Анастасия Альт – Полянский. Детектив-медиум. Путь монстра. 1 (страница 4)
Мимо него, чуть задев небольшим чемоданом, прошёл мужчина средних лет. В одной руке он пытался удержать багаж и свёрнутую в ком какую-то верхнюю одежду, а второй прижимал к уху смартфон, прислушиваясь к невидимому собеседнику. На лице застыло утомление от рутинного бессмысленного спора. Мужчина устало подавал однообразные реплики: «Да, милая», «Нет, дорогая».
– Ладно, давай. Всё, давай! Я сказал: всё! – на его громкий голос оглянулись ещё три пассажира.
Мужчина устраивался по диагонали напротив на одном из двойных кресел, раздражённо швырнул пиджак на спинку.
«Красивая замша! Цвета золотистой охры», – задумчиво разглядывал медиум.
Из кармана пиджака попутчик выронил смартфон, и тот отлетел почти к ботинкам Тимофея.
– Извините, пожалуйста, – выдохнул измученный пассажир, подходя, подбирая телефон и отвечая на пристальный взгляд детектива. – Задолбался.
«Странно. Не вижу прошлого. А если наугад?..».
– Жена? – деликатно указал на смартфон Полянский.
– Да, – болезненно поморщился собеседник, взъерошив русые волосы. – Достала, сил нет! Как я в отъезде, так включает режим адской бензопилы!
– Она переживает за вас.
– Нет, просто дура! Да ещё и ревнивая!
– Считаете, вам тяжело?
– Со стороны легко смотреть и рассуждать, – пассажир мельком глянул на пальцы детектива без колец. – Вы-то холостой.
– Нет. Не легко.
Полянский неожиданно для себя решил вступиться за далёкую незнакомую женщину, процитировав попутчику чужую жизнь.
– Вы-то в порядке, с женой живёте. А я вот с одной тенью любимой супруги уже много лет сожительствую. И при этом довольно формально, – неспешно начал он вдохновенное враньё.
– Как это? – нахмурившись, не понимая, мужчина чуть наклонил голову набок.
– У неё депрессия. Тяжёлая и хроническая, – Полянский сложил руки на животе. – Медикаменты, годы терапии, совместной терапии, потом новые таблетки. Сессии у одного специалиста, другого, третьего…
– И ничего не помогает?
Медиум нарочно говорил медленно. Сознавал, что слишком упитан и не выглядит измождённым и страдающим, но хотел, чтобы попутчик вслушался и вдумался в слова:
– Нет. Иногда, кажется, посветлеет, как в стационаре полежит. Потом через пару месяцев снова срывается. Не работала никогда. Всё это время содержал. Часами рыдала, успокаивал. Раньше у неё во всём родители были виноваты, друзья, однокурсники, общество и мировое правительство. Теперь вот я стал крайним. Прогресс, – вздохнул Тимофей. – С ножом на меня бросалась уже три раза.
– Господи! – ахнул пассажир, опираясь о пустое кресло впереди.
– Да. Вот еду сейчас и думаю, как же не хочу возвращаться домой. Там только грязь, бардак. И дико истерящая женщина, которая ведёт учёт, сколько у неё было панических атак, пока я отсутствовал, – Полянский снял очки и осторожно протёр салфеткой. – Честно, я вам завидую. Мне бы больше всего на свете хотелось, чтобы жена думала обо мне, готовила, ревновала. Чтоб болтала о какой-нибудь милой ерунде. Или просто, ничего не понимая, слушала бы, как я говорю о работе. Да просто иногда спрашивала: «Как ты?». Интересовалась бы мной. Чтобы я чувствовал себя живым, нужным, важным для неё человеком, а не функцией.
Попутчик секунд пять стоял с приоткрытым ртом, смущённо моргая, потом клацнул челюстью. В замешательстве подхватил пиджак и чемоданчик со своего кресла. Затем неуверенно кивнул Полянскому и двинулся назад в сторону вагона-бистро, на ходу набирая телефонный номер.
Тимофей взглянул в окно, за которым стремительно проносился осенний вечер. Поезд быстро разогнался.
«Ложь во благо? Артист! Жаль только, что для лицедейства ты слишком некрасив и застенчив. А какой талант пропадает! Зато вот всего несколько минут душеспасительного разговора, и товарищ уже задумался, так ли всё плохо в его жизни! Всегда нужно, чтоб было, с чем сравнить!».
Из-за дорожных хлопот Полянский поздно пообедал, перекусил овощным салатом и свиной отбивной из меню, блюда которого включены в стоимость билета. От души похвалил себя за то, что не стал брать десерта и ограничился чаем без сахара. Долго скроллил ленты питерских новостных порталов, пытался найти упоминание каких-то необычных происшествий в Санкт-Петербурге или загадочных смертей, но безрезультатно.
Поезд прибыл вечером. Тимофей вышел на Площадь Восстания и глубоко вдохнул сырой дымный воздух. Сияющая столичная иллюминация старалась прогнать темноту, но тени прошлого жили тут повсюду – в складках волн, щелях брусчатки, изгибах кустарников в парках и скверах, на гранитных постаментах и в мраморных цветах.
