Anastasia Ponamareva – Я - Зло по Призванию (страница 1)

Anastasia Ponamareva

Я - Зло по Призванию

Вкладка 1

Книга: Я - Зло по Призванию

Глава 1.

— Дитя моё, Лавинета Таянна, освети нас своим выбором! Кем же ты видишь себя в будущем, когда вырастешь и расправишь крылья?

Преподаватель этикета, сир Ланселот, произнёс это с той сладковатой, приторной улыбкой, которую обычно используют, разговаривая с маленькими детьми или не особо умными котятами. Он восседал напротив меня на стуле с гнутыми ножками, который скрипел при каждом его движении, словно в нем завелся несговорчивый дух дерева, а я, шестилетняя, но уже пропитанная духом противоречия, с ненавистью разглядывала свои лаковые туфельки, впивающиеся в пальцы. Казалось, весь этот идеальный, вылизанный мир с его ритуалами и улыбками был создан, чтобы причинять мне физический дискомфорт.

Я медленно подняла на него взгляд своих зелено-серых глаз, не моргнув.

— Злодейкой. — объявила я четко и ясно, перекрывая его насильственно-благостный тон. — Повелительницей тьмы. И я захвачу весь мир.

Его улыбка не просто исчезла. Она сползла с его лица, словно жир с остывшего супа, оставив после себя маску полнейшего недоумения и легкой паники. Он даже поправил свой напудренный парик, который внезапно съехал набок, как будто сам пытался отползти подальше от услышанного.

— Но... но, милое дитя, — залепетал он, и его пальцы затряслись, роняя на пол изящный фарфоровый стаканчик с чаем, который он как раз собирался поднести к губам. — Это же такие ужасные, неженственные фантазии! Почему же не прекрасной принцессой в сияющих одеждах? Или, быть может, доброй феей, приносящей радость и исцеление? Их платья, надо заметить, куда как изящнее, чем какие-то... чёрные балахоны.

Я фыркнула так выразительно, что напудренный парик на его голове затрясся с новой силой, осыпая плечи белёсой пылью, и он на мгновение стал похож на заснеженную гору, пережившую небольшую лавину.

— Кто вообще хочет быть принцессой? — с искренним недоумением спросила я. — Целыми днями улыбаться как идиотка, учиться кланяться и петь глупые песни, а потом тебя ещё и на аукционе замуж выставят за какого-нибудь придурковатого наследника с челкой до подбородка. Феей? Постоянно кому-то помогать? Скукотища смертная. Волшебницей — тоже, у них там свои правила и ограничения. А вот злодейка... — тут мой голос приобрел мечтательные, почти сладкие нотки, — злодейка делает что хочет. Живёт как хочет. Никто ей не указ. У неё есть Великая Цель. И, конечно, чёрный дракон. Это само собой разумеется. Без дракона как-то несолидно.

Последствия этого диалога были стремительными и предсказуемыми. Сир Ланселот, человек впечатлительный, удалился в свои покои с приступом «мигрени» и крепким травяным успокоительным, которое пахло как болотная тина и, по слухам, могло усыпить нетренированного человека на сутки. Мой отец, лорд Аларик лин Ванесса, боевой маг, чьи молниеносные разряды на учениях обращали в бегство целые отряды, с грохотом запер массивные дубовые двери фамильной библиотеки, водрузив на них запретный замок, скреплённый личной печатью с фамильным гербом — вздыбленной ланью на фоне восходящего солнца. Мать, леди Илэйн, чьи руки всегда излучали лёгкое, целительное тепло, способное затянуть любую царапину, только вздыхала, глядя на меня с тем выражением, что обычно reserve для безнадёжно испорченного гобелена, на котором вместо пасторальной сценки вдруг проступило нечто неприличное:

— Доченька, милая, ты просто не понимаешь. Ты вырастешь, поумнеешь и всё осознаешь. Это просто детские фантазии!

Ох, как же жестоко она ошибалась. Я понимала всё с пугающей для моего возраста ясностью. Я поняла главный принцип любого уважающего себя злодея: если знания недоступны, их нужно добывать. А если добыть невозможно — начинать импровизировать. И мой полигон для импровизаций был великолепен.

Наш фамильный замок — ослепительно-белая каменная громада, парящая на холме, с огромными, в полстены, арочными окнами, позолоченными витыми орнаментами и целым лесом ажурных балкончиков. Всё здесь было пронизано светом и воздухом: светлые стены из песчаника, светлый мрамор полов, воздушные шелковые занавески, вездесущие хрустальные вазы с белоснежными лилиями и жемчужными розами. От всей этой белизны и сияния у меня рябило в глазах и чесались руки всё это перекрасить в угольно-черный и багровый, а вместо лилий расставить ветки сухого чертополоха в черепах.

