Анастасия Андрианова – Ночь упырей (страница 81)
Варде развернул кусок обоев к Смороднику и постучал концом маркера по крестику, изображающему энергетический центр.
– В общем, как-то так. Что помню, то нарисовал. Но повторю: каждый видит его по-своему. Общее – только расположение улиц. Ну и центр.
Смородник хмуро осмотрел карту. В самом деле, основные улицы были очень похожи на проспекты Сонных Топей, только будто их проложили несколько десятков лет назад: сейчас дорог заметно прибавилось.
– В том месте лежат только люди, пропавшие в Сонных Топях и окрестностях? Их не могли увезти дальше?
Варде тоже залез на стул с ногами, только иначе: поджал под себя одну ногу и локтем оперся о стол.
– Не знаю. Наверное, тяжело отвезти далеко живого человека под болотами. Я имею в виду нормально-живого, а не бешеного, как чародей. В вас же почти двойная доза жизни из-за этой искры. Как дополнительный шот эспрессо.
– Но тебя всё равно обеспокоила искра, и ты её почуял… – Смородник задумчиво покрутил в пальцах маркер, постучал по главной улице и отложил в сторону. – Ладно. Теперь насчёт местности. С тобой будет проще ориентироваться, да? А эти… ну… – Он замялся, не зная, как назвать свои видения. Галлюцинации? Звучало жалко. Хотя он давно уже признал, что стал жалким. Пародия на чародея.
– Как повезёт. Я не водил туда никого и не знаю, что бывает с другими. Упыри нормально переносят перемещения. А насчёт чародейского самочувствия я не писал диссертации.
– Мобильные там не ловят?
– Нет.
– А транспорт? Я ехал на автобусе.
Варде почесал бровь:
– М-м… Трудно сказать. Автобусы ездят, да. Но у меня не получалось войти внутрь. Двери не открываются.
– Надо бить ногой. И на выход тоже. Сильнее.
– Оу!.. – Варде поджал губы, и Смородник хмыкнул: упырёк выглядел так, будто его задело, что случайно пробравшийся вниз чародей вдруг узнал одну из тайн Туманного города.
– Вот это топ неожиданных напарников! Какие люди! Вы классно смотритесь. – Смородник не успел выпрямить спину, как через занавеску влетел Лируш с направленным на них с Варде телефоном. – Дамы и господа, мы снимаем влог из жизни упырей и чародеев, смотрите, эти особи спокойно сосуществуют на нейтральной территории!
– Сейчас я тебя башкой в раковину суну! – прикрикнул Смородник.
Но Лируш расплылся в счастливой улыбке:
– Ягода-Малинка показывает зубки. Удивительно, что до сих пор все целые. Или у тебя вставная челюсть, а?
– Сейчас у тебя будет.
Смородник не собирался ни с кем драться, только бурчал, вжавшись спиной в угол. Он быстро свернул кусок обоев с «картой» и многозначительно посмотрел на Варде:
– Пошли перекурим, земноводное.
– Наше земноводное не курит, – объявил Лируш.
Смородник упрямо мотнул подбородком в сторону выхода, и до Варде, кажется, дошло.
Они вышли в подъезд. Смородник и правда зажёг сигарету. Варде демонстративно сморщился, помахал рукой перед носом и сделал вид, что его сейчас стошнит от дыма. Смородник не сдержался и назло выдохнул дымное облако в его сторону.
– Ты ушёл от ответа, – напомнил Смородник. – А мне некогда тебя уговаривать.
Варде сунул руки в карманы джинсов, покачался с мыска на пятку, глядя на пол с разбитой бело-зелёной плиткой. Смородник привалился спиной к стене и усиленно делал вид, что его ничего не волнует, стараясь не считать, сколько ударов сделает его сердце до того, как Варде ответит.
С гудением ездил лифт между этажами; по мусоропроводу прогрохотал сброшенный сверху пакет. Из какой-то квартиры доносилась приглушённая ругань. И Смородник мельком подумал: вот она, настоящая жизнь. А они стоят тут как два мертвеца. Один – настоящий, другой – без пяти минут.
– Слушай, я всё понимаю, ты не обязан, и вообще тебе это невыгодно, – не выдержал он. – Я бы отказался. Ты из другого лагеря, а ещё я у тебя девушку увёл. И забрал блокноты, где ты её рисовал.
Он прикрыл рукой ухмылку, сделав вид, что глубже затягивается. Смотреть за реакцией Варде было настоящим сладко-злорадным удовольствием: вечно бледные щёки покраснели, в глазах-лужах наконец-то мелькнула жизнь, будто пруд расшевелило ветром.
– Если она сделала выбор, то я её не виню. – Варде гордо вздёрнул нос. Смородник закашлялся. – Может, потом пожалеет и передумает. Но… – Он глубоко вздохнул, узкие ноздри стали шире. Сделав шаг вперёд, Варде стиснул челюсти, глядя на Смородника прямо, с открытым вызовом: – Но я пойду с тобой. Мне и самому это нужно. Без тебя я не решался вернуться туда.
Смородник затушил сигарету пальцами и спрятал в ладони – выкинет у подъезда в урну. Он протянул Варде другую руку для пожатия. Мозг отказывался верить, что у него будет напарник. И ещё невероятнее было то, кем именно этот напарник являлся.
