Anastasia Ponamareva – Авдей. Шах и Мат (страница 12)

— Пусть ищут. Если Арис там, мы его найдём.

— А если его там нет? Если он уже ушёл?

— Тогда пойдём по следу. Он сорок лет прятался. Не может не оставить следов.

Тейн кивнул. Маркус снова повернулся к иллюминатору.

На десятые сутки он приказал удвоить тренировки штурмовых групп. Раск гонял крильтов в грузовом отсеке до седьмого пота. Дарс отрабатывал манёвры в симуляторе. Маркус наблюдал за ними с галереи — молча, не вмешиваясь. Он знал: когда они прибудут на «Ржавый Тупик», может понадобиться всё, чему они научились.

На пятнадцатые сутки он впервые за долгое время спустился на нижние палубы. Прошёл мимо дверей, из-за которых не доносилось ни звука — магруновая обшивка гасила любой шум. Он знал, что там происходит. Знал, что его солдаты празднуют победу над пленными с Эригона. Не вмешивался. Это была часть войны.

На двадцатые сутки он стоял в рубке и смотрел на калейдоскоп гиперпространства. Где-то там, впереди, ждал «Ржавый Тупик». И доктор Арис — если ему повезло выжить.

— Восемь суток до выхода, — доложил Тейн.

— Хорошо. Пусть разведка подготовит всё, что можно, о станции. Я хочу знать: кто там держит власть, сколько населения, какие корабли в доках.

— Уже работают.

Маркус кивнул. Восемь суток. А потом — охота продолжится.

Глава 15. Ржавый Тупик

Двадцать восемь суток истекли.

«Непокорный» вышел из гиперпрыжка на границе системы, и я увидел станцию. Она висела в пустоте — три палубы, собранные из обломков старых кораблей и скреплённые, казалось, одной лишь волей случая. Корпус покрывала ржавчина — не пятнами, а сплошным слоем, из-под которого едва угадывался первоначальный цвет. Стыковочные узлы зияли пустотой. Только пара ржавых барж, прилепившихся к докам, да старый фрегат без опознавательных знаков, дрейфующий на орбите. Мусор. Всё здесь было мусором.

Я стоял у панорамного иллюминатора в рубке. За моей спиной Тейн склонился над сканерами.

— Станция обитаема. Около трёх тысяч душ, в основном крильты и люди. Есть несколько грайтов и тальвов. Администрация отсутствует как таковая — власть держат несколько клановых семей. Патрули состоят из местных крильтов, вооружены слабо. Угрозы не представляют.

— Доктор Арис?

— Сигнатуры мирта на станции нет. Мы проверили трижды. Если он и был здесь, то покинул станцию как минимум несколько дней назад.

Я сжал зубы. Двадцать восемь суток в гиперпространстве. Почти месяц пути до этой помойки на отшибе галактики. И всё впустую.

— Куда он ушёл?

— Согласно данным, которые удалось перехватить, он отбыл на грузовом транспорте три дня назад. Пункт назначения — нейтральный сектор, система под названием «Перекрёсток». Это дальше по окраине.

— «Перекрёсток». Знаю это место. Торговая станция, побольше этой. Там он мог затеряться. Или пересесть на другой корабль и уйти ещё дальше.

Я прошёлся по рубке. Двадцать восемь суток. Арис ушёл за три дня до нашего прибытия. Если бы не задержка в Эригоне, если бы не бой с флотом Ксанты, мы бы успели. Но сейчас гадать было бессмысленно.

— Экипаж вымотан, — произнёс я. — Дальний прыжок — не прогулка. Людям нужен отдых.

Тейн кивнул:

— Согласен. Сутки на станции. Увольнительная. Пусть развеются.

— Да. Сутки. Потом — курс на «Перекрёсток». Арис далеко уйти не мог. Если он там — мы его достанем.

— Принято. Распоряжусь.

Тейн вышел. Я остался у иллюминатора, глядя на ржавую станцию. Где-то там, внизу, жили своей жизнью три тысячи душ. Они не знали, что только что на их орбиту вышел флагман Повелителей. Не знали, что Главнокомандующий смотрит на их помойку и думает, не стереть ли её с лица галактики просто ради того, чтобы выпустить пар.

Но я сдержался. Не потому что стало жаль. Потому что это было бы неэффективно. Уничтожить станцию — значит привлечь внимание. А внимание мне сейчас было не нужно. Я и так потерял почти месяц. Если Арис ушёл на «Перекрёсток», я последую за ним. Рано или поздно старый мирт где-нибудь остановится. И тогда я его достану.

А пока — пусть экипаж отдохнёт. Они заслужили.

Глава 16. Увольнительная

«Непокорный» пристыковался к дальнему доку. Я отдал приказ: сутки отдыха. Экипаж заслужил.

Крильты из штурмового отряда первыми ринулись на станцию — гогоча, толкая друг друга, предвкушая выпивку и доступных женщин. Двадцать восемь суток взаперти, после Эригона, после боёв и потерь — им нужно было выпустить пар. Я не вмешивался. Это была часть войны. Солдаты должны отдыхать. Иначе они ломаются. А сломанный солдат — бесполезный ресурс.

Даверсы держались особняком. Им нужно было другое: страх. Его здесь хватало. Достаточно было зайти в любой бар и просто стоять, глядя на посетителей. Они разбегались сами. Некоторые платили за выпивку, лишь бы только красноглазый ушёл. Некоторые просто исчезали, оставив недопитые стаканы. Я не вмешивался. Это был их отдых. Их способ оставаться в строю.

Сам я спустился на станцию вечером.

Не ради развлечений — ради движения. Двадцать восемь суток в рубке давали о себе знать даже мне. Я шёл по главному коридору, вдыхая спёртый воздух, пахнущий ржавчиной, дешёвым синтетическим маслом и сотнями немытых тел. Под ногами хрустела какая-то крошка. Стены покрывали слои копоти и граффити на десятке языков — от угроз до непристойных предложений. Где-то капала вода. Где-то играла дребезжащая музыка из бара.

Встречные расступались. Красные глаза даверса внушали достаточно страха, чтобы никто не задавал вопросов. Я не обращал на них внимания. Думал об Арисе. Старый мирт ушёл три дня назад. Три дня. Если бы не задержка в Эригоне, мы бы успели.

Я уже возвращался к доку, когда услышал крик.

Не уличный. Не пьяный. Где-то в переулке кричала женщина — высокий, пронзительный, полный страха звук. Я не замедлил шаг. На этой станции такое случалось каждую ночь. Мои собственные люди сейчас делали то же самое в борделях нижней палубы. Это был их отдых. Их способ выпустить пар. Крики женщин на «Ржавом Тупике» были таким же фоном, как гул вентиляции.

Но через минуту я остановился.

Не из-за крика — крик уже стих. Из-за ментальной волны. Она ударила в мой щит, как кулак в стену. Необученная. Дикая. Не направленная, не сфокусированная — просто взрыв чистой силы, выплеснутый животным ужасом. Так бывает, когда носитель не контролирует свой дар. Когда Клосс вырывается наружу не по воле, а от отчаяния.

Клосс. В такой дыре, на отшибе нейтральных секторов — Клосс.

Я развернулся и пошёл на источник. Быстро, но без суеты.

Переулок за баром. Узкий, тёмный, заваленный мусором — ржавые обломки, пустые бутылки, чьи-то тряпки. Трое лежали на земле. Один был впечатан в стену так, что ржавая переборка прогнулась, а из трещины сочилась какая-то жижа. Второй валялся у стены — шея вывернута под неестественным углом. Третий ещё дышал, хрипло, с бульканьем, и изо рта у него толчками выплёскивалась кровь, растекаясь лужей на ржавом полу.

А над ними стояла девчонка.

Лет шестнадцать-семнадцать. Невысокая, худая, в старой куртке с чужого плеча. Рыжие волосы — спиралью, рассыпавшиеся по плечам. Лицо бледное, усеянное веснушками. На скуле — кровоточащая ссадина. Вся в крови — не своей. И на этом лице застыло выражение, которое я слишком хорошо знал: ужас от того, что она только что сделала, смешанный с осознанием, что обратно это не отмотать.

Её Клосс ещё дрожал в ментальном поле — горьковато-сладкий, с оттенком ужаса. Мощный. Необученный. Но мощный. Я видел таких раньше — потенциальных оперативников, которых находили в нейтральных секторах и забирали в Орден. Только эту не забрали. Она выживала здесь сама.

Она подняла голову. Увидела меня.

Её глаза — серые, с синевой — расширились. Страх. Чистый, животный. Она смотрела на меня и видела врага. Того, кто хуже тех троих, что лежали на полу. Того, о ком рассказывали страшные истории.

Она побежала.

Не напала. Не закричала. Просто метнулась в темноту с той отточенной, звериной ловкостью, которая бывает только у тех, кто привык убегать. Я не стал догонять. Просто стоял и смотрел, как она исчезает в лабиринте ржавых переходов — маленькая фигурка в старой куртке, растворившаяся в тенях.

Рядом возник Раск.

— Догнать?

— Нет.

Он удивлённо моргнул. За десять лет службы он ни разу не слышал от меня этого слова.

— Мы задержимся, — сказал я. — На день. Может, два. Узнай о ней всё. Кто она, откуда, где живёт.

— Есть.

Раск исчез. Я остался в переулке. Посмотрел на три тела. Потом перевёл взгляд туда, где скрылась девчонка. Её Клосс всё ещё дрожал в ментальном поле — слабый, нестабильный, затухающий. Но я запомнил его.

Человек. Женщина. С Клоссом. На отшибе галактики. Та самая категория, которую искали мои люди.

Я развернулся и пошёл к доку. Завтра Раск доставит досье. А пока — пусть бежит. Пусть думает, что спаслась. Я умею ждать.

Глава 17. Досье

К утру я знал о ней всё.

Раск вернулся с данными, собранными по крупицам: информаторы в доках, бармены, патрульные, которые предпочитали не связываться с даверсами, но охотно отвечали на вопросы за кредиты. Я сидел в каюте «Непокорного» и читал досье.

Имя: Ясмия. Семнадцать лет. Без документов, без регистрации. Для официального мира «Ржавого Тупика» она не существовала.