Anastasia Ponamareva – Авдей. Шах и Мат (страница 9)

— Раск, левый фланг! Дарс — прикрой!

Раск ушёл в перекат, снял одного выстрелом в голову. Дарс прикрыл его, выпустив короткую очередь, которая заставила Авдеев пригнуться. Крильты работали слаженно — они знали своё дело. Ещё двое Авдеев упали.

Я пошёл вперёд. Медленно. Неотвратимо. Каждый мой шаг отдавался эхом в гулком коридоре. Авдеи стреляли, но их руки дрожали, и заряды уходили мимо. Они знали, кто я. Они слышали истории. И теперь истории шли на них.

Один из Авдеев — молодой, с нашивками капитана — бросился на меня, активировав Клосс. Его аура вспыхнула, как факел. Я перехватил его руку на замахе, сломал в локте и отбросил в стену. Тело сползло на пол и осталось лежать неподвижно.

Последний Авдей попытался бежать. Я догнал его у двери.

Через четыре минуты десять Авдеев лежали на полу. У нас — двое раненых крильтов. Не смертельно. Один держался за бок, куда попал осколок, второй перевязывал плечо. Оба оставались в строю.

Я подошёл к главной консоли. Взломал её. Орудийные платформы одна за другой перешли в спящий режим. Щиты базы рухнули. Где-то внизу, в главном шлюзе, Ксанта поняла, что её переиграли.

— Тейн, база ослепла. Начинай.

Основной флот ударил через десять минут. «Непокорный» и две эскадры ворвались в систему. Фрегаты Ксанты, оставшиеся без прикрытия, пытались отбиваться. Первый взорвался после прямого попадания в реактор. Синевато-зелёное пламя рванулось в пустоту, осыпая пространство обломками. Второй пытался уйти, но три эсминца зажали его в клещи. Третий сдался.

Но «Возмездие» ушло.

Я стоял у панорамного иллюминатора командного центра. Флагман Ксанты — повреждённый, дымящийся — выходил из прыжка на дальней границе системы. Она снова ушла. Бросила базу, бросила фрегаты, сохранила флагман.

Раск вошёл в командный центр. Его броня была в крови — чужой. Он стянул шлем и вытер лоб.

— Архивный отсек. Ксанта была там. Данные скопированы. Оригиналы на месте.

— Значит, она получила то, за чем шла.

— Так точно.

— Пленные?

— Двадцать три человека. Солдаты Совета.

Я смотрел на иллюминатор. Где-то там, на нижних палубах, мои солдаты уже праздновали победу. Пленные женщины — те, кого не убили при захвате, — расплачивались за поражение своих. Я не вмешивался. Это была часть войны.

— Половину отпустить, — приказал я. — Пусть расскажут, что здесь произошло. Пусть знают: если я прихожу — крепость падёт. Остальных — в дальние рудники.

— Будет исполнено.

— И ещё. Архивы. Всё, что можно скопировать — копировать. Всё, что можно вывезти — вывозить. Я хочу знать, что именно искала Ксанта.

Раск кивнул и вышел. Я остался у иллюминатора. За ним горели обломки фрегатов. Синевато-зелёное пламя лизало рваные края пробоин, и в его свете лица моих солдат казались высеченными из камня. База Эригон была взята. Но Ксанта снова ушла. И она унесла с собой данные «Проекта К-7». Я пока не знал, что это значит. Но скоро узнаю.

Глава 10. Дознание

Пленных допрашивали в бывшем лабораторном модуле.

Маркус вошёл, когда допрос уже шёл. Тейн стоял у дальней стены, скрестив руки на груди. Перед ним сидел офицер Совета — молодой тальв с разбитой губой и заплывшим глазом. Следы недавнего боя. Или не только боя — Раск умел быть убедительным.

— Он молчит, — доложил Раск. — Уже час. Ни имени, ни звания, ни номера части.

Маркус подошёл ближе. Тальв поднял голову. В его глазах был страх — густой, вязкий, с кисловатым оттенком. Но и что-то ещё. Упрямство. Он не собирался говорить.

