Anastasia Ponamareva – Авдей. Шах и Мат (страница 1)
Anastasia Ponamareva
Авдей. Шах и Мат
Глава 1. Тени на троне
Зал Совета Теней на борту «Вечного Узурпатора» был погружён в полумрак. Единственным источником света служила голографическая карта галактики, мерцающая над круглым столом. Звёзды, сектора, линии фронтов — всё это вращалось медленно, величественно, равнодушно. Территории Повелителей отмечены алым. Совет Галактики — синим. Нейтральные зоны — жёлтым, и их становилось всё меньше. Война пожирала пространство.
Вокруг стола, в креслах из чёрного магруна, сидели трое. Их лица скрывались в тенях капюшонов — глубокая, неестественная тьма, которую не разгонял свет проекторов. Лишь глаза горели в этой тьме. Три пары красных, без зрачков. Три взгляда, устремлённых в пустоту, где только что погасла голограмма Кайрона.
Молчание затягивалось. Первый не торопился начинать разговор — он всё ещё переваривал услышанное. Наконец он поднялся. Капюшон скрывал лицо, но Второй и Третий заметили, как напряглись его плечи. Как пальцы, лежавшие на подлокотниках, медленно сжались.
— Кайрон, — произнёс он. Голос был низким, искажённым модулятором, но даже модулятор не мог скрыть ярость, которая клокотала под слоем льда. — Он просил нейтральности. Нейтральный статус в обмен на данные «Ока Бездны». Так звучало его предложение.
— Ты мог бы согласиться, — заметил Второй.
— Мог бы. Но это было до того, как он сообщил о ребёнке. — Первый повернулся к голографической карте. Звёзды мерцали в тишине. — Чистокровная девочка. От человеческой женщины с Клоссом. Девяносто семь и четыре десятых процента. Это не просто ребёнок. Это доказательство. Люди и даверсы совместимы.
— Нейтральная территория исключена, — произнёс Второй. Это был не вопрос.
— Исключена. Кайрон не сможет обеспечить её безопасность в одиночку. Мы — сможем. Он и его люди возвращаются под юрисдикцию Совета Теней. Получают полную защиту. И полную ответственность. Никакого нейтралитета.
— Он принял? — спросил Третий.
— Принял. Ему нужна безопасность для его женщины и будущего ребёнка. Мы её обеспечим. Взамен он возвращается в строй. Не как Главнокомандующий — как офицер под моим командованием. Его побег аннулирован. Обвинения сняты. Но о прежнем статусе пусть забудет.
Второй и Третий переглянулись. Они знали: это не милость. Это контроль. Кайрон думал, что выторговал свободу, а получил золотую клетку. Но спорить никто не стал. Решение Первого было окончательным.
— Теперь о главном, — продолжил Первый. — Все разведывательные группы в нейтральных секторах, не задействованные в боевых операциях, переориентировать на поиск человеческих женщин с Клоссом. Война — первоочередное. Но это — сразу после.
— Кто будет знать? — спросил Второй.
— Только Главнокомандующие. Остальным — легенда: ищем носителей Клосса для изучения. Никто не должен знать истинной цели. Никто не должен догадываться, зачем эти женщины нужны на самом деле. Слишком многие захотят использовать это знание против нас. Слишком многие захотят нажиться.
— Они и так будут задавать вопросы, — заметил Третий. — Приказ идёт вразрез со всем, чему мы учили солдат. Люди — враги. А теперь мы приказываем обращаться с ними как с почётными гостями.
— Пусть задают. Вслух — не посмеют. Приказ Совета не обсуждается. Они будут исполнять, даже если не понимают смысла. Этого достаточно.
Первый помолчал, собираясь с мыслями.
— Вербовка. Мы не крадём. Мы предлагаем. Эмиссары обещают безопасность, дом на планете, будущее для детей. Лучшую жизнь. Если женщина соглашается добровольно — её перевозят с максимальным комфортом. Сначала на транспортный корабль. Там она будет не одна — на борту будут другие офицеры, возвращающиеся на Арк-Прим. Они не станут к ней приближаться без необходимости. Но она будет их видеть. Каждый день. Привыкать к их лицам, к их аурам. Понимать, что они не нападают.
— А если она боится? — спросил Второй. — После всего, что с ней сделали наши солдаты?
— Именно поэтому ей нужен контакт. Не изоляция. Если запереть её с женщинами-крильтийками, она привыкнет к крильтийкам. А нам нужно, чтобы она привыкла к нам. Контролируемый контакт. Никакой агрессии. Только присутствие. Пусть видит: даверсы не бросаются на неё. Даверсы не пытают. Даверсы просто есть. И среди них — Он.
