Анастасия Андрианова – Ночь упырей (страница 67)

– Ты давай не дури, – заворчал он, не зная, какие слова лучше подобрать. Темень! Что, выдавать все секреты друга? Но, наверное, лучше выдать, чем слушать девичьи рыдания. Да что ж такое – мало слёз, ещё и сердечные дела примешиваются! К такому его жизнь точно не готовила. – Я тебе сейчас скажу всё как есть. Только давай договоримся: я молчу о том, что ты узнала от Сенницы, а ты не говоришь Смороднику, что я тебе о нём рассказал.

Мавна испуганно втянула в себя глоток коктейля. В полумраке комнаты её глаза блестели тревогой. Калинник с нажимом провёл ладонью по бороде и выдохнул три слога: «пу-пу-пу-у…»

Смородник тоже часто так говорил.

А теперь он собирается сдать самые сокровенные их моменты – ну разве друзья так поступают? Хотя не первому встречному же. А его любимой девушке. Вдруг этот дурак правда где-то убьётся, а она так и не узнает? Он же никому не говорил, кроме Калинника. Не смог бы никому открыться.

– Он как-то выпил пива у меня, – с сомнением начал Калинник, потирая подбородок и пощипывая себя за волоски. – Ты знаешь, наверное, как на него действует алкоголь: организм отвечает мгновенным отключением системы. Это любопытно на самом деле – если бы я был «настоящим» врачом, я бы его изучил.

– То есть все шутки про «сдать Калиннику на опыты» – это не совсем шутки? – хмыкнула Мавна.

Калинник усмехнулся:

– Как сказать. Может, и не шутки. Ну так вот. Прежде чем упасть без памяти, он успел сказать, что влюблён в тебя. Клянусь, я никогда от него не слышал ничего подобного. Обычно наш сыч хмур и собран, а тут ну прямо потёк, как шоколадная конфета. Я сначала грешным делом думал, что он какой-то вирус схватил, ну, типа бешенство там, ковид… А оно, оказывается, всё проще. Обычный инстинкт размножения.

Калинник выставил вверх указательный палец, как учёный, наконец-то докопавшийся до сути явления. Мавна хрюкнула в трубочку, пряча смешок. Даже в тусклом свете торшера было видно, как сильно покраснели её пухлые щёки. Калинник на миг задержал на ней взгляд, но спохватился, когда понял, что пялится.

– Какой ужас! – Она покачала головой. – Любовь – это не инстинкт размножения. Это глубокое чувство. Хотелось бы на это надеяться.

Калинник и сам понял, что ляпнул какую-то ерунду.

– Не-не, я не то имел в виду. Он не такой. Иначе давно бы всех размножал, а он…

– Ну хватит! – Мавна застонала от смеха, из-за смущения голос звучал сдавленно. Она уткнулась лицом в сгиб локтя и глухо произнесла: – Я не хочу знать подробности. Сам расскажет, был бы жив.

Калинник воспрял духом, когда понял, что не совсем честно раскрытая информация о тайне Смородника подбодрила Мавну. Она хотя бы перестала плакать – но, может, снова начнёт. Поди разбери девчонок. Надо как-то постараться её отвлечь, пусть он и сам переживал: за ребят, которые сейчас сорвались разгонять упырей; за Смородника, который и правда куда-то пропал; да даже за Мавну, которой Матушка явно пыталась навязать отравляющие душу мысли.

Ради чего она предложила девочке денег? Вряд ли и правда заплатила бы. Вероятнее, ей просто интересно посмотреть, сколько стоит предательство. Растоптать Смородника морально перед тем, как уничтожить физически. Показать всем остальным, что ошибкам в её рати нет прощения.

– Хорошо, что ты мне рассказала про Матушку, – вздохнул он. – Я не имею права говорить о ней плохо, потому что… Ну, потому что без неё меня сейчас бы тут не было. Но мы все понимаем, насколько она непроста. Как и другие ратные главы. Это тяжёлое бремя – руководить ратью. Держаться на связи с властями Удела, подбирать новых учеников, следить за порядком среди действующих чародеев и не забывать о тех, кто ушёл со службы. Конечно, она использует все доступные ей способы, чтобы удерживать и доказывать свою власть. Если ратный глава оступается, его могут загрызть. Слабый глава никому не нужен, а желающих стать новым и сильным всегда хватает.

Мавна подняла голову, быстро взглянув на Калинника, и осмотрела его медицинский кабинет, а по совместительству и жилое помещение.

– Она говорила про квартиры для чародеев, которые женятся или уходят со службы. Это правда? Тебе дали квартиру, когда ты ушёл из отряда?

Калиннику нравилось, как быстро у неё менялось выражение лица: оно было живым, непосредственным. Она не пыталась кокетничать или выставлять себя лучше, чем есть, – просто вела себя так, как могла. И голос тоже легко переходил от грустных интонаций на заинтересованные и заговорщические. Калинник хмыкнул. Да уж, занятная девчонка. Хорошая – другое слово к ней и не подберёшь. Неудивительно, что Смородник поплыл, хотя, казалось бы, раньше он предпочитал другой типаж.