— Имя.

Молчание.

Маркус не повторил. Вместо этого позволил ауре выплеснуться — ровно настолько, чтобы воздух похолодел. Иней побежал по металлической стене. Тальв побледнел, но выдержал.

— Вы храбры. Это редкое качество. Большинство ваших сослуживцев начинают говорить, едва я вхожу. Вы — нет. Я ценю это. Но храбрость не поможет. Я знаю, что Ксанта была здесь. Знаю, что она искала в архиве. Знаю, что она забрала данные. Единственное, чего я не знаю, — куда она направилась дальше.

Тальв усмехнулся разбитыми губами:

— Даже если бы я знал, я бы не сказал.

— Сказали бы. Рано или поздно. Вопрос только в том, сколько времени вы готовы провести в этом кресле.

Маркус кивнул Раску. Тот шагнул вперёд, достал шокер и приложил к шее тальва. Короткий разряд. Тело дёрнулось. На губах выступила пена.

— Ещё.

Второй разряд. Тальв захрипел, выгнулся дугой.

— Ещё.

Третий. Он закричал — коротко, сдавленно. Но не заговорил.

— Достаточно.

Раск убрал шокер. Маркус подошёл вплотную. Тальв тяжело дышал, голова свисала на грудь.

— Есть вещи похуже шокера. Вы слышали, что мой народ питается страхом? Это не метафора. Я чувствую ваш страх. Он острый, с металлическим оттенком. Такой бывает у тех, кто боится не за себя — за других. За семью. За детей. Вы боитесь, что если заговорите, Ксанта доберётся до них раньше, чем вы успеете предупредить. Но вы не подумали о другом: если вы не заговорите, до них доберусь я.

Тальв поднял глаза. В них был ужас — тот самый, первобытный.

— Я не стану их убивать. Убить — это быстро. Почти милосердно. Я сделаю иначе. Я найду их и буду приходить к ним каждую ночь. Не во плоти — в сознании. Я заставлю их видеть то, от чего они поседеют за неделю. Я превращу их сны в ад. И когда они сойдут с ума от страха, я расскажу им, что во всём виноваты вы. Потому что вы не захотели ответить на простой вопрос.

Тальв захрипел. Его аура — слабая, необученная — задрожала и лопнула.

— Я... я не знаю, куда она направилась. Клянусь. Она не делилась планами с младшими офицерами.

— Но вы знаете что-то ещё.

Он заколебался. Маркус ждал.

— Она искала данные. Старые исследования. Я слышал, как она говорила с капитаном «Возмездия». Она упоминала «Проект К-7». Сказала, что это может изменить ход войны.

— Что такое «Проект К-7»?

— Я не знаю. Клянусь. Она сказала только, что эти данные сорок лет пролежали в архивах. Что никто не понимал их ценности. Даже Совет. Даже Авдеи.

— Даже Авдеи. Значит, это связано с Клоссом.

— Она говорила, что Клосс можно не только изучать. Что его можно использовать. По-другому. Не так, как это делают Авдеи.

— Как именно?

— Не знаю. Но она была взволнована. Я никогда не видел адмирала Ксанту взволнованной. А тут она улыбалась. Когда улетала, она улыбалась.

Маркус выпрямился. Ксанта улыбалась. Женщина, потерявшая базу, три фрегата и полсотни солдат, улыбалась, уходя в прыжок. Это означало только одно: трофей стоил всех потерь.

— Отпустите его, — приказал он.

Раск удивлённо моргнул:

— Отпустить?

— Он рассказал всё, что знал. Остальное — не его вина. Пусть возвращается к остальным.

Раск отстегнул ремни. Тальв, шатаясь, поднялся. У двери обернулся:

— Вы не такой, как о вас говорят.

— Нет. Я хуже.

Он вздрогнул и вышел.

Маркус остался в пустом модуле. «Проект К-7». То, ради чего Ксанта рисковала флотом и базой. Он не знал, что это такое. Но теперь у него было направление поиска.