Anastasia Ponamareva – Спираль. Пробуждение Тьмы (страница 39)

Шипяга сидел на столе, чистил лапки и ворчал:

— Три минус балла, хозяин. Три! За одно утро! Такими темпами ты вылетишь из Академии раньше, чем научишься держать эту проклятую иглу. И куда мы пойдём? Обратно в Топи? К гиенотварям? У них, знаешь ли, чувство юмора отсутствует напрочь. Только жрать и размножаться. Скукотища.

— Я исправлю, — Максим поморщился, поправляя компресс. — Это только первая тренировка. Зориан сказал, что прогресс есть.

— Прогресс! — паук фыркнул. — Он сказал «игла кривая, туповатая, но есть». Это не прогресс, это диагноз. Как «жить будет, но родить не сможет». Вдохновляет, ничего не скажешь.

Максим хотел ответить, но в дверь постучали. Не три резких удара Зориана. Не скребущийся стук Борка. Два неуверенных, почти робких стука.

— Войдите, — сказал Максим, насторожившись.

Дверь приоткрылась. В щель просунулась голова Кая Верна — взъерошенная, с прилипшими ко лбу мокрыми волосами и очками, съехавшими на кончик носа.

— Петров? Ты живой? — прошептал он, оглядываясь по сторонам, будто за ним гнались все демоны Преисподней. — Можно? Я на минуту. Только спрятаться.

— Заходи, — Максим кивнул на табурет.

Кай юркнул внутрь, плотно закрыл дверь и прижался к ней спиной, тяжело дыша.

— Борк, — выдохнул он. — Опять. Сказал, что я «слишком громко думаю» и «нарушаю акустический покой подвала». Минус балл! Представляешь?! За мысли! Он что, мысли читает?!

— Он гоблин, — пожал плечами Максим. — Они все немного… с причудами. Садись, не стой у двери. Шипяга, подвинься.

Паук неохотно переполз на край стола, уступив Каю место. Тот сел, нервно поправил очки и уставился на Максима.

— Ты какой-то… помятый, — заметил он. — Зориан?

— Он самый, — Максим кивнул. — Тренировка. Первая. Будет ещё много.

Кай сглотнул.

— Я слышал, он тебя лично взял. На спецкурс. «Наследие Древних». Это правда?

— Правда, — Максим не видел смысла скрывать. Слухи в Кривом Шпиле расползались быстрее, чем плесень по стенам.

Кай помолчал, теребя край своей серой робы. Потом поднял глаза — в них была смесь страха, любопытства и чего-то ещё. Зависти? Восхищения?

— Ты… ты не простой болотник, да? — спросил он тихо. — Я слышал, что говорили о тебе после Зеркала. Что твоя Тьма… пахнет по-старому. По-жуткому. Как из склепов. И Зориан это почуял. Поэтому взял тебя.

Максим смотрел на него, не отвечая. Маска Лёхи Петрова требовала отрицать, прикидываться простачком. Но что-то в глазах Кая — искренний страх, смешанный с отчаянной надеждой на союзника — заставило его ответить иначе.

— Я не простой, — сказал он. — Но и не враг. Я просто хочу выжить. И вернуться домой.

Кай кивнул, будто ожидал именно этого ответа.

— Я так и думал, — прошептал он. — Ты… ты не такой, как они. — Он мотнул головой в сторону двери, имея в виду «золотую свору». — Ты настоящий. И я… я хочу помочь. Если смогу.

— Чем?

— Информацией, — Кай оживился, его глаза заблестели. — Я слышу многое. Люди думают, что я просто напуганный дурак, и не стесняются говорить при мне. А я запоминаю. Всё. Кто с кем, кто против кого, кто что замышляет. Это мой… дар. Не магический. Просто… выживание.

Максим задумался. Информация — это сила. Особенно здесь, в Академии, где интриги плелись на каждом углу.

— Хорошо, — сказал он. — Расскажи, что знаешь. О Дартморе. Об Эльбридж. О Зориане. Обо всём.

Кай просиял. Он придвинулся ближе и зашептал, быстро, сбивчиво, но очень подробно. Максим слушал, запоминая каждое слово. Шипяга на столе навострил все восемь глаз — информация была его стихией.

