Anastasia Ponamareva – Корона в колтунах (страница 1)
Anastasia Ponamareva
Корона в колтунах
Вкладка 1
Глава 1. Идеальное утро короля
Солнечный зайчик — дерзкий, наглый, как уличный котёнок, понятия не имеющий о святости чужого сна — прокрался сквозь листву старого клёна и плюхнулся прямиком мне на нос.
Я даже глаз не открыл. Только брезгливо дёрнул мордой.
Наглая штучка. Ослепляет. Мешает королю дремать. Знать не знает о святости послеполуденного сна. Надо будет издать указ — «О недопустимости солнечных зайчиков на территорию королевской особы». Под страхом… ну, под страхом моего недовольства. А это, скажу я вам, страшная кара. Даже страшнее, чем пустой миской по голове.
Я лениво перевернулся на спину. Подставил солнцу брюхо. Пушистое. Белоснежное. Истинный символ королевской роскоши, сытости и того, что жизнь удалась. Живот у меня, кстати, не просто белоснежный — он официально объявлен зоной особой королевской неприкосновенности. Гладить разрешается только по предварительной записи и исключительно чистыми руками. Лена правила знает. Старшие прислужники — не всегда. За что и получают лёгкий укус в назидание. Так, профилактически.
Я раскинулся на своём любимом подоконнике в гостиной. Широком. Тёплом от батареи. Идеальном стратегическом пункте для наблюдения за владениями. Два этажа просторного дома, уютно встроенного в опушку леса — всё это моё неоспоримое королевство. Двенадцать килограммов мускулистой кошачьей мощи, облачённых в роскошную, густую шубу цвета осеннего костра. Пара гипнотических жёлтых глаз, способных заморозить мышь на расстоянии. Скипетр заменяет хвост-труба. Державу — любимый мячик с погремушкой. Я иногда, в минуты королевской слабости, гоняю его по коридору. Тайно. Ночью. Чтобы никто не видел. Потому что короли не играют. Короли тренируют рефлексы.
Мои подданные — двуногие, именующие себя «семьёй». Двое старших — вечно заняты чем-то невероятно скучным. «Работа», кажется, их вечный клич. Идиотский ритуал — пялиться в светящийся прямоугольник часами. И Лена. Моя верная подданная. Слуга. Источник тепла. Лучших почесываний за ухом и тайных подачек со стола. Моя Лена.
Её запах — смесь яблочного шампуня, свежей травы и чего-то неуловимо тёплого, родного. Для меня это аромат дома. Аромат безопасности. Аромат «всё хорошо, можно спать дальше, я на посту, всё под контролем».
Идеальное утро, — думаю я, лениво потягиваясь и выпуская когти-кинжалы. Впиваюсь ими в мягкую подушку подстилки с глубоким удовлетворением. Тишина. Покой. Солнечная дань. И осознание, что весь этот мир — от подоконника до дальней миски с кормом — принадлежит мне. Включая этот назойливый зайчик. Надо будет завтра приказать Лене задернуть шторы. Или нет. Тогда же не будет солнца. Противоречивый указ… оставлю как есть. Я милостив. Сегодня.
Мой взгляд лениво скользит по залитому саду — и вдруг зацепляется за движение у старого забора.
Тузик.
Соседский пёс-увалень. Добродушный, как плюшевый медведь. Копошится у корня старой яблони, вынюхивает прошлогоднюю падаль. Хм, Тузик. Неплохой парень. Для пса. Знает своё место — за забором. Иногда, в порыве королевской щедрости, позволяю ему поваляться на моей траве. Милость должна быть ощутимой и, желательно, засвидетельствованной вилянием хвоста. Он виляет исправно. Засчитывается.
Я снисходительно мурчу, вибрируя всем телом. Тузика я ценю. Он не лезет с глупыми играми в догонялки. Не пытается гоняться за моим хвостом. Не требует внимания. Просто виляет обрубком и смотрит преданными, немного тупыми глазами. Идеальный подданный-вассал.
Совсем другое дело — та бесцеремонная стая бродяг, что попыталась прошлой осенью нагрянуть в мои владения!
Ха! Показал я им, где раки зимуют! Мои когти, грозный рык в три горла и стратегическая позиция на крыше сарая — лучшее оружие против незваных гостей. Им повезло, что Лена вовремя выбежала и позвала меня внутрь, а то бы их перья разлетелись по всему кварталу! Не то чтобы у них были перья. Но звучит угрожающе. А главное в битве — правильно подать себя.
Воспоминание о той славной победе согревает, разгоняя остатки утренней зевоты.
Обязанности короля — они такие. Обширные. Почётные. Требуют постоянной бдительности. Я мысленно перебираю их, успокаиваясь и утверждаясь в собственной значимости.
