Anastasia Ponamareva – Авдей. Шах и Мат (страница 11)
Ксанта была здесь. Маркус чувствовал это. Воздух всё ещё хранил слабый, почти неуловимый отголосок её ауры — горьковато-свежий, как запах раздавленных трав. Мирты пахли иначе, чем люди или даверсы, и этот запах он запомнил.
Она работала здесь. Торопилась. Кое-где на пыли остались следы пальцев — она просматривала файлы, копировала данные. Не уничтожила оригиналы — просто сняла копии и ушла. Это была не диверсия. Это было изъятие.
Маркус прошёл вдоль стеллажей. Большинство серверов были пусты — память стёрта, данные уничтожены ещё сорок лет назад, когда проект закрыли. Но на одном из них мигал индикатор доступа. Он коснулся сенсорной панели, и экран ожил, высветив последний запрос.
Список файлов. Длинный — не меньше полусотни наименований. Все датированы одним периодом: сорок лет назад, перед самым закрытием базы. Большинство помечены грифом «секретно». Часть — «особой важности». И все до единого были скопированы.
Маркус пролистнул список. Названия файлов ничего не говорили: «Протокол 17-А», «Аномалия-4», «Данные по субъекту К-7», «Отчёт исследовательской группы Дельта». Но в самом конце списка мелькнуло слово, которое заставило его остановиться.
«Клосс».
Он открыл файл. Текст был повреждён — большая часть данных нечитаема, десятилетия не пощадили старые серверы. Но уцелевшие фрагменты говорили сами за себя.
«...извлечение Клосса из биологического носителя возможно при соблюдении протокола 17-А...»
«...субъект К-7 продемонстрировал стабильный перенос энергетической матрицы в неорганическую оболочку...»
«...побочные эффекты включают: разрушение исходного носителя, нестабильность оболочки, утечку энергии...»
«...рекомендация: закрытие проекта. Дальнейшие исследования признаны неэтичными и опасными...»
Маркус дочитал до конца. Вернулся к началу. Перечитал снова.
Извлечение Клосса. Перенос в оболочку. Сорок лет назад Совет пытался сделать то, что сейчас пытались сделать Повелители — отделить силу от носителя и поместить её в оружие. И у них почти получилось.
Почти.
Проект закрыли. Участников уничтожили. Но архивы уцелели. И Ксанта их забрала.
В дверях появился Раск.
— Обыскали базу. Всё, что можно скопировать — скопировали. Оригиналы упаковываем.
— Хорошо. Что-нибудь ещё?
— В списке персонала базы есть одно имя. Доктор Арис. Мирт. Инженер-физик. Согласно записям, он был ведущим разработчиком «Проекта К-7». Когда проект закрыли, его должны были ликвидировать вместе с остальными. Но он исчез.
— Исчез?
— Сбежал. За несколько дней до зачистки. С тех пор о нём ничего не слышно. Но ходят слухи, что он жив. Прячется где-то на окраине нейтральных секторов. Меняет станции, не выходит на связь.
— Ксанта знает о нём?
— Возможно. Если она искала данные «Проекта К-7», она могла искать и его.
Маркус задумался. Ксанта получила архивы. Но архивы были неполными — данные повреждены, протоколы утеряны. Если она хотела понять, как именно работал проект, ей нужен был тот, кто его создал. Доктор Арис.
Он был ключом. Ключом к технологии, которая могла изменить ход войны.
— Найди его, — приказал Маркус. — Подними всё: маршруты, контакты, станции. Где его видели в последний раз?
— Уже работаем. Последняя зацепка — станция «Ржавый Тупик». Дальняя окраина нейтральных секторов. Дыра, каких мало.
— «Ржавый Тупик». Хорошо. Я займусь этим лично.
— Лично? Ты уверен?
— Уверен. Готовь «Непокорный». Выступаем, как только закончим здесь.
Раск кивнул и вышел. Маркус остался в архиве. Он смотрел на мерцающий экран с обрывками данных и думал. Ксанта опередила его здесь. Но он опередит её там — на «Ржаром Тупике». И когда он найдёт доктора Ариса, старый мирт расскажет всё. Добровольно или нет.
Глава 14. Двадцать восемь суток
Маркус стоял у тактического стола в рубке «Непокорного». Голограмма сектора мерцала перед ним — звёзды, системы, линии фронтов, отмеченные алым и синим. База Эригон была взята. Ксанта ушла, но оставила след. Данные «Проекта К-7» — обрывочные, повреждённые, но достаточные для анализа.