Меня, к несчастью, звали Лавинета Таянна лин Ванесса. Длинное, вычурное и абсолютно не подходящее для будущего Властителя Тьмы имя. С самого сознательного возраста я требовала, чтобы все обращались ко мне просто — Тая. А в идеале — Герцогиня Лазурных Озер (озера я планировала заполнить кислотою, но это были детали, которые я пока держала при себе). Мать в ответ лишь закатывала глаза к потолку, расписанному фресками с пасторальными сценками, где пухлые амуры вечно целились своими стрелами в ничего не подозревающих овечек, а отец хмурил свои густые брови, отчего его благородное лицо становилось похоже на грозовую тучу, готовую разразиться праведным гневом.

— Тая? Это звучит как имя служанки! — возмущалась мать. — Лавинета — имя твоей прабабки, герцогини! Оно означает «непорочный свет»!

— Вот потому мне и не нравится, — парировала я. — Звучит так, будто я собираюсь всю жизнь просидеть в вакууме.

Их, разумеется, куда больше волновала моя внешность, нежели геополитические амбиции по захвату миров.

— Тая, я умоляю, сними этот ужасный, мешковатый плащ... «захватчицы миров», — мать произносила это с той же интонацией, с какой говорила бы «прокажённой бродяги». — И надень уже нормальное платье! Шелковое, голубого цвета, с кружевами! У тебя такие прекрасные волосы! — Она с тоской проводила рукой по моим чёрным как смоль, прямым и густым волосам, которые я унаследовала от бабки по отцу, женщины с характером стали и взглядом, способным сверлить камень. — И глаза... зелено-серые, уникального оттенка! Ты могла бы быть настоящей красавицей, дитя моё!

Лично я считала, что внешность — это последнее, что должно заботить будущего властителя тьмы. Мои великолепные волосы вечно были собраны в неопрятный хвост, чтобы не мешали, а вместо шелкового платья я носила практичные, хоть и слегка поношенные штаны и тот самый пресловутый плащ, сшитый мною тайком из старого темного покрывала, укравшегося из гостевой спальни. Он был колючим и пах нафталином, но зато в его складках можно было унести с кухни как минимум три пирожка, не считая яблока.

Мои практические занятия по злодейству начались с самого доступного ресурса — нянь. Их, если верить семейным хроникам, сменилось двенадцать. Любезная мисс Элоди, большая любительница сплетен и сладких булок, не продержалась и дня.

— Мисс Элоди, кажется, в коридоре просто ужасный сквозняк, — сказала я ей с самым невинным выражением лица, пока она, неся подсвечник, выходила из своей комнаты.

Её полёт вперёд, споткнувшись о тонкую, как паутинка, но прочную леску, натянутую мною на уровне щиколоток, был стремителен и прекрасен. Последующее падение, звон разбитого стекла, небольшое возгорание портьеры от опрокинувшейся свечи и её визг, от которого на час замолчали канарейки в саду, я до сих пор вспоминаю как одно из самых вдохновляющих зрелищ своей юности. Она уехала, заявив, что в замке завелась «нечистая сила, плюющая на законы физики и хорошего тона».

Няня Гризельда, женщина с лицом бульдога и душой тюремного надзирателя, славилась своей непоколебимой строгостью. Она продержалась три дня. На четвёртый я щедро разлила на верхней площадке парадной мраморной лестницы флакон дорогого льняного масла, которое стащила из лавки парфюмера. Её скольжение, попытки удержаться за воздух и последующее стремительное, сидячее съезжание вниз с воплем, в котором смешались ужас, ярость и невольный восторг от скорости, навсегда остались в анналах замковых преданий как «Мраморный спуск мадам Гризельды». Говорят, на полпути она обогнала горничную с бельём.

Но настоящим полем битвы стали замковые кухни. Поварихи, от суровой главной кухарки Марты до юной посудомойки Фриды, смотрели на меня как на исчадие ада, и были недалеки от истины. Мне же нужно было где-то варить свои первые зелья!

— Девица Тая, именем всех святых и магии предков, что это?! — заходился в приступе кашля главный повар, тыча толстым пальцем в мой небольшой, но зловеще дымящийся котёл, который я пристроила в самом дальнем углу, где обычно складировали мешки с луком.

— Это «Эликсир Неукротимого Чиханья», — с гордостью демонстратора отвечала я, помешивая варево палкой, на конце которой медленно плавилась ручка. — В основе — перец чили, перья из подушки и немного пыли с верхней полки библиотеки для мудрости. Хотите попробовать? Гарантирую, вы чихнёте так, что забудете, как вас зовут.

Он не захотел. Но судьба распорядилась иначе. На следующий день, во время визита маркизы де Льер, капля эликсира с пола каким-то чудом попала на её пушистого белого кота Амура. Бедное животное чихнуло с такой силой, что с каминной полки в гостиной слетели все фарфоровые пастушки, а с окон выбило несколько стёкол. После этого «инцидента с чихающим диверсантом» мне было строжайше запрещено приближаться к кухням ближе чем на пятьдесят шагов. Этот запрет я, разумеется, восприняла как вызов и стала варить зелья в старой голубятне.