Анастасия Андрианова – Ночь упырей (страница 82)
– Ну? Какая сволочь тебя обидела?
Мавна облизала ложку, думая, что лучше сказать: «Сенница», «болота» или «жизнь». В любом случае придётся всё выложить. И она, закрыв глаза, решила начать с самого понятного.
– Мы переспали, – выдохнула Мавна. – Он вернулся ненадолго. И утром снова ушёл. Он вечно затевает что-то дико опасное, я даже не могу до конца осознать насколько. В голове не помещается. Он был под болотами, среди упырей, говорил, что поищет там Лекеша и других пропавших…
Мавна старалась рассказывать сухо и не представлять в красках, но её мозг решил за неё, подсунув самые красочные и жестокие фантазии. Голос дрогнул, и пальцы Купавы легли на её костяшки, побелевшие от того, насколько сильно она сжала свой стаканчик с мороженым. Мавна открыла глаза и почувствовала лёгкую тошноту: слишком много она нервничала, слишком сладким было мороженое, а праздничная песенка, игравшая в колонках, казалась слишком легкомысленной.
– Девочка моя, ты ему веришь? Помнишь все наши разговоры про бананы, звоночки и красные флажки?
Мавна кивнула:
– Верю.
– Значит, продолжай верить. Я видела твоего Смородника только несколько раз. Он, конечно, чудик, но не производит впечатление самоубийцы. Он взрослый опытный мужчина, чародей. Не птенец и не котёнок. Не брошенный банан. Я думаю, он осознаёт все риски и прекрасно с ними справится. А твои дела совсем другие. Работать в кофейне. Заботиться о родителях. О себе. Не грызть себя за то, что от тебя не зависит. Если мы не можем повлиять на ситуацию, то разве есть смысл тратить на это силы?
Мавна опустила лицо. Волнистые пряди упали по бокам, почти скрыв от неё и Купаву, и закусочную. Был виден только стаканчик с мороженым и своя рука.
– Смысла нет, – согласилась она. – Но я не могу отпустить переживания. Не могу сказать сердцу, чтоб оно, глупое, успокоилось и не болело. Вот ты не переживаешь за Илара? Я – постоянно. И за него, и за Лекеша, и за Алтея, и за Варде, и за Смородника. За всех, кому не могу помочь. Они будто стоят против чего-то, что надвигается стеной, и с этой стеной совершенно никак нельзя сражаться. А я могу только стоять за их спинами и кидать горящие каштаны.
– Ты можешь сделать так, чтобы им было куда возвращаться. В украшенную «Булку». Домой. Гораздо проще вернуться, когда знаешь, что у тебя есть что-то приятное позади. Что тебя ждут. Это стимул, понимаешь? Ведь самые отчаянные – это те, кому нечего терять. А нашим близким людям как раз есть за что бороться и куда возвращаться. Если ты погибнешь от волнения или свернёшь шею, упав со стремянки, что станет делать твой чародей? Вряд ли научится беречь себя. А за Илара я очень переживаю, конечно. – Купава вздохнула, сильнее развалившись на столе. – Он может сорваться на охоту среди ночи. Но чаще просто не предупреждает, а в следующий раз я вижу его с чёрными пятнами на одежде. И взгляд. Ты заметила, как изменился его взгляд? Это больше не беспечный взгляд щенка. Он смотрит теперь как… не знаю даже. Солдат, бандит, воин – возьми любое слово. Как герой боевика. С прищуром, и морщинка между бровей. Иногда даже жутко становится.
– Да. – Мавна неожиданно для себя поняла, что она тоже давно заметила в брате эту перемену. Только для неё эта перемена произошла давно, с тех самых пор, когда на неё напала тварь и на улицах стало больше упырей. Сама Мавна тоже переменилась. А для Купавы всё могло произойти более неожиданно. Ей нравился тот, прошлый Илар – смешливый, немного бестолковый. Рубаха-парень. Который в один момент повзрослел и превратился в убийцу упырей. Но ведь в душе-то он оставался медведем, любителем маминых котлет. – Но он всё равно наш Илар. Тот, которого мы знаем. Надеюсь, ты не будешь любить его меньше, даже с морщинкой.
Купава вдруг расхохоталась. Звонко, совсем неподходяще для их разговора. А отсмеявшись, промокнула нос салфеткой.
– Да хоть с десятью морщинами на самых видных местах. А ты не забывай любить себя. На остальное мы влиять не можем. И… – она подцепила ложкой растаявшее мороженое и отправила в рот, – …расскажи всё-таки, как ваша ночь? Он был хорош? Я угадала?
– Ох. – Мавна закатала рукав, показывая синяки на запястьях, оставшиеся после того, как Смородник сжимал ее руки задранными над головой. – Знаешь, сколько таких по телу?
Лицу стало жарко от стыда, но в груди приятно защекотало. Всё-таки здорово было поделиться с подругой. И отвлечься от мрачных мыслей тоже. Купаве она доверяла как себе самой и могла бы рассказать всё-всё – правда, в процессе был риск умереть от смущения.