Он изучал их уже несколько часов. Тейн молча стоял рядом, не перебивая. Старый адмирал знал: когда Маркус погружается в анализ, его лучше не отвлекать.
— Извлечение Клосса, — произнёс Маркус наконец. — Перенос в неорганическую оболочку. Они пытались создать оружие, которое не нуждается в живом носителе. И у них почти получилось.
— Почему «почти»?
Маркус развернул уцелевший фрагмент файла. Строчки поплыли над столом — обрывочные, повреждённые временем.
«...извлечение Клосса из биологического носителя возможно при соблюдении протокола 17-А...»
«...субъект К-7 продемонстрировал стабильный перенос энергетической матрицы в неорганическую оболочку...»
«...побочные эффекты включают: разрушение исходного носителя, нестабильность оболочки, утечку энергии...»
«...рекомендация: закрытие проекта. Дальнейшие исследования признаны неэтичными и опасными...»
— Побочные эффекты, — повторил Тейн. — Разрушение носителя. Нестабильность. Они убивали людей, чтобы забрать их Клосс. И создавали бомбы, которые не могли контролировать.
— Именно. Проект закрыли. Участников уничтожили. Но кое-кто выжил.
Маркус вывел на экран имя. Буквы вспыхнули над голограммой: «Доктор Арис». Мирт. Инженер-физик. Ведущий разработчик «Проекта К-7». Рядом — размытое изображение тридцатилетней давности: синеватая кожа, зелёные глаза с вертикальными зрачками, высокий лоб, тонкие губы. Лицо человека, который знал то, чего не должны были знать другие.
— Сорок лет назад, за несколько дней до зачистки, он исчез, — произнёс Маркус. — С тех пор — ни следа. Ни записи, ни контакта, ни единого подтверждённого свидетельства. Только слухи.
— Ксанта искала не только архивы, — понял Тейн. — Она искала его. Архивы повреждены. Без создателя они бесполезны. Ей нужен Арис.
— И нам тоже.
Маркус выключил голограмму. Рубка погрузилась в полумрак. Только звёзды за иллюминатором мерцали холодным, равнодушным светом.
— Подними всё, что можно: маршруты, контакты, станции. Где его видели в последний раз?
— Уже работаем. Последняя зацепка ведёт на станцию под названием «Ржавый Тупик». Дальняя окраина нейтральных секторов. Дыра, каких мало.
— «Ржавый Тупик». — Маркус запомнил название. — Готовь «Непокорный». Выступаем.
— Принято. Расчётное время — двадцать восемь суток.
— Двадцать восемь суток. Достаточно, чтобы подготовиться.
«Непокорный» ушёл в прыжок.
Переход был плавным — демпферы сработали идеально, и только лёгкая дрожь, пробежавшая по переборкам, напомнила о том, что корабль только что разорвал ткань пространства. Звёзды за иллюминатором растянулись в линии, а потом сменились безумным калейдоскопом синих и фиолетовых сполохов. Гиперпространство гудело за переборками — ровный, низкий звук, похожий на дыхание спящего зверя.
Маркус стоял у панорамного иллюминатора и смотрел на этот калейдоскоп. Двадцать восемь суток. Почти месяц до станции, о которой никто не слышал. Место, где прячутся те, кому некуда больше идти.
Рубка была пуста. Тейн ушёл проверять системы. Вахтенный офицер — молодой даверс по имени Рейк — сидел за консолью, стараясь не смотреть в сторону Главнокомандующего. Маркус не обращал на него внимания.
Он думал об Арисе. Старый мирт, который знал то, чего не знали другие. Ключ к технологии, способной изменить ход войны. Если он ещё жив. Если его не нашла Ксанта раньше.
Двадцать восемь суток. Время покажет.
---
Первые дни прошли в рутине.
Маркус не умел отдыхать — он просто переключался с одной задачи на другую. Сводки с фронта. Доклады разведки. Тактические схемы будущих операций. Тейн приносил планшеты, забирал подписанные приказы, снова приносил. Рейк сменялся с вахты. Крильты из штурмового отряда тренировались в грузовом отсеке. Где-то на нижних палубах техники латали пробоины после Эригона.
На пятые сутки Маркус вызвал Тейна в рубку.
— Что слышно об Арисе?
— Пока ничего нового. Разведка прочёсывает информаторов на «Перекрёстке» и «Вольном Причале». Но «Ржавый Тупик» — это дыра. Там нет нормальных баз данных. Всё держится на слухах.