Анастасия Андрианова – Ночь упырей (страница 68)

Как же глупо и банально это звучало! Словно мозги совсем перестали работать. Купава понимала, что должна сказать что-то другое. Что-то нежное и красивое. Показать, как сильно она на самом деле волнуется. Но все слова казались пустыми.

Илар прыгал на одной ноге, пытаясь попасть в штанину джинсов. Купава зажгла ночник и закатила глаза, когда вспомнила, что на Иларе были идиотские свободные трусы, синие с белыми ромашками. Она чувствовала, что однажды её терпение закончится, она приедет к ним домой и выкинет всё его уродское бельё, заменив на качественное и дорогое.

Купава встала с постели и подошла к нему. Подождала, пока он влезет в джинсы, и обняла сзади, прижавшись щекой к спине.

– Не геройствуйте с этими упырями. Вы же мальчишки. Есть те парни с огнём, у которых получается лучше. Может, позвонить им? Смороднику. Вроде бы он отзывчивый. И эффективный в бою, тогда у кафе он отлично справился. Скажи ему, что нужна помощь.

– Он давно не был в сети, – буркнул Илар и положил ладони на руки Купавы, сомкнувшиеся на его груди. – Да ладно тебе. Мы с пацанами давно справляемся. По затылку тварь огреть – и нормально. Поеду посмотрю, чего там.

«По затылку огреть» – звучало страшно. Купава видела упырей в ту ночь у кофейни, и эти монстры не выглядели как те существа, к которым легко подобраться настолько близко, чтобы ударить. Парни из пригорода – дураки без инстинкта самосохранения.

В животе у неё стало холодно от тревоги.

– Да ладно тебе, Купав. – Илар неуклюже выпутался из её объятий и опять растрепал свои волосы. – Ну чего ты вцепилась? Ты знаешь, сколько раз мы с ними дрались? Да не сосчитать. И никакие чародеи нам не помогали. Они крутые и всё такое, огонь этот пуляют так мощно, вш-ш-шух! – Илар со смешком сделал вид, что выпускает из ладони поток пламени. – Но недаром говорят, что против лома нет приёма. Огонь – это красиво. Фейерверки там всякие, девочки пищат. Моя сеструха вон запала. – Он усмехнулся. – Но мне нравится работать руками. Треснуть по башке – и дело с концом. Я поеду, Купав. Не грусти, спать ложись. Всё хорошо будет, утром напишу.

Он чмокнул её в лоб и натянул толстовку.

Купава молча проводила его до двери, а потом наблюдала из окна, как Илар шёл к автобусной остановке. В сердце упал холодный камешек тревоги, и Купава отправила Мавне сообщение. Без звука. Чтобы не разбудить.

– Лируш Амдерцус здесь проживает?

Варде чуть высунулся, выставив вперёд плечо так, чтобы только он мог контролировать, насколько широко приоткрыта дверь. Он дружелюбно улыбнулся, цепко подмечая детали: у лейтенанта рубашка на шее расстёгнута, а второй его помощник – кажется, какой-то студент или рядовой – выглядит едва ли не младше самого Варде.

– Проживает, да. Это я.

Полицейские переглянулись.

– Ваши документы.

Варде сделал вид, что ощупывает карманы своих штанов. Послав лейтенанту Доро очередную виноватую улыбку, он развёл руками.

– Ой, знаете, я забыл паспорт у своей девушки. Тут недалеко, на соседней улице. Мы можем проехать вместе. А если нет, то уже до участка, там установите мою личность.

Варде шагнул в подъезд, аккуратно закрывая за собой дверь. Хоть бы эти дураки в квартире притаились и замолчали.

Полицейские опять переглянулись. По их неуверенным лицам было ясно, что план висит на волоске. Уж Темень разберёт, что они подумали: может, что Варде с его пшеничными волосами совсем не похож на парня-райхи или что его голос звучит иначе, чем голос Лируша на видео. Надо срочно брать инициативу в свои руки, не давая им опомниться.

– Так мы едем за паспортом? Тут недалеко. – Варде прошёл мимо полицейских и сделал вид, что спускается по лестнице.

– Едем, – недовольно буркнул Доро.

Во дворе стояла бело-синяя полицейская машина. Сигнализация издала короткий звук, когда Доро её отключил, и Варде послушно забрался на заднее сиденье, сев посередине, чтобы у него была возможность одновременно дотянуться до обоих передних мест.

Руки были противно холодными от волнения. Неизвестно, что хуже: сделать то, что он хотел, или обмануть полицию, зря прокатав их по несуществующему адресу половину ночи. Наверное, всё-таки человек бы не сдал Лируша. Лируш помог ему с жильём. И Варде должен постараться помочь ему в ответ. Так ведь делают люди? Услуга за услугу.

Но помимо расплаты за услугу было что-то ещё. Варде хотелось помочь. Не в уплату долга. Просто так.

Рация в машине что-то неразборчиво шипела и квакала. Доро недовольно нахмурился, проверил телефон и резко сунул ключ зажигания в замок. Мотор заурчал охрипшим котом.

– А наручники на меня наденете? – невинно распахнув глаза, спросил Варде.