Первое и самое важное — патрулирование границ. Каждое утро и вечер я совершаю обход территории по периметру. Чужие коты? Немедленное изгнание с конфискацией всего нажитого — мышей, птиц, удачных мест для лежки. Собаки, кроме Тузика — тот исключение по личному распоряжению, — встречают устрашающий вид на границе, предупредительный рык, переходящий в утробное ворчание, если нарушитель оказывается глух и не понимает намёков. Птицы, дерзко садящиеся на мой забор или, того хуже, на мою крышу? Суровый взгляд из окна. Взгляд, от которого у них должны поджиматься лапки. Небо — ваше, земля — моя. Не путать. И запомните: карниз слева от кухни — тоже моя юрисдикция. Я его маркировал лично.
Вторая обязанность — охота. Мыши в подвале? Позор хозяйству! Я их молниеносно выследил и извёл в первую же неделю своего правления. Операция «Чистый подвал» прошла блестяще — ни одного хвоста, ни одного шороха. За что старшие прислужники были награждены правом спать на своих кроватях — а не на полу, как я поначалу планировал. Зазевавшиеся воробьи у кормушки Лены? Увы, слишком проворны и мелки. Но мухи! Ах, мухи… Идеальные летающие закуски! Азарт погони! Тренировка реакции! И защита Лены от их назойливого жужжания — двойная польза и королевское развлечение. А главное — они не защищены никакими указами о защите животных. Я проверял. Лена говорила что-то про «экосистему», но я сделал вид, что не понял. Иногда полезно быть просто котом.
Я смачно причмокиваю, вспоминая вчерашнюю сочную добычу. Жирная, ленивая муха. Поймана прямо над тарелкой старшего прислужника-мужчины. Он даже не заметил. Профи.
Третье — контроль качества. Пища в миске — только отборное мясо или лучший корм из золотой банки. Никаких «эконом-вариантов»! Я не нищий! Всё тщательно проверяется личным обнюхиванием и дегустацией — на запах, консистенцию и соответствие высочайшим стандартам. Чистота воды удостоверяется личным лаканием: вода должна быть прохладной, свежей, без примесей хлорки и, желательно, без привкусов. Просто вода. Мягкость дивана, где я восседаю рядом с Леной во время её вечерних ритуалов с мерцающим ящиком — они называют это «телевизор», хотя никаких телег я там не видел, — неоднократно тестируется разными частями тела. Животом. Спиной. Особенно вмятиной под голову. Температура солнечного пятна на полу регулируется открытием или закрытием глаз. Старшие прислужники стараются. Молодцы. Заслужили право находиться в моём присутствии. Но иногда кладут мою подстилку не тем боком. Это заслуживает отдельного указа о недопустимости халатности.
И наконец, четвёртое — верховное судейство. Ссоры двуногих пресекаются моим громким, неодобрительным «Мрррау!». Этого хватает, чтобы остановить даже самый жаркий спор о политике или о том, кто не вынес мусор. Слишком шумные игры Лены с её подружкой? Останавливаются моей внушительной тушей, улегшейся прямо на игрушку или игровое поле. Порядок превыше всего. Шум — враг королевского покоя. Если я сплю — спят все. Это не обсуждается.
Единственное, что омрачает моё безупречное королевское существование — Салон.
Раз в месяц происходит немыслимое. Меня заманивают в ненавистную переноску-тюрьму. Я называю её «вагоном для перевозки особо опасных преступников». Хотя сам я не особо опасен. Просто очень недоволен. И везут меня в специальное заведение. Там тётки в белых халатах, пахнущие чужими кошками и антисептиком, дерзают!
Они моют мою священную шерсть какими-то шипучими, холодными зельями. Они трут моё тело щётками, которые, по моему твёрдому убеждению, сделаны из шерсти моих заклятых врагов. Они сушат меня ужасным, ревущим феном — звук, достойный ада и способный разбудить мёртвую мышь. И чешут, как какую-то дворнягу, вычёсывая колтуны, которые я, между прочим, сам нажил честным трудом — валяясь на диване.
Унижение! Глумление над монаршей особой! Пытки! Настоящие пытки! Я всё запоминаю. Я составлю список имён. Я буду мстить. Медленно и со вкусом.
Но… я неохотно признаю, зарывая морду в лапы и закрывая глаза от стыда, — чистая, блестящая шерсть, льющаяся как огненный водопад… это… прилично. Для короля. И Лена потом так радуется — гладит, целует в нос, шепчет, какой я красавец, называет «мой царь, мой пушистый повелитель». Ладно. Ради её улыбки можно и потерпеть. Но только ради неё. И в следующий раз я укушу ту тётку с феном. Обязательно укушу. Или хотя бы громко зашиплю. Для острастки.
Я привык. Сношу с видом мученика, терпящего неизбежное зло ради высшего блага — своего великолепия и её радости. Но вернусь — потребую двойную порцию самого отборного мяса в качестве компенсации морального ущерба. И спать на её подушке. Весь день. А ночью… ночью я буду гонять по коридору мячик. Громко. Пусть знают, что обижать королей дорого.
---
Дверь распахивается с грохотом, не достойным королевских покоев.
Лена врывается в комнату. Запыхавшаяся. Растрёпанная. С огромным, набитым до отказа рюкзаком, который волочится по полу.