Anastasia Ponamareva – Спираль. Пробуждение Тьмы (страница 4)

Максим остановился, чтобы перевести дух, и заметил, что его руки дрожат. Не от холода — от слабости. И от голода. Когда он ел в последний раз? Вчера вечером? Или позавчера? Он не помнил. Жизнь геодезиста состояла из бесконечных перекусов на ходу, и приёмы пищи сливались в один непрерывный, безвкусный поток.

— Если здесь есть кристальные деревья, — рассуждал он вслух, пробираясь через заросли, — может, есть и кристальные яблоки? Или хрустальные орехи? Что-то, что можно съесть и не умереть?

Лес молчал. Только звон листьев и его собственное дыхание.

Он вышел к небольшому ручью. Вода в нём была неестественно прозрачной — такой, что видно было каждый камушек на дне. Но течения не было. Вода просто стояла, как в аквариуме, и от неё исходил всё тот же сладковатый, тревожный запах.

Максим наклонился, зачерпнул ладонью. Поднёс к лицу.

— Пить или не пить? — спросил он у ручья. — Вот в чём вопрос. Ты меня убьёшь или дашь сил?

Ручей не ответил. Вода в ладони была ледяной — до ломоты в пальцах.

Максим вылил её обратно.

— Позже. Когда совсем прижмёт. Я ещё не настолько отчаялся.

Он двинулся дальше.

Через полчаса блужданий он наткнулся на странное место.

Поляна. Идеально круглая, как будто вырезанная по циркулю. В центре — камень. Огромный, чёрный, отполированный до зеркального блеска. И на его поверхности — спираль. Такая же, как на рисунке Милы. Такая же, как на его запястье, когда он...

Максим замер. Он медленно закатал рукав куртки.

На коже, чуть выше пульса, красовалась фиолетовая спираль. Пульсирующая. Живая.

— Чёрт, — выдохнул он. — Чёрт, чёрт, чёрт.

Он не помнил, когда она появилась. Не помнил, чтобы её рисовал. Она просто была. Как будто всегда там была, просто он не замечал.

Максим коснулся спирали пальцем. Она была тёплой. И пульсировала в такт сердцу. Или сердце пульсировало в такт ей?

— Мила, — прошептал он. — Что ты со мной сделала?

Ответа не было. Только звон кристальных листьев и его собственное, сбившееся дыхание.

Он опустил рукав и пошёл дальше.

Гора приближалась медленно, неохотно, как будто не хотела, чтобы он дошёл.

Максим спотыкался о корни, падал, поднимался и снова шёл. Мысли путались, скакали с одного на другое. Он думал об Ане — как она там, одна, с Милой. Думал о работе — объект, наверное, уже отсняли без него. Думал о трёх рублях, которые сэкономил бы на бензине, если бы заправился вчера.

«Три рубля. Я рисковал жизнью ради трёх рублей. И вот результат. Я в кристальном лесу, с фиолетовой спиралью на руке, иду к горе, которой нет на картах. Браво, Максим. Просто браво».

Он усмехнулся. Горько, цинично. Как всегда.

Внезапно впереди мелькнул свет. Жёлтый, тёплый, человеческий. Избушка. С распахнутым окном, откуда струился дымок.

— Ну, наконец-то, — выдохнул Максим. — Цивилизация.

Он побежал, спотыкаясь, не замечая, как колючки рвут джинсы. Влетел в дверь, хватая ртом воздух.

Внутри пахло травами и воском. У печи стояла старуха, помешивая котёл. Её платье было сшито из лоскутов мха, а в глазах светились зелёные искорки.

— Заблудился, путник? — она улыбнулась, и во рту блеснули клыки.

Максим отшатнулся, ударившись о притолоку.

— Ты кто?

— Хозяйка, — старуха усмехнулась. — А ты — червь, влезший в мой сад. Вопрос в том, живой или мёртвый.

— Я живой, — Максим выпрямился, стараясь не смотреть на её клыки. — Насколько это возможно в кристальном лесу.

— Живой, говоришь? — старуха подошла ближе, принюхалась. — Пахнешь страхом. И тоской. И... — она склонила голову набок. — Странной нитью. Фиолетовой.

Она протянула руку к его груди. Максим отшатнулся.

— Не трогай.

— И не собиралась, — старуха фыркнула. — Не люблю чужие игрушки. Но тебя привела сюда не я. И не моя воля.

— А чья?

— Твоей дочери, — она усмехнулась. — Или той, кто держит тебя на ниточке.

Максим замер.

— Откуда ты знаешь про дочь?

— Я знаю многое, червь. И мало что из этого тебе понравится. — Она указала на стул. — Садись. Есть будешь?

— Нет.

— Зря. В этом мире еду получают трудом. А у тебя впереди много работы.

— Какой работы?

— Той, что вернёт тебя домой, — старуха усмехнулась. — Или убьёт. Посмотрим.

Максим сел. Потому что ноги не держали. И потому что выбора у него не было.

— Меня зовут Весняна, — сказала старуха, помешивая котёл. — А это — Шипяга.

С потолка спустился паук. Огромный, чёрно-оранжевый, с восемью глазами-бусинами.

— Червь, — прошипел он. — Воняет.

— Взаимно, — ответил Максим.

Паук замер. Потом повернулся к Весняне.

— Мне нравится этот. Можно его съесть позже?

— Позже, — кивнула старуха. — Но не сейчас. Сначала — работа.

Максим сжал кулаки.

— Какая работа?

— Учиться, — Весняна указала на полку с книгами. — Выживать. И платить.

— Платить чем?

— Кровью, — она усмехнулась. — Свободой. Частью души. И, возможно, чёрным юмором. У тебя его много — сойдёт за проценты.

Максим хотел возразить, но передумал.

— Когда начинаем?

— Уже, — Весняна швырнула ему книгу. — «Основы выживания в иномирье для самоубийц». Глава первая. Читать вслух. И не ныть.

Максим открыл книгу. Руны плясали перед глазами, но постепенно складывались в знакомые буквы.

— «Не верь никому, даже себе, — прочитал он. — Особенно себе».

— Хорошее начало, — кивнула Весняна. — Продолжай.