уже нужно ложиться в кроватку.

Мы всегда с мамой не слышим друг друга. Я понимаю, что она хочет мне лучшего и видит его по-своему. Она хочет приземлить меня не из злости, а потому что её собственная жизнь когда – то была разрушена романтикой моря.

Мама завела свой внедорожник и скрылась в огнях улицы. Когда за ней закрылась дверь, в доме наконец воцарилась тишина, но сказанные слова всё ещё вибрировали в воздухе, как натянутая струна. Быстро убрав всё со стола я взяла засыпающую дочь на руки и понесла наверх. Детская комната была самым светлым местом в доме. Уютная розовая спальня с цветочным узором на стенах, везде плюшевые игрушки.

–Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива.

Я уложила Оливию в кроватку, укрыла одеялом с принтом из маленьких единорогов. По моему лицу расплылась довольная улыбка. Девочка уже сладко сопела, но я продолжала гладить её редкие мягкие волосы, вдыхая их родной запах – смесь детского шампуня и тепла. Больше всего я хочу защищать и оберегать этого ребенка. Я знаю, что у нас всё будет хорошо, но она растет без отца, так же, как и я росла… лучше так, чем с таким отцом как у нее. "Мать – одиночка…" – эти слова всегда звучали в маминых устах, как приговор. Но сейчас, в полумраке детской это ощущалось иначе. Да, я одна делю с ней радость первых шагов и горечь разбитых коленок. Да, ответственности вдвое больше, и иногда страх "а что, если…" ледяными пальцами касается сердца. Но в этом была моя сила. Я не жду, что кто-то придёт и спасет меня. Я сама построила этот мир для нас с дочерью. Я не половинка – я целая.

Когда дыхание ребёнка стало ровным и глубоким, я осторожно поправила одеяло на спящей дочери и ушла к себе. Я вошла в свою спальню и пространство тут же приняло меня в свои объятия. В центре, как огромный белый остров, стояла большая двуспальная кровать. На ней было море подушек и небрежно брошенный плед. Сейчас мама бы сказала: "Зачем тебе такая огромная кровать, если ты на ней одна?" А я знаю зачем. Чтобы просыпаться в центре своего собственного мира, раскинув руки, и не чувствовать тесноты.

Но главной деталью было панорамное окно во всю стену. За ним расстилался ночной Риверсайд, мерцающими огнями, похожий на перевёрнутое звёздное небо. Я подошла к окну, прислонилась лбом к прохладному стеклу. В отражении виднеются силуэты моих картин, стоящих на мольбертах в углу.

Мама боится шторма в солнечный день, потому что папа исчез именно так. Она хочет запереть меня в офисе, как в бункере. Но я – Катрин. Я названа в честь яхты, которая была создана для движения, а не для того, чтобы гнить у причала. Мои картины – это способ справиться с пустотой, которое оставило море. И пусть на этой огромной кровати я сплю одна, зато я не жду звука ключа в замке с замиранием сердца, как когда-то ждала мама.

Я выключила свет и комната наполнилась серебристым сиянием луны, льющимся через огромное окно. Я одна, но я не одинока. С блеском в глазах и чувством превосходства я провалилась в сон.

3 глава – Тот, кто успел поймать

Тяжёлые двери клуба распахнулись, в лицо ударил плотный микс из басов, дорогого парфюма и ледяного пара от сухого льда. Вечеринка в клубе «Silver Moon» началась. Похоже сегодня тут собрались все. Я быстро пробежалась глазами в поисках своих друзей. Главное, чтобы здесь не было моего бывшего. В центре зала вижу своих подруг и направляюсь к ним. Рядом с девчонками Луис и Жан.

– Наконец-то! – Джин прикрикнула мне прямо в ухо, – Какая ты красивая, Кейт, – обнимая меня добавила подруга.

Громкая музыка бьёт в такт сердцу и реальность растворяется в неоновых вспышках. Я стою в самом центре этого безумия вместе с подругами, и кажется, что весь свет клуба сфокусирован только на нас.

Мои густые тёмные волосы стянуты в идеально гладкий, дерзкий высокий хвост, который при каждом движении хлещёт по плечам, словно живой. Две тонкие пряди, оставленные у лица, смягчают мой образ, заигрывая с тенями при каждом повороте головы. Глаза, подчёркнутые угольно-чёрной подводкой, стали неестественно яркими – в них отражаются огни танцпола, делая взгляд глубоким и магнетическим. Мой облегающий сверкающий топ буквально вспыхивает ядовито-неоновым светом. Он сияет так ярко, что кажется, будто я сама излучаю электричество. Каждая пайетка пульсирует в ритме хауса, очёрчивая мой силуэт на фоне зала.

– Это ты невероятно яркая, Джин!

И это правда. Подруга вся искрилась и сияла, словно каждая пора её кожи впитывала свет софитов. Её волосы лежали волосок к волоску, отливая дорогим глянцем. Она поправила их мимолётным, отточенным жестом, который выглядел как кадр из рекламы. На её скулах, плечах и ключицах хайлайтер создавал эффект влажного сияния, превращая кожу в драгоценный шёлк, платье по фигуре и взгляд, обещающий кучу разбитых сердец. А туфли на таком умопомрачительном высоком каблуке, который заставил бы любую другую споткнуться на первом же шаге, но Джин плыла сквозь толпу с истинной королевской грацией.

– Ты как раз вовремя, Кейт. Смотри, диджей только начинает разгон.

Я кивнула в сторону танцпола, где толпа уже начала пульсировать в едином ритме.

– Привет, Эшли, – мой голос, полный искренней радости, прорезал плотный слой музыки, – я так рада, что ты тоже сегодня с нами! Боже, сколько мы не виделись? Целую вечность!

Она улыбнулась и эта улыбка осветила её лицо ярче любых прожекторов.

– Эшли ты выглядишь потрясающе, как и всегда, прошептала я, обнимая подругу.

Эшли была тем самым недостающим элементом в нашей девчачьей идиллии. В отличии от моего неонового сияния и золотого глянца Джин, Эшли была живым доказательством того, что истинная красота не нуждается в спецэффектах. Она была воплощением той редкой, пугающей чистоты черт, которую невозможно создать макияжем или нарядом. Пока другие часами выводили стрелки или подбирали сверкающие наряды, Эшли достаточно было просто умыться и накинуть простую белую футболку. Её красота была честной – в безупречном овале лица, в глубоком, спокойном взгляде и в мягком движении плеч. Она не играла роль красотки, она просто была ею всегда. Я всегда считала её самой красивой девушкой, которых только встречала. За ней всегда тянулся шлейф настойчивых ухаживаний и все мужские взгляды, словно по команде, устремлялись в её сторону. Может быть, именно из-за этого вечного мужского внимания Эшли сейчас была единственной в нашей компании, кто находился в серьезных стабильных отношениях. Она смогла найти свою тихую гавань среди бушующего океана поклонников.

– Привет, мальчики! Ну всё, вся компания в сборе!, – Воскликнула я, обводя сияющим взглядом друзей.

Наша группа заполнила пространство клуба. Мальчики – уверенные, подтянутые, в расслабленных, но стильных образах – создавали вокруг нас девочек, надёжное кольцо. Теперь мы были не просто отдельными людьми, а сплочённой командой, где каждый дополнял другого. Прям как в школьные времена.

Мы пробрались к бару, а мальчики искали столик. Ритмичный бит вибрировал в груди, заставляя двигаться в такт даже во время ожидания коктейлей.