— Тот, кого подберут под неё, — произнёс Третий.
— Да. Он будет на том же корабле. Офицер, возвращающийся на Арк-Прим после ротации. Он не выделяется среди остальных — просто ещё один даверс в форме. Но он будет там. И однажды, когда она будет сидеть в столовой или смотреть на звёзды через иллюминатор, он окажется рядом. Не по приказу. Случайно. Он заговорит с ней — спокойно, без давления. Спросит, как она себя чувствует. Предложит проводить до каюты. И в этот момент всё начнётся.
— Она должна увидеть разницу, — продолжил Первый. — Все вокруг — чужие. А он — тот, кто смотрит на неё иначе. Тот, кто не пугает. В мире, где каждый мужчина — потенциальная угроза, он станет единственным исключением. Она потянется к нему не потому, что у неё нет выбора. А потому, что он даст ей то, чего не даёт никто другой. Безопасность.
— А остальные офицеры? — спросил Второй. — Они знают?
— Нет. Для них это обычный рейс. Они не в курсе эксперимента. Они просто возвращаются домой. Им приказано не вступать в контакт с пассажиркой без необходимости. Они выполнят. Они всегда выполняют.
— А если не выполнят? Если кто-то из них сорвётся?
— Не сорвётся. Приказ Главнокомандующего нарушать не станут. А если кто-то посмеет — будет иметь дело со мной.
Второй и Третий переглянулись. Они знали этот тон.
— Если женщина отказывается от предложения, — продолжил Первый, — применяем ошейник. Блокировка Клосса, никакого физического вреда. Её доставляют на тот же транспортный корабль, но в изолированный сектор. Там она тоже будет видеть даверсов. Каждый день. И среди них окажется тот, кто подойдёт именно ей. Строптивых — отдельно от добровольных. Но принцип тот же: контролируемый контакт, контраст, привыкание. Никакого насилия. Никакого давления. Она должна принять решение сама. И она его примет. К тому моменту, когда корабль прибудет на Арк-Прим, большинство из них уже выберут. Они не узнают, что выбора не было.
— Это сработает? — спросил наконец Второй.
— Уже сработало. Кайрон тому доказательство. Айва сама пришла к нему. Сама выбрала. А начиналось всё с того, что он был её врагом.
— Это другое, — заметил Третий. — Кайрон не подстраивал её выбор. Там всё вышло само.
— Тем лучше. Значит, это возможно и без нашей помощи. А с нашей помощью будет неизбежно.
Первый поднялся. Совещание было окончено.
— Выполняйте. Я возвращаюсь на передовую. Авдеи активизировались, нельзя терять время. Приказ пусть уходит сегодня.
Второй и Третий переглянулись, но спорить не стали. Они привыкли: Первый исчезает время от времени — то на передовую, то в разведку, то ещё куда-то. Куда именно и на каком корабле — не их дело. Он никогда не отчитывался о своих передвижениях.
Они вышли. Дверь закрылась.
И тогда тишина стала другой. Не привычной, рабочей. Сегодня она звенела.
Первый остался один. Голографическая карта всё ещё мерцала над столом, но он не видел её. Кайрон — мальчишка, которого он когда-то приказал обучить. Мальчишка, которого Маркус вырастил, вылепил, сделал лучшим охотником галактики. Этот мальчишка теперь имел то, чего у Первого никогда не было. Женщину, которая не боится его. Ребёнка. Будущее.
Ярость пришла не сразу. Сначала — холод. Расчёт. Он переиграл Кайрона, отменил нейтралитет, вернул его под контроль. Но теперь, когда Второй и Третий ушли, холод начал трескаться.
Он вспомнил, как всё начиналось. Девяносто семь лет — он стал Первым. Самым молодым в истории Совета Теней. Предыдущий Первый был силён, но недостаточно хитёр. Маркус переиграл его — не в открытом бою, а в тени. Годами плёл интриги, переманивал союзников, подкупал советников. Когда старый Первый понял, что происходит, было поздно. Маркус занял его место без единого выстрела.
А потом создал Маркуса.
Это был гениальный ход. Никто не искал Первого на передовой. Никто не подозревал, что Главнокомандующий, который ведёт войска в атаку, — это тот самый, кто отдаёт приказы из тени. Сначала он правил тайно. Потом создал себе публичное лицо. Именно эта последовательность позволила ему сохранить секрет. Если бы он сначала стал Главнокомандующим, а потом попытался проникнуть в Совет Теней, его бы раскрыли. Но он сделал наоборот. И теперь, спустя десятилетия, никто не знал правды.
Кроме Тейна. Тейн знал.
А теперь ещё и Кайрон. Не зная того, он