– Пока нет необходимости. – Доро пристегнулся.

Варде понял: пора. Позже, если машина уже тронется с места, будет сложнее перехватить управление. Двор тесно забивали припаркованные автомобили жильцов, гаражи-«ракушки» и велосипеды курьеров, поэтому въехать во что-то было бы проще простого.

Он глубоко вдохнул и задержал воздух в лёгких. Сосредоточился на ударах сердца, тихих и ленивых, полумёртвых. Или, точнее сказать, по-иному живых. Подался вперёд, всё так же сидя на заднем сиденье, – и едва сдержал вскрик, когда кости начали выпирать и меняться. Зажал себе рот рукой, но человеческая кисть вывернулась, царапнула по лицу вытянувшимися когтями. Перед глазами на мгновение всё затянула багровая пелена, но Варде успел заметить в зеркале, как расширились глаза полицейского на пассажирском месте.

Звериной лапой он резко ударил «маленького» полицейского лбом о приборную панель и метнулся к Доро, пока тот не успел сообразить, что произошло.

Звериные челюсти сомкнулись на шее, зубы вошли в кожу, как в стопку мягких оладий, крик вспыхнул и погас, а в пасть хлынула сладкая горячая кровь.

Грёбаный автобус ездил кругами. Смородник понял это не сразу – только когда в пятый раз заметил из окна одну и ту же аптечную вывеску. Разбитую и нервно мигающую, повторяющую ритм его перманентно дёргающегося глаза.

Подболотье что-то делало с мозгами. Разжижало. Отравляло. Смородник плохо соображал, ему было душно, тревожно, хотелось курить. Хотелось порвать этот защитный костюм, растерзать пальцами, ломая ногти до мяса. Респиратор будто пропускал меньше воздуха, чем мог, или сам воздух здесь был слишком густым, ядовитым, от которого слипались лёгкие? Продохнуть бы. Не получалось.

Время поджимало. Он чувствовал, как тело из быстрого и собранного становится неповоротливым, чужим. Будто усталость настигала в несколько раз быстрее обычного, и даже дыхание изматывало, отнимало силы. Дождавшись, когда автобус свернёт на улицу, где между домами виднелось особенно густое сплетение проводов, Смородник снова ударил двери ботинком и выскочил на ходу из салона. Задрав голову, он проследил за направлением самых толстых проводов, по которым время от времени пробегали белые разряды. Они расползались по небу густой спутанной паутиной, но центр её лежал где-то дальше. Это было непросто определить: провода сплетались клубками, разбегались тонкими лозами и снова спутывались в жуткие подобия птичьих гнёзд – пришлось внимательно поразглядывать их, прежде чем разобрать, в каком направлении двигаться.

На улице задувал ветер, ощущаемый даже сквозь защитный костюм. Смородник повертел головой, пытаясь сориентироваться. Темень, нет же никаких карт этой дыры, да и навигатор в телефоне не работает. Как-то нужно запомнить, где он уже был и как вернуться назад – тут хотя бы автобус ездит.

А обратно на поверхность как? С той разорённой стоянки? Там не было ничего похожего на проход. Хотя… там была река. Нырять?

Смородник шикнул под маской. Некогда думать об этом, нужно быстро добраться до центра и подсмотреть, что за хрень там творится. Найти людей. В идеале – ещё и тех предателей-чародеев, которые тут вели свои дела. А уже потом – вернуться и доложить Матушке.

Его окружала улица, очень похожая на ту, где они с Мавной покупали в аптеке гематоген после нападения упыря в сквере. Тоже вывески, но разбитые, почерневшие, будто обугленные. И дома выглядели давно покинутыми: серые, с чёрной плесенью по углам, разбитыми окнами и засохшими деревьями во дворах. Ветер гнал по асфальту листья, которые слишком хрустко крошились под подошвами, и сквозь запотевшую маску Смородник разглядел, что это были не листья вовсе, а хрупкие косточки мелких животных и птиц.

Он попытался бежать. Вдоль тротуара попадались киоски с голубым неоновым светом внутри. Смородник мельком взглянул на один из ларьков: вместо журналов и канцелярии к стёклам были приклеены чьи-то гниющие внутренности, развешанные как колбасы в мясной лавке. Вместо продавца из окошка на него щерились упыри, набившиеся в крошечную палатку, как пельмени в пачку. Смородник едва сдержался, чтобы не снять перчатку и не запустить огнём в оскаленные морды. Нельзя. Он не знал, чем это обернётся. По меньшей мере он глупейшим образом обнаружит себя. Нельзя показывать здесь искру. Это было ему очевидно даже без тщательных раздумий.

Но искра просилась наружу, нестерпимо жгла пальцы, рвала горло и вонзала шипы в сердце. Смородник прибавил шаг. Он старался не смотреть по сторонам, а боковое зрение всё равно подбрасывало смутные образы тварей, преследующих его на четырёх ногах. Стоило повернуть голову к ним, и силуэты взмывали в воздух чёрными лоскутами, как разодранные целлофановые пакеты. Попробуй разбери, на самом деле они его преследовали или нет.