Anastasia Ponamareva – Спираль. Пробуждение Тьмы (страница 40)

— Комиссии? — переспросил Максим.

— Три мастера. Начертатели. Тьма. Боевая магия. Они оценят твой прогресс. И решат, достоин ли ты продолжать обучение на спецкурсе.

Сердце Максима пропустило удар. Комиссия. Три мастера. Оценка. Не Зориан, который уже знал его силу. Чужие люди, которые будут смотреть на него и искать слабости.

— Что я должен показать? — спросил он.

— Контроль, — ответил Зориан. — Иглу. Стабильность. Умение держать Тьму в узде под давлением. Они будут провоцировать. Пугать. Давить. Твоя задача — не сломаться. Не показать им Наследника. Показать Лёху Петрова. Сильного. Стабильного. Перспективного.

— А если не справлюсь?

— Тогда спецкурс для тебя закончится, — Зориан пожал плечами. — И доступ к знаниям, которые тебе нужны, будет закрыт. Навсегда.

Максим сжал кулаки. Навсегда. Закрыт. Путь домой отрезан.

— Я справлюсь, — сказал он.

— Посмотрим, — Зориан развернулся и растворился в тенях. — Завтра. Полдень. Не опаздывай.

---

Мир Анны. День 13. Утро.

Мила проснулась с криком.

Анна вбежала в детскую, спотыкаясь о разбросанные игрушки. Дочь сидела на кровати, прижимая к груди альбом, её глаза были широко раскрыты, а по щекам текли слёзы.

— Что?! Что случилось?! — Анна бросилась к ней, обняла.

— Папа, — прошептала Мила. — Завтра. Испытание. Там будут… другие. Они будут давить. Проверять. Если он не справится… — Она замолчала, не в силах договорить.

— Он справится, — твёрдо сказала Анна, хотя внутри всё похолодело. — Он сильный. Он научился. Ты же сама видела.

— Видела, — Мила кивнула. — Но этого мало. Ему нужна помощь.

— Какая?

Мила открыла альбом. На чистом листе она начала рисовать — быстро, уверенно, не глядя. Анна смотрела, как на бумаге проступают очертания: серый зал, три фигуры в мантиях, сидящие за длинным столом. И Максим, стоящий перед ними. Из его груди тянулась тонкая фиолетовая нить — к спирали на краю листа. К Миле.

— Я буду с ним, — сказала девочка. — Через нить. Я не смогу помочь силой. Но я смогу… держать. Как он держит меня. Чтобы он знал: он не один.

Анна смотрела на рисунок, на нить, на дочь, и чувствовала, как слёзы подступают к глазам.

— Ты сможешь?

— Должна, — Мила подняла глаза. — Потому что он — мой папа. И я его держу. Всегда.

---

Мир Максима. Академия Нексус. Зал Испытаний. Полдень.

Зал был меньше, чем Чёрный Зал Тренировок, но давил сильнее. Высокие своды, тёмные стены, три массивных кресла за длинным каменным столом. В креслах сидели трое.

Мастер Вэллар — Начертатели. Сухой, сгорбленный старик с глазами, горящими холодным, аналитическим огнём. Его пальцы, длинные и тонкие, постоянно двигались, будто плели невидимые руны.

Мастер Тэйн — Тьма. Женщина с лицом, скрытым под капюшоном. Только глаза светились в темноте — глубокие, фиолетовые, как сама Бездна. От неё веяло холодом и древней силой.

Мастер Корвус — Боевая магия. Огромный, плечистый мужчина с лицом, пересечённым шрамами. Его взгляд был тяжёлым, оценивающим, как у человека, который видел сотни боёв и знал цену слабости.

Зориан стоял в стороне, у стены, сливаясь с тенями. Его присутствие ощущалось, но не давило. Он был наблюдателем.

Максим стоял перед комиссией, выпрямив спину, сжав кулаки. Тьма внутри ворочалась, недовольная вниманием чужих, враждебных глаз. Перстень холодил палец, напоминая о контроле.

— Адепт Петров, — голос Мастера Вэллара прозвучал сухо, как шелест пергамента. — Вы зачислены на спецкурс «Наследие Древних» по рекомендации Мастера Зориана. Сегодня вы должны доказать, что достойны этого места. Покажите контроль.

Максим кивнул. Закрыл глаза. Собрал боль, страх, гнев. Спрессовал в иглу. Выпустил.

Тонкая фиолетовая нить замерцала над его ладонью — ровная, острая, стабильная.

— Неплохо, — прокомментировал Мастер Корвус. — Для новичка. Но это без давления. Посмотрим, как ты держишь удар.

Он поднял руку. Максим почувствовал, как воздух вокруг сгустился, стал тяжёлым, давящим. Невидимая сила навалилась на плечи, пытаясь пригнуть к земле, раздавить.

Игла дрогнула. Тьма внутри взревела, рванулась наружу. Максим стиснул зубы, вцепился в контроль, не давая ей вырваться.

— Держит, — заметил Мастер Вэллар. — Добавьте.

Мастер Тэйн подняла руку. Холод — не физический, а ментальный — проник в сознание Максима. Он услышал шёпот. Голоса. Те самые, из Топей. «Ты не вернёшься». «Она забудет тебя». «Ты — монстр».

Игла замигала, готовая погаснуть. Страх — настоящий, животный — захлестнул его. Но Максим держал. Вспомнил Милу. Её рисунок. Её слова. «Я держу тебя, папа».

И в этот момент он почувствовал тепло. Тонкое, едва уловимое, но такое знакомое. Нить. В груди. Она пульсировала — слабо, но настойчиво. Как второе сердце. Как напоминание.

«Я здесь. Я с тобой. Держись».

Мила. Она была с ним. Через нить. Через миры.

Максим выдохнул. Игла выровнялась. Стала ярче. Острее. Тьма внутри успокоилась, признав его власть.

Трое мастеров переглянулись.

— Достаточно, — произнёс Мастер Вэллар. — Контроль стабилен. Реакция на давление — адекватная. Прогресс очевиден.

— Согласен, — кивнул Мастер Корвус. — Из него выйдет толк.

Мастер Тэйн молчала. Только её фиолетовые глаза светились в темноте, изучая Максима.

— Адепт Петров, — сказала она наконец, и её голос прозвучал тихо, но весомо. — Вы прошли испытание. Но запомните: Тьма — не инструмент. Она — живая. Она будет испытывать вас каждый день. Каждый час. И однажды вы можете не справиться. Готовы ли вы к этому?

Максим посмотрел ей в глаза.

— Готов, — ответил он. — Потому что у меня есть ради кого справляться.

Мастер Тэйн медленно кивнула.

— Тогда продолжайте. Спецкурс за вами. Не разочаруйте.

Максим поклонился и вышел. В коридоре его ждал Шипяга, нервно постукивающий лапками по камню.

— Ну что?! — прошипел он. — Прошёл?!

— Прошёл, — Максим усмехнулся. — Спецкурс за мной.

— Отлично! — паук подпрыгнул. — Тогда идём праздновать! У меня в заначке есть сушёный жук. Очень старый. Очень вонючий. Самое то для такого случая!

Максим засмеялся — устало, но искренне.

— Идём. Только сначала… мне нужно кое-что сделать.

Он закрыл глаза. Сосредоточился. И послал импульс по нити — тёплый, благодарный.

«Спасибо, солнышко. Я справился. Благодаря тебе».

И где-то далеко, в другом мире, Мила улыбнулась, прижимая к груди альбом.

— Я знаю, папа. Я всегда с тобой.

Вкладка 28