Анастасия Андрианова – Ночь упырей (страница 66)

– Они раньше не подходили так близко к общежитию, да? – спросила Мавна и разгрызла ещё одно печенье.

– Нет. Сейчас ближе всего. Но ты не увидишь их, не бойся. Они на соседних улицах.

Мавна повела плечами.

– Я много раз видела их лицом к лицу. Этого я не боюсь. А вот за людей – да. И за Смородника тоже.

Она вздохнула, и Калинник не мог не заметить, что в больших карих глазах вместе с тревогой плескалась необъятная, невысказанная грусть. Калинник опустил голову, чтобы скрыть смятение. Она чего-то ждала от него? Или нет?

– За людей постоят наши ребята, – пробормотал он себе в бороду. Встал, нарезал сыр, колбасу и хлеб и разложил на другой тарелке. – Ешь ещё. Вот, новый вид бутербродов.

– Разнообразие как в ресторане, – хмыкнула Мавна.

– Ну, это ты загнула. Погреть чебурек?

– Ага. Спасибо.

Калинник суетливо разложил всю свою имеющуюся снедь, совершенно опустошив холодильник и ящички. Согрел хлеб и чебуреки искрой, попытался даже красивыми точками выдавить майонез поверх колбасы – вспомнил, как готовил для девчонок, когда был моложе и старался их впечатлить. Да уж, навык явно утерян после нескольких лет в компании пиццы и столовской еды. Может, правда сбегать в столовую за котлетами? Хотя нет. Не хотелось оставлять Мавну наедине с монитором. Вдруг что-то случится, а она испугается? Да и она пришла ведь для того, чтобы не быть одной. Нельзя убегать.

Калинник плюхнулся обратно на стул.

– Добавка, – объявил он. – Бери, не стесняйся.

Мавна потянулась за чебуреком.

Калинник понял, что, когда она двигается, его маленький кабинет наполняется запахом вишнёвых духов. Непривычно, странно, но приятно.

Мавна прожевала кусок и задала вопрос, который поставил Калинника в тупик:

– Я могу тебе доверять?

Кажется, не было лучшего способа вогнать его в экзистенциальный кризис. Калинник сгорбился и пожал плечами, сцепив руки перед собой. Взгляд он сосредоточил на мониторе. Ещё две зелёные точки погасли, когда подошли слишком близко к красным.

– Это уже тебе решать. Я бы себе не доверял.

– Почему?

– Ну, мы, чародеи, странные. Живём закрытым сообществом. Про нас вроде бы знают, но не говорят вслух. Мы с тобой виделись пару раз – с чего бы тебе мне доверять?

– Дурак. – Мавна поджала под себя ноги и прижалась спиной к стене. Она бросила себе на тарелку ещё печенья, сыра и колбасы, но, подумав, соединила всё вместе в сэндвич и макнула его в чай. – Просто убеди, что ты надёжный человек. Сделай вид. Пожалуйста. Мне очень надо кое-что сказать, – добавила она уже совсем тихо и прикрыла рукой рот, жуя свой странноватый размокший «печеньеброт».

Калинник задумался. Посмотрел в монитор. Опять побродил по кабинету, сложив руки за спиной. Проверил ящики – вдруг завалялось ещё что-то вкусное? Выскреб горсть конфет в цветных фантиках и положил на стол.

К чему она клонит? Темень этих женщин разберёт. Звучало так, будто она хотела взвалить на него какую-то ответственность. Но он не был уверен, что справится.

Конечно, он, как врач, знал и хранил кучу чародейских секретов – добрая половина рати прибегала к нему, когда не могла вытащить лампочку, по глупости застрявшую во рту. Он знал про них больше, чем Матушка, потому что видел всех уставшими, разбитыми, ранеными, рычащими от боли. Но доверие, о котором просила Мавна, звучало как что-то ещё более личное. Наверное, потому, что Мавна – не чародейка. Девочка из «нормальной» жизни. Не сломанная и не прошедшая жестокую школу Сенницы. Она ничем ему не обязана, и он ничего ей не должен. Выслушать её секрет означало бы повязать себя с ней новыми, неожиданными и нерушимыми узами. Или он преувеличивает?

В любом случае было страшновато. Вдруг она скажет что-то, что он не сможет держать в тайне? Или с чем не согласится? Не хотелось бы брать на себя ответственность за ожидания малознакомой девушки.

Но она продолжала сверлить его умоляющими круглыми глазами, и Калинник сдался:

– Ладно. Ты можешь мне доверять. Я могила.

Мавна бегло улыбнулась и расправила плечи:

– Спасибо. Слушай… я была у вашей Матушки. Отмечалась, что буду здесь жить. Она позволила остаться, но просила помешать Смороднику выполнить задание. Предлагала деньги. Только предупредила, что если я ему скажу, то его убьют. Я… я рискую, когда рассказываю это тебе. Но мне показалось, что вы друзья и ты не станешь его предавать. Просто нужно как-то донести до него, что он зря старается. Чёрт, надеюсь, ты не…

– Я не скажу Матушке, что ты всё разболтала. – Калинник тяжело сглотнул. Как он и боялся, откровения Мавны могли поставить его в ужасное положение. – И не подставлю Смородника. Ты молодец, что рассказала, но прибавила мне головной боли.