Он покряхтел и поёрзал на диване, прежде чем ответить. Свой свитер показался слишком тесным и жарким.

– Да слушай… В целом правда. У ратных глав договорённости с городскими властями. Подробностей не знаю, но опустевшие квартиры без собственников предоставляют чародеям, которые отделяются от рати или выходят на пенсию. Есть загвоздка: нужно в течение полугода после свадьбы или ухода из отряда подписать бумаги, иначе квартиры не достанется. Мне предлагали квартиру, но я решил обменять её на возможность остаться при рати и помогать. Так что мой старый угол в общежитии отошёл молодой чародейке, только-только вступившей в отряд. Взамен мне отдали целое больничное крыло, покрытое слоем пыли и паутины. Мы с парнями отмыли здесь всё хорошенько, места много – чем не квартира? И ты знаешь, мне тогда главное было чувствовать себя частью общества. Не инвалидом, а чародеем. Уходить не хотелось – будто бы на свалку себя выкидывал. А тут остался при делах. Но вот с квартирой пролетел, на ипотеку теперь коплю. Очухался, когда уже поздно было, и Сенница сунула под нос подписанную мною же бумагу об отказе. – Калинник вздохнул тяжелее, чем предполагал. – Вот так и получилось.

Он сжал в кулаке пакетик от коктейля, смял картонку и выкинул точным броском в урну.

– Ты жалеешь, что не ушёл отсюда?

Калинник тоскливо уставился в монитор. Зелёные точки гасли одна за одной. Наверняка сейчас где-то на пустынных улицах пылает жадный огонь и съезжаются полицейские машины, бьются в агонии чудовища и отрядные главы выкрикивают команды. Всё то, что он любил, ради чего старался всю юность, – быть плечом к плечу с соратниками, зачищать город от нежити.

Но он и теперь защищает. Но по-своему.

– Я перестал жалеть, – сказал он глухо. – Мне здесь самое место. Я полезный. Кто ещё будет им помогать? Бинтовать раны, давать среди ночи таблетки обезбола и, прости Свет, от похмелья? Они же все как дети малые. Средства гигиены и то у меня просят.

– Надеюсь, Матушка всё оплачивает, – вздохнула Мавна, удобнее устраиваясь с ногами на диване и обнимая подушку.

– Ага. Здесь её упрекнуть не в чем.

– А если всё-таки женишься? Как у тебя с той упырицей? Ты хоть звонил ей?

Калинник ворчливо огрызнулся:

– Вот давай не сейчас.

Они помолчали, каждый о своём. Калинник несколько раз порывался спросить что-то: предложить ещё чаю или помощь по обустройству в Смородниковой холостяцкой берлоге. Но сдерживался: боялся, как бы это не походило на неуклюжие заигрывания. Он всё думал о деньгах, которые Сенница предложила девчонке. Проверка или нет? Хрен разберёт, что в мозгах у ратных глав. Порой казалось, что они уж ну слишком хитросплетённые.

– Можно я умоюсь? – глухо спросила Мавна и потёрла опухшие веки.

– Конечно, – встрепенулся Калинник. – Ванная вон там, видишь дверь?

– Ага.

Она оставила телефон на столе около ноутбука и ушла. Калинник наблюдал, как на мониторе погасли последние зелёные точки, и выдохнул. Надо готовить бинты и мази. Ночка будет жаркой.

Экран телефона Мавны вдруг вспыхнул. Калинник сперва хотел сделать вид, что ничего не замечает, но любопытство пересилило: может, это Смородник пишет?

Но нет.

Сообщение от неизвестного номера было странным и коротким:

«Куда же ты пропала, крошечка?»

Купава сквозь сон слышала, как Илар поднялся с кровати. Она открыла глаза и перевернулась на бок.

Илар стоял у окна, что-то печатая в телефоне. Синеватый свет экрана с открытым мессенджером очерчивал его лицо, шею и грудь.

– Что-то случилось? – спросила она тихо.

Илар быстро обернулся. Несколько коротких прядей упали ему на лицо, и Купава невольно улыбнулась: какой он красивый! В меру мускулистое тело с широкими плечами, лицо как у мраморной скульптуры, и эти трогательные пшеничные пряди: прямые, короткие, по-мальчишески непослушные.

– Да так… – ответил он напряжённо. Покрутил в руке телефон и потёр шею сзади, собираясь с мыслями. – Гард пишет, у дома Алтея появилась стая тварей. Алтей вышел к ней и… Не отвечает на звонки. Мы с парнями поедем посмотрим, что там. Спи.

Купава села на кровати в своей шёлковой ночнушке. Одеяло сползло с плеча, волосы, заплетённые перед сном в косу, легли на спину.

Она видела только силуэт Илара на фоне большого окна. Он погасил телефон, и теперь даже выражение лица нельзя было разобрать.

Разорвали бы черти этих упырей!.. Как Покровители вообще допустили, чтобы такие монстры ходили по земле и убивали людей?

– Поезжай, конечно, – неохотно сказала она. Запрещать или отговаривать не было смысла, Илар слишком упрям и всё равно поедет. Только поссорятся. А ссориться, когда вам грозит опасность, – одна из худших вещей, которые можно придумать. – Только будь осторожен.