Купава сощурила синие глаза и присвистнула:
– Ещё немного, и я назвала бы его тираном… Слушай, может, закажем наггетсы? Расскажешь подробнее, если захочешь. Мы никуда не спешим. «Булка» наконец украшена, а мы с тобой давно вот так не болтали. – Она подмигнула, и Мавна улыбнулась:
– Хочу, конечно. Давай.
Купава послала ей воздушный поцелуй, подхватила со спинки стула сумочку на ручке-цепочке и, покачивая бёдрами, двинулась к терминалу для заказа.
Вздохнув, Мавна вытерла глаза салфеткой, посмотрела на своё припухшее заплаканное лицо через фронтальную камеру и отвернулась к большому, завешанному шторой-гирляндой окну.
По улице сновали люди, укутанные в тёплые куртки и шарфы. Медленно кружили снежинки, и плотный сумрак дробился цветными огнями: супермаркеты, аптеки, салоны и даже спортивные «коробки» нарядились к празднику. Будто хотели перетянуть на себя взгляды, сказать: «Я – самое разноцветное место в этой дыре под названием Сонные Топи!»
В сквере красным и золотым светилась палатка с глинтвейном. Снег на дорогах таял, и лужи казались волшебной глазурью, которой полили городок-торт. Правда, вместо сладкого крема всё-таки у него был вкус болот, крови и копоти.
Мавна обернулась на очередь у стойки выдачи заказов. Купава выделялась среди людей своей светлой блузкой, хрупкая, с блестящими чёрными волосами, собранными в хвост. Слишком аккуратная, как статуэтка. Мавна чуть не задохнулась от нахлынувшей любви к подруге. Наверное, без неё она бы совсем увязла в унынии…
Она снова перевела взгляд на окно.
И ей показалось, что по улицам, чуть вдали, двигались четвероногие серые тени.
Сердце подскочило к горлу, заколотилось в висках.
Тени мелькнули и исчезли. На противоположной стороне улицы появилась ещё одна. Раздался автомобильный гудок.
Мавна сухо сглотнула. На пару секунд прикрыла глаза – а когда открыла, улицы снова казались обычными, спокойными и скучными в своём ожидании праздника.
Но всё равно что-то было не так.
Кажется, что-то началось.
18
«Отсутствие жизни в квартале тринадцать», – равнодушно проговорил телефон. Калинник отключил звук, залез в приложение, которое до сих пор рука не поднималась удалить, и стал наблюдать, как чародеи откликаются на тревогу, вписываясь на этот вызов. И вот уже через минуту алые точки двинулись по карте.
На экране вдруг беззвучно всплыл вызов с незнакомого номера. Калинник сначала отклонил: наверняка ушлые алгоритмы запомнили, что он искал квартиры в ипотеку, и теперь его замучают риелторы. Но звонок тут же повторился. А потом, когда он сбросил снова, ещё и ещё.
Какие упрямые риелторы!
– Алло? – недовольно буркнул Калинник в трубку, готовый послать навязчивых рекламщиков.
Но в динамике зазвучал приятный женский голос. К тому же взволнованный.
– Привет. Я Агне, помнишь меня? Упырица из бара.
Калинник аж вспотел. Конечно, он её помнил, но позвонить так и не решался. Они же разговаривали всего раз, и Калинник был под коктейлями, в дурацкой рубашке и вёл себя как идиот. И к тому же совсем не понимал, как стоит вести себя с упырицами. Бояться, ненавидеть или флиртовать? Или всего понемногу?
– Пу-помню, – запнулся он.
– Надо поговорить, – торопливо продолжила Агне, едва дождавшись ответа. – Сможешь приехать через час в сосисочную на Кленовой улице?
Калинник, пока ничего не понимая, вбил адрес в карты. Ага, модное молодёжное местечко с хот-догами и чаем с «катышками». Явно что-то для тех, кому ещё не стукнуло столько, сколько Калиннику. Но хотя бы недалеко.
– Ну да, – неуверенно ответил он. – А что случилось?
– Есть разговор. Тогда до встречи. Не опаздывай, Фламинго.
Упырица отключилась, оставив Калинника в лёгком недоумении. Он несколько секунд тупо смотрел в экран, потом пожал плечами и улыбнулся себе в бороду.
Это считается, что девушка позвала его на свидание?
Надо будет потом похвастаться Смороднику.
За этого дурака, конечно, болела душа, и, пока Калинник переодевался, всё думал, увидятся ли они ещё и посидят ли, как раньше, с чипсами под футбол. Хотелось бы, конечно. Хоть бы не убился. Свет, хоть бы не убился… Столько охотников за его бестолковой головой! Как-то многовато для одного чародея, пусть и придурочного.
Агне дожидалась его за столиком в углу полупустого зала, не сводя глаз с двери. По напряжённому лицу было ясно, что она встревожена. Калинник пригладил бороду, распрямил плечи и, стараясь не хромать, двинулся к столику.
– Привет.
Стул под ним противно скрипнул по полу.
– Привет. Слушай, я ненадолго. – Агне облизнула губы и сложила руки в замок перед собой. На столике лежало меню, но она так ничего и не заказала. Калинник невольно вспомнил постыдный случай, когда в Озёрье их со Смородником развели на крупную сумму в ресторане. В этот раз такое с ним точно не пройдёт.