– Мы можем решить вместе, как быть, – сникла Мавна. – Да, я на тебя взвалила свою ношу, но меня одну она бы раздавила. Ты больше и сильнее меня – что насчёт понести её вдвоём?

– Ладно, – согласился Калинник. Он взял ноутбук и сел с ним на диван, устроив на коленях, чтобы посматривать за ходом событий. – Сказала и сказала. Чего бухтеть теперь.

Мавна встрепенулась и затараторила быстрее, будто оправдываясь:

– Просто вдруг ты до него дозвонишься? Вдруг увидишь его первым? Постарайся намекнуть, что он не бежит от опасности. Он бежит за ней. Что лучше всего успокоиться. Нужно развернуться в обратную сторону. Постараться уйти от Сенницы малой кровью. Ты сможешь ведь найти слова? Вы знакомы давно, гораздо дольше, чем я с ним. Ты знаешь, я бы хотела взять его, уменьшить до размеров телефона, вот чтоб в руке умещался. Спрятать в сумку и уехать из города. Из страны. Чтобы Сенница не достала его. Чтобы оставила мне. – Мавна снова всхлипнула.

Калиннику было неловко от таких речей. Будто его заставляли слушать что-то, не предназначенное для его ушей. Зелёные точки на экране мигали и гасли, красные перемещались быстро и скоординированно, сужая круги. Вот если бы он был сейчас среди товарищей по отряду, то точно знал бы, что делать. И если бы к нему привели десяток чародеев с окровавленными ранами – тоже. А что делать с плачущей девушкой в своём кабинете? Этого он не знал.

Количество печенья и бутербродов обоих видов стремительно сокращалось, привычные медицинские запахи смешивались с ароматом духов и еды, незримо преображая его небольшой светлый кабинет. Калинник подливал Мавне ещё чаю, а она шмыгала носом и мотала ногой, похожая на рыже-персиковое пятно на фоне белой стены. Шумно прихлебнув напиток, она снова начала говорить:

– Ты знаешь, мне Сенница такие страшные вещи сказала. Будто он недостойный человек. Что он корыстный и хитрый. Что дал мне ключи из своего умысла. И что он в любом случае опасный убийца. Ну, то есть, с одной стороны, это факт. Так и есть. Но он ведь не хотел убивать. Всё произошло случайно, и я давно про это знаю. Знаю и оправдываю его в своих глазах. Сенница того и хотела, у неё получилось: теперь я сомневаюсь. Сомневаюсь в нём, в себе, в его намерениях. Что, если я правда живу в выдуманном розовом мире? Сочинила непонятно что и поверила. Вдруг она права? Вдруг всё правда и мои желания на самом деле полная глупость…

– Ну прекрати, – оборвал её Калинник грубовато. Речь девчонки начала походить на истерику, а он не имел понятия, что делать в таких случаях. Разве что предложить успокоительное. Можно даже уколом в мягкое место. Кажется, надо так и поступить. – Дать тебе таблетку? Ты не реви только. Чего себя накрутила? Ну да, убил. Да, не хотел. Да, мучается из-за ошибки, сам себя заживо сжирает. А то ты не видишь? Да, он опасен для других чародеев из-за своей неконтролируемой искры. Поэтому вряд ли его снова поставят в отряд, даже если случится чудо.

Мавна вытерла нос рукавом, заправила волосы за уши и угрюмо уставилась на Калинника.

– Ты правда так считаешь? Он что-то говорил про меня? Только правду. Я тебе приносила суп, ты меня сейчас кормишь, мы теперь повязаны. Пища сближает. И совместное дело – мы с тобой упырей били. Пока не поздно, скажи мне правду, если он действительно подонок и дал мне ключи ради своей выгоды.

Она гордо вскинула голову – ну ни дать ни взять боевая булка. Калинник хмыкнул, вспомнив её каштаны, которые, безусловно, сослужили отличную службу.

Дурочка, ну и что она себе придумала? Чёрт, как бы научиться красиво говорить? Причём желательно срочно.

– Сенница умеет манипулировать, – признал он. – И знает, на что давить. У неё большой опыт общения с людьми, которые потеряли всё и хватаются за любую возможность быть полезными. Поэтому ты её не слушай. Нечего тебе с ней болтать. Ты Смородника знаешь, он притворяться не умеет. И, раз дал ключи, значит, посчитал, что так будет лучше. Не для него, а для тебя. Он о себе в последнюю очередь думает. Ты вспомни, как вы общались и что было, и реши сама, обманывал он тебя или нет.

Калинник даже разозлился, пока говорил. Хотел успокоить Мавну, а в итоге сам завёлся. Наверное, нервы начали сдавать – постоянно переживать за всех дураков!.. Калинник тяжело поднялся и прохромал к холодильнику. Рывком открыл дверь, вынул два пакетика с молочными коктейлями (сегодня остались только клубничные) и шмякнул один на стол перед Мавной.

– Садись ко мне на диван, поговорим, – буркнул он грозно.

– И так говорим… – насторожилась Мавна.

Она взяла коктейль и переместилась на диван. Калинник тоже устроился там – на противоположном конце – и агрессивно проколол пакет трубочкой.