– Тогда я подготовлюсь и заеду за тобой. Будь готов, земноводное.
Варде пожал его руку с неожиданно серьёзным видом:
– Буду. И, кажется, знаю, кто ещё поможет нам обоим.
Смородник сперва удивлённо вскинул бровь, но взгляд задумчиво отполз в сторону закрытой двери, за которой возился целый рой блогеров. Проследив за его взглядом, Варде заговорщически улыбнулся бледными губами.
«Смотреть вверх, не думать, не думать, держать равновесие, прицепить грёбаный…»
Стеклянный шарик оказался предателем. Ниточка выскользнула из дрожащих пальцев, и в следующую секунду раздался тихий «хрусь», а пол в «Булке» засверкал от крошечных осколков вперемешку с блёстками.
Вместе с этим «хрусем» будто бы сдалась, так же лопнула и разлетелась на крошево последняя нервная клетка. Мавна уткнула лицо в сгиб локтя (оторвать обе руки от стремянки она не решилась даже в состоянии, близком к нервному срыву) и со вкусом, навзрыд, зарыдала.
– Девочка моя, а ну спускайся! – Купава быстро накрыла осколки газетой и позвала снизу. – И выкладывай, чего ревёшь.
Мавна на ощупь слезла со стремянки и упала в объятия Купавы. От той, как всегда, успокаивающе пахло ванилью и орхидеями. Купавина рука мягко легла ей на затылок, пальцы зарылись в волосы.
– Тише, тише, – успокаивала она, как старшая сестра, хотя они были ровесницами. – Налить тебе чаю?
Купава усадила Мавну на диванчик у окна, а сама деловито завозилась у чайного автомата с кипятком. Мавна вытерла глаза, с щемящей болью в груди осматривая помещение «Булки».
Они с Купавой с самого утра занялись украшением кофейни. Правда, Мавна опоздала и приехала часам к одиннадцати, к этому времени Илар уже собрал большую искусственную ёлку рядом с кассой и перетаскал все коробки с игрушками так, чтобы девчонкам было удобнее. Мавна и Купава спровадили его на кухню, пока Айна, вдруг выкрасившая волосы в ярко-розовый цвет, обслуживала людей за прилавком.
Спустя несколько часов слаженной командной работы «Булка» засияла. Огоньков и гирлянд на окнах и стенах стало столько, что могло показаться, будто попадаешь в паутину паука-пиромана, – так ярко и тепло всё горело. Венки из еловых лап, водопады мишуры и сверкающего «дождика», гирлянды из золотистых шишек, подсвечники со свечами и скатерти с зимними принтами – если бы у Мавны было нормальное настроение, она бы визжала от восторга и хлопала в ладоши. И даже попросила бы Купаву пофотографировать её в этом великолепии.
Но всё складывалось куда более прозаично, и Мавна ревела, совершенно опустошённая, сидя среди новогодней красоты.
– Вот тебе зелёный чай с мятой и лимоном. Сладкий. Он хорошо успокаивает.
Купава села рядом и сунула в холодные руки Мавны горячую кружку.
– Красиво у нас получилось, – добродушно заметила Купава, глядя на свисающие с потолка сплетения шишечных и огоньковых гирлянд с мишурой. В «Булку» заходили посетители, и каждый тоже смотрел на потолок. Многие брали в руки телефоны. И Айна бойко торговала слойками в виде ёлок, пирожными-звёздами и кусочками медовика с нарисованными через трафарет снежинками. – А вот плакать некрасиво. Но если очень надо, то плачь, конечно. Я буду рада, если ты захочешь поделиться. Может, даже смогу чем-то помочь.
Мавна замотала головой:
– Спасибо. Но ты ничем не поможешь.
– Точно? Мне будет проще это понять, если ты расскажешь.
Мавна достала из кармана бумажный платок и шумно высморкалась. Совсем не элегантно, ещё и случайно запачкав щёку соплями.
– Надо убраться, – буркнула она, указав на разбитый шарик, накрытый газетой.
– Успеется. Тут люди не ходят, мы в сторонке. Никто и не замечает, все смотрят на красоту. Хочешь, убежим? В пиццерию. Или в фастфуд за мороженым. Помнишь, мы в школе так делали?
Мавна недоверчиво покосилась на Купаву. Та не была в фастфуде, наверное, как раз со школьных времён, и Мавна уж думала, что ничто не заставит её вернуться снова. Но утешения звучали ласково, будто мама обещала ребёнку купить сладкое на обратном пути, если он не будет плакать на приёме у врача. И Мавна ухватилась за её тёплый голос, за участливое предложение и кивнула:
– Хочу. Давай убежим. Пожалуйста.
Через двадцать минут они уже сидели за столиком в закусочной и ковыряли пластиковыми ложками мягкое, невозможно сладкое мороженое с карамелью. Купава перед выходом попросила Илара убрать разбитый шарик, а заодно предупредила, что они ушли на «обеденный перерыв».
Слёзы уже не текли, но в носу было горячо, хотя мороженое, несомненно, возымело отвлекающий эффект. Купава подперла голову кулаком, выжидающе уставившись на Мавну: