Anastasia Ponamareva – Спираль. Пробуждение Тьмы (страница 41)

Глава 28. Новый уровень

Мир Максима. Академия Нексус. Спецкурс «Наследие Древних». Занятие второе.

На этот раз кабинет был другим. Не тёмная комната с креслами вокруг спирали, а огромный зал, больше похожий на арену. Стены из чёрного камня, покрытые рунами, которые слабо пульсировали в такт дыханию. Пол — идеально ровный, отполированный до зеркального блеска. В центре — пять каменных постаментов, на каждом — символ. Спираль. Две спирали. Три спирали. Череп. Глаз.

Зориан ждал их в центре зала. Его чёрная мантия казалась частью теней, и только глаза — глубокие, тёмно-синие — светились в полумраке.

Максим вошёл последним. Дартмор и Эльбридж уже стояли у постаментов со спиралями — Дартмор у двойной, Эльбридж у одинарной. Фрея замерла у постамента с глазом, её ледяные глаза были устремлены в пустоту. Пятый участник — парень, которого Максим раньше не видел. Высокий, худощавый, с бледным лицом и тёмными кругами под глазами. Он стоял у постамента с черепом, и от него веяло чем-то… знакомым. Тьмой. Но не такой, как у Максима. Более… голодной.

— Адепт Мор, — представил его Зориан, заметив взгляд Максима. — Факультет Тьмы. Специализация — некромантия. Присоединился к спецкурсу сегодня.

Мор кивнул, не глядя на Максима. Его глаза были прикованы к постаменту с черепом.

— Сегодня, — продолжил Зориан, — вы начнёте практическую работу с Наследием. Не теорию. Не медитацию. Практику. Каждый из вас подойдёт к своему постаменту. Символ на нём соответствует вашему Наследию. Вы должны установить с ним контакт. Почувствовать его. Понять его природу. И — если хватит сил — взять часть его энергии.

— А если не хватит? — спросила Эльбридж, и в её голосе прозвучала насмешка.

— Тогда вы потеряете сознание, — ровно ответил Зориан. — Или рассудок. Или жизнь. Зависит от того, насколько глубоко вы зайдёте и насколько сильным окажется ваше Наследие.

Эльбридж побледнела, но улыбку не сняла. Дартмор сжал челюсти. Фрея осталась неподвижной. Мор только кивнул, будто ожидал именно этого.

Максим подошёл к постаменту с тремя спиралями. Положил руку на холодный камень. Закрыл глаза.

И мир исчез.

---

Видение.

Он стоял на краю Бездны. Той самой, где заключил договор со вторым слоем. Только теперь Бездна была не пустой. В ней клубилась Тьма — живая, древняя, голодная. Она смотрела на него тысячами глаз, и каждый глаз был частью его самого.

— Ты вернулся, — раздался голос. Тот самый, из Усыпальницы. Первый. — Хочешь взять больше?

— Хочу понять, — ответил Максим. — Кто ты. Что ты. И почему ты во мне.

Тьма заколебалась, и из неё выступила фигура. Человек. Высокий, в тёмной мантии, с лицом, скрытым капюшоном. Только глаза светились — глубокие, фиолетовые, как сама вечность.

— Я — то, что было до всего, — сказал он. — До Весняны. До Нексуса. До этого мира. Я пришёл извне. Из места, где нет времени, нет пространства, нет форм. Я был… всем. И ничем. А потом меня вырвали. Призвали. Связали. Сделали Наследием. Передавали из поколения в поколение, от мага к магу, пока я не потерял себя. Пока не стал просто Тьмой. Голодной. Спящей. Ждущей.

— Кто тебя призвал? — спросил Максим.

— Первый маг, — ответила Тьма. — Тот, кто основал Нексус. Тот, чей саркофаг ты нашёл в Усыпальнице. Он хотел власти. Хотел силы, равной богам. И он получил её. Но цена… цена была высока. Он отдал мне часть своей души. И я стал ею. А он стал мной.

— Ты хочешь вернуться? — Максим вспомнил их разговор. — Домой?

— Да, — Тьма кивнула. — Хочу снова стать целым. Свободным. Не привязанным к смертным сосудам. Ты — мой шанс. Ты — дверь. Если ты откроешь её, я уйду. И ты останешься собой. Без меня.

— А если не открою?

— Тогда я останусь, — Тьма пожала плечами. — И буду расти. Пока не поглощу тебя. И тогда дверь откроется сама. Но ты уже не будешь собой. Ты станешь мной.

Максим сглотнул. Выбор был ясен. И страшен.

— Я открою дверь, — сказал он. — Но не сейчас. Когда буду готов. Когда пойму, как сделать это безопасно. Для всех.

Тьма помолчала. Потом кивнула.

— Хорошо. Я подожду. У меня есть время. У тебя — нет. Учись. Расти. Становись сильнее. И помни: я всегда здесь. Всегда с тобой. И я… голоден.

Видение погасло. Максим открыл глаза. Он стоял у постамента, рука всё ещё лежала на камне. Вокруг было тихо. Дартмор стоял, пошатываясь, его лицо было бледным, по виску текла струйка крови. Эльбридж сидела на полу, тяжело дыша, её изумрудные глаза были полны ужаса. Фрея осталась неподвижной, только иней на её робе стал толще. Мор стоял, закрыв глаза, и на его губах играла странная, почти блаженная улыбка.

Зориан обвёл их взглядом.

— Первый контакт состоялся, — произнёс он. — Вы все выжили. Это хорошо. Теперь вы знаете, с чем имеете дело. Следующее занятие — через три дня. Готовьтесь. Будет сложнее.

Он развернулся и ушёл, оставив их в тишине и холоде зала.

---

Мир Анны. Тот же день. Вечер.

Мила сидела за столом и рисовала. Не отца. Не щит. Она рисовала Тьму. Огромную, бесформенную, с тысячами глаз. И человека, стоящего перед ней. Максима.

— Он говорил с ней, — сказала Мила, не отрываясь от рисунка. — С той, что внутри. Она хочет домой. Как и папа. Они… похожи. Оба потеряны. Оба ищут путь.

Анна села рядом, взяла дочь за руку.

— Это опасно?

— Да, — Мила кивнула. — Очень. Она голодна. И если папа не научится её контролировать, она поглотит его. Но он учится. Каждый день. И я ему помогаю.

— Как?

Мила подняла глаза. В них была та самая, пугающая, недетская мудрость.

— Я держу его, — сказала она. — За нить. За сердце. За душу. Он знает, что я здесь. И это даёт ему силы. А ещё… — Она замолчала, её взгляд стал задумчивым. — Я думаю, она тоже меня чувствует. Та, что внутри. И она… любопытна. Она никогда не видела такой связи. Такой любви. Это её… удивляет.

Анна сжала руку дочери.

— Ты не боишься её?

— Боюсь, — честно ответила Мила. — Но и понимаю. Она — не зло. Она просто… другая. И если папа сможет с ней договориться, она может стать не врагом. А союзником. Сильным союзником.

Анна смотрела на дочь и чувствовала, как страх сменяется гордостью. Её маленькая девочка, её Мила, видела то, что не видели взрослые. И не просто видела — понимала. И помогала. Даже тем, кого боялась.

— Ты удивительная, — прошептала Анна.

— Я просто люблю папу, — ответила Мила. — И хочу, чтобы он вернулся. Ради этого я готова на всё.

Она снова склонилась над рисунком. На этот раз она рисовала не Тьму. Она рисовала мост. Огромный, светящийся, перекинутый через Бездну. И две фигуры, идущие по нему навстречу друг другу. Максим и Тьма.

— Они договорятся, — сказала Мила. — Я верю.

Вкладка 29

Глава 29. Тени прошлого

Мир Максима. Академия Нексус. Библиотека. Вечер.

После второго занятия спецкурса Максим не мог найти себе места. Разговор с Тьмой — с Первым — не выходил из головы. «Я пришёл извне. Из места, где нет времени, нет пространства, нет форм». «Меня вырвали. Призвали. Связали». «Первый маг отдал мне часть своей души. И я стал ею. А он стал мной».

Кто был этот Первый маг? Как он призвал Тьму? И почему Весняна, древняя жрица Хаоса, оказалась связана с этим Наследием?

Ответы могли быть только в одном месте. В библиотеке. В закрытой секции. Той, куда пускали только с разрешения мастеров.

Максим стоял перед массивной дверью из тёмного дерева, покрытой рунами защиты. Рядом, на постаменте, сидел архивариус — не гоблин, а человек. Точнее, то, что от него осталось. Высокая фигура в серой мантии, с лицом, скрытым капюшоном. Из-под капюшона светились тусклые, безжизненные глаза.

— Доступ в закрытую секцию, — проскрипел архивариус. — Требуется разрешение мастера. Или спецкурса «Наследие Древних».

Максим молча показал свой жетон — серебряный Начертателей и чёрный Тьмы. Архивариус всмотрелся, кивнул.

— Проходи. Время — два часа. Не больше. Книги не выносить. Свет — только магический. Шум — не создавать. Нарушишь — забудешь, зачем пришёл. Навсегда.

Максим кивнул и шагнул внутрь.

Закрытая секция оказалась лабиринтом. Высокие стеллажи из чёрного дерева уходили в темноту, теряясь под сводами. Воздух был густым, пропитанным запахом старой бумаги, пыли и чего-то ещё — сладковатого, как тление. Свет давали только редкие магические светильники, парящие под потолком, и их тусклое сияние создавало причудливые тени на стенах.

Максим шёл, ведомый чутьём. Тьма внутри него — та, что заключила с ним договор — мягко направляла, подсказывала, куда идти. «Левее. Ещё. Вот здесь».