С этим чудесным северным городом у Тимофея всегда были непростые отношения. «Как с женщиной, в которую влюблён, пока не видишь, а встретишь – не в состоянии её выносить!..». Кажется это было в какой-то пьесе, что это был за спектакль, с кем он был в театре тогда? Провалы в памяти, нелепые дыры, возникающие в неожиданных логических цепочках беспокоили. Возможно, Шубин всё-таки прав, и необходимо всестороннее обследование, долгие годы напряжённой работы и нервные перегрузки действительно могли сказаться на работоспособности мозга.
«Никаких неврологических патологий. Ты стареешь, поэтому становится сложнее сконцентрироваться. Невозможно помнить всё до мельчайших деталей. Тебе просто нужен отдых!» – Полянский в очередной раз отогнал тревожную мысль о возможной болезни.
Некоторое время он сладостно колебался между желанием прогуляться по Невскому до «Севера» и как следует наесться там пирожных, и готовностью пройтись до набережной Обводного канала к отелю, проведать на Лиговском проспекте парочку мест «былой славы». Но, в итоге, взял такси до гостиницы, решив, что для еды уже поздновато, а для прогулки слишком устала спина.
«Успею погулять ещё. Вот отдохну, высплюсь. И лучше уж тогда поехать на Чёрную речку, и на Сердобольской купить те новые краски с мерцающими частицами, чем тортиками без конца утрамбовываться! Всё больше удовольствия и пользы!».
Полянский размышлял о планах и с рассеянным интересом разглядывал ночные улицы, пытаясь угадать все перемены в фасадах и магазинах, когда получил сообщение:
«Добрый вечер. Ваш номер мне дал доктор Цейзер. Меня зовут Альфия Валиева. Даниил Германович рекомендовал ваши услуги, как частного детектива».
«Здравствуйте, Альфия. Да, Цейзер в общих чертах обрисовал ваше дело».
«Похороны мужа в четверг, через два дня. Когда вы сможете приехать?».
«Я уже в Питере. Остановлюсь на Обводном канале. Можем увидеться и переговорить за завтраком. Приезжайте».
Полянский послал клиентке ссылку с адресом. Подумал, как странно, что она посчитала Цейзера врачом. Хотя в стрессовой ситуации ей наверняка было не до тонкостей иерархии младшего медицинского персонала. Тимофей отправил сообщение и Даниилу, так же назначив ему встречу в лобби-баре в центральном холле отеля, где обычно подавали завтраки.
Глава 4.
Тимофей отлично выспался без снотворного. Неожиданное и чудесное воздействие бывшей столицы, ласково принимающей в свои гранитные объятия. Как всегда, недели две-три он будет ощущать этот удивительный покой «как дома», прежде чем город начнет обгладывать душу, питаясь своим постояльцем.
Переоделся, с чувством тёплой ностальгии поглядывая в окно на жёлтые стены в сероватых потёках и ржавые крыши. Потом спустился в холл отеля, подошёл к сотруднице в лобби-баре, и она отметила завтрак для люкса. Решительно намереваясь компенсировать себе вчерашний отказ от ужина, он выбрал омлет с грибами, положил на тарелку английские тосты с сыром и беконом. Из напитков взял большой латте с карамельным сиропом.
День намечался погожий, подходящий для прогулок. Местных призраков Полянский тоже знал. В окрестностях Багратионовского сквера шлялись две проститутки, отравившиеся тут поддельным алкоголем ещё в конце советских восьмидесятых, и обитал усердный дворник, почивший на посту в начале двадцатого века. Медиум решил что позже выберет время для контакта с ними, и хотя привидения не слишком общительны, но между собой новостями не могут не делиться. Надо попытать счастья, вдруг кто чего слышал? Но первым делом – завтрак!
Как раз в этот момент в зале появился Даниил, медиум издалека узнал энергичную и чуть подпрыгивающую походку своего приятеля. Росту в нём едва метра полтора, и этот факт сводил на нет благоприятное впечатление от поджарой атлетической фигуры. Сухие светлые волосы он отрастил и стянул в пучок на макушке.
Ещё будучи нескладным и мелким задиристым подростком, Цейзер начал посещать тренажёрный зал и заниматься различными единоборствами. Несмотря на свой «вес пера», Даниил всегда был готов принять на свой счёт даже намёк на насмешку и дать отпор любым обидчикам. Полянский, беззлобно подтрунивая, как над младшим братом, спокойно называл приятеля «бешеным чихуахуа». Цейзер же то соглашался с необходимостью терапии со специалистом, то снисходительно отвечал, что лишь только превосходство втрое в весовой категории спасает детектива от беспощадного кровавого поединка.
– Даниил Германович, – Тимофей привстал, пожимая крепкую жёсткую ладонь санитара. – Приветствую.
– Доброе утро, Тимофей Дмитриевич, – тот поставил на стол бутылку минеральной воды, которую всегда таскал с собой.
Потом Цейзер отошёл к барной стойке, сделал комплименты девушкам, купил себе кофе и, вернувшись, плюхнулся в кресло рядом с детективом: