Anastasia Ponamareva – «Дистиллят». Книга тишины (страница 12)
Я встала, подошла к окну. На улице было людно — необычно для раннего утра. Люди стояли группами, показывали друг другу что-то на телефонах, смотрели в небо.
Я включила старый телевизор, который достался мне от прежних жильцов. На экране — диктор в строгом костюме, с серьёзным лицом.
«…специальное заявление правительства. С сегодняшнего дня вводится обязательная регистрация всех граждан, обладающих магическими способностями. Каждому будет присвоен индивидуальный номер — лицензия, определяющая уровень дара. Пункты тестирования открыты во всех районах города. Граждане, уклоняющиеся от регистрации, будут привлечены к ответственности…»
Я выключила телевизор. Руки дрожали.
Вот оно. То, о чём говорил Агафон. То, к чему я готовилась, сама не зная.
Я оделась, вышла на улицу. Город бурлил. Люди обсуждали новость, спорили, смеялись, плакали. У некоторых я видела слабое свечение вокруг головы — голубоватое, серебристое, золотистое. У других — ничего.
Я не знала, есть ли у меня это свечение. У меня не было зеркала.
Я пошла к заброшенной аптеке. К «Дистилляту».
Агафон ждал меня у входа. Он стоял, опираясь на трость, и смотрел на небо. Две луны висели над городом, но теперь вторая казалась ярче. Почти такой же яркой, как первая.
— Вы знали, — сказала я вместо приветствия.
— Знал, — ответил он, не оборачиваясь. — Знал, что этот день настанет.
— Что мне делать?
Он повернулся ко мне. В его глазах не было тревоги. Только спокойствие. И что-то ещё — гордость?
— То, что ты умеешь лучше всего. Слушать тишину. И помогать тем, кто потерялся.
Он протянул мне ключ. Старый, ржавый, с деревянной биркой, на которой было выгравировано одно слово: «Дистиллят».
— Это твоё место, Мариэлла. Твой дом. Открывай.
Я взяла ключ. Он был тёплым, будто его только что согрели в ладонях.
Вставила в замок. Повернула.
Дверь открылась.
Внутри пахло пылью, старым деревом и чем-то ещё — неуловимым, как обещание.
Я шагнула внутрь. Агафон — за мной.
— С чего начнём? — спросила я.
— С самого начала, — ответил он. — С первой бутылки «Утренней росы».
Я улыбнулась. Впервые за этот безумный день.
— Тогда начнём.
Так закончился мой последний обычный день.
И началась новая жизнь.
Вкладка 11
Глава 9. Две луны
Мариэлла, Валера, Агафон, Мия, Лана
«В ту ночь мы все увидели одно и то же. Но каждый — по-своему».
Мариэлла
---
Мариэлла
Я стояла у окна своей квартиры и смотрела, как небо меняется.
Это началось сразу после заката. Сначала просто стемнело, как обычно. Зажглись первые звёзды — бледные, робкие, будто они тоже не знали, что будет дальше. Потом взошла луна. Обычная, желтоватая, в кратерах — та самая, что светила мне всю жизнь.
Я уже собиралась отойти от окна, когда воздух дрогнул.
Это было похоже на мираж в пустыне — марево, колышущееся над горизонтом. Только здесь марево было не от жары, а от чего-то другого. От напряжения. Будто сама реальность натянулась, как струна, и вот-вот лопнет.
А потом появилась она.
Вторая луна.
Маленькая, бледная, почти прозрачная. Она выплыла из-за горизонта медленно, торжественно, и заняла место рядом с первой. А потом начала вращаться. Медленно, плавно, как в вальсе. Вокруг первой луны, как преданный спутник.
Я стояла и смотрела. Слёзы текли по щекам, но я не замечала их. Внутри меня что-то пело. Что-то, что спало всю жизнь и теперь проснулось.
Тишина.
Она больше не была убежищем. Она была ответом.
Я не знала, что будет дальше. Но знала одно: мир изменился навсегда. И я вместе с ним.
---
Валера
В ту ночь я не спал.
Бессонница была моей старой подругой — она приходила каждый раз, когда внутри что-то менялось. Я лежал на раскладушке в съёмной комнате, смотрел в потолок и слушал, как за стеной ругаются соседи. Он кричал, она плакала, что-то разбилось — кажется, тарелка.
А потом вдруг наступила тишина.
Не обычная — другая. Глубокая, звенящая, будто весь мир затаил дыхание. Соседи замолчали. Машины за окном перестали шуметь. Даже ветер стих.
Я сел на кровати, прислушался. Внутри меня проснулся огонь. Не страшный, не всепоглощающий. Тёплый. Любопытный. Будто он тоже что-то почувствовал.
Я подошёл к окну и увидел.
Две луны.
Одна — обычная, знакомая с детства. Вторая — маленькая, бледная, почти прозрачная. Она вращалась вокруг первой, и в этом движении было что-то завораживающее. Что-то правильное.
Я стоял и смотрел, и мои пальцы начали светиться. Слабо, едва заметно. Но я знал: это мой ответ. Моя магия узнала вторую луну. Признала её своей.
Я не знал, что это значит. Но чувствовал: теперь всё будет по-другому.
---
Агафон
Я сидел на фундаменте старого дома, под яблоней, и ждал.
Я знал, что эта ночь настанет. Знал с тех пор, как почувствовал первую трещину в ткани реальности. Знал, что граница не выдержит. Что миры соприкоснутся. Что магия выйдет наружу.
Но одно дело — знать. Другое — видеть.
Когда небо дрогнуло, я затаил дыхание. Ткань реальности пошла волнами, как вода от брошенного камня. Трещины, которые я видел неделями, разошлись, и сквозь них хлынул свет. Не яркий, не слепящий — мягкий, серебристый, как лунный. Он залил небо, затопил звёзды, и на мгновение мне показалось, что мир исчез, растворился в этом свете.
А потом свет схлынул, и я увидел.
Две луны.