Через час, когда Кай ушёл, Максим остался сидеть в темноте, переваривая услышанное. Картина складывалась тревожная. Дартмор не просто ненавидел его — он искал способ уничтожить, но не физически, а социально. Выдавить из Академии, опозорить, лишить баллов. Эльбридж плела сеть, в которую должны были попасться все «серебряные» выскочки, включая Максима. А Зориан… Зориан был загадкой. Даже Кай ничего не знал о его прошлом. Только слухи: что он был кем-то великим, но потерял всё. И теперь служит Академии, как цепной пёс.

— Интересно, — прошептал Шипяга. — Очень интересно. Этот Зориан… он пахнет старой болью. И старой целью. Он не просто так тебя взял, хозяин. Он что-то ищет. Или кого-то ждёт.

— Меня? — спросил Максим.

— Возможно, — паук задумчиво пошевелил лапками. — Или того, кто в тебе. Второй слой. Первый Наследник. Тот, кто спит и просыпается. Может, Зориан знает его. Может, даже ищет встречи.

Максим сжал перстень. Две спирали слабо светились в темноте.

— Тогда я должен быть готов, — сказал он. — Ко всему.

---

Мир Анны. Тот же вечер.

Мила сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в темноту. Альбом лежал рядом, закрытый. Она не рисовала. Она слушала.

— Мам, — позвала она, когда Анна вошла в комнату. — Папа сегодня узнал что-то важное. О своём наставнике. О том, что он… не просто учитель. Он ждёт. Как и мы.

Анна села рядом, взяла дочь за руку.

— Чего он ждёт?

— Не знаю, — Мила покачала головой. — Но это связано с тем, что в папе. С древней Тьмой. Он хочет… встретиться с ней? Или с тем, кто её принёс. Я не понимаю. Но это опасно. Очень опасно.

— Для папы?

— Для всех, — Мила подняла глаза. — Если они встретятся… может случиться что-то страшное. Или что-то великое. Я не вижу. Только тени. Много теней.

Анна прижала дочь к себе. За окном выл ветер, раскачивая голые ветки тополя. Где-то там, за гранью реальности, её муж шёл по лезвию ножа. А здесь, в обычной квартире, её дочь видела то, что не видели взрослые. И готовилась к битве.

— Мы справимся, — прошептала Анна. — Вместе. Всегда вместе.

Мила кивнула. И снова взяла карандаш. На этот раз она рисовала не щит. Она рисовала дверь. Огромную, состоящую из света и тени. И человека, стоящего перед ней. Максима.

— Он дойдёт, — сказала она. — Я знаю. Просто нужно время. И вера.

Вкладка 27

Глава 27. Испытание

Мир Максима. Академия Нексус. Чёрный Зал Тренировок. День.

Максим стоял в центре серого куба, тяжело дыша. Пот заливал глаза, мышцы дрожали от перенапряжения, а в ушах всё ещё звенело от последнего удара Зориана — невидимого, холодного, точного.

— Игла, — произнёс Зориан, и его голос прозвучал как всегда ровно, без эмоций. — Держать. Тридцать секунд. Боль. Страх. Гнев. В игле. Без расплескивания. Начали.

Максим закрыл глаза. Сжал кулаки. Боль в запястье — тупая, ноющая, ставшая уже привычной. Страх — липкий, холодный, сжавшийся в комок где-то под сердцем. Гнев — горячий, рвущийся наружу, направленный на этого ледяного демона, на Академию, на самого себя.

Он собрал их вместе. Спрессовал в одну тонкую, острую иглу. И удержал.

Секунда. Две. Три.

Игла дрожала, пыталась распасться, но он держал. Стиснув зубы, вцепившись волей в этот хрупкий конструкт.

Десять секунд. Пятнадцать.

Пот выступил на лбу, скатываясь по виску. Руки дрожали. Тьма внутри ворочалась, недовольная, но подконтрольная.

Двадцать. Двадцать пять.

Игла стала тоньше, острее. Он чувствовал её — как продолжение себя. Как оружие, которое он создал из собственной боли.

Тридцать.

— Достаточно, — голос Зориана разрезал тишину. — Лучше. Значительно. Игла остра. Контроль стабилен. Топливо не расплескано. Минус балл аннулирован.

Максим выдохнул, опуская руки. Игла растаяла, оставив после себя приятную пустоту. Он чувствовал себя выжатым, но… довольным. Впервые за долгое время — по-настоящему довольным.

— Сегодня — последняя тренировка перед испытанием, — продолжил Зориан, и Максим напрягся. — Завтра. Полдень. Зал Испытаний. Ты покажешь, чему научился. Не мне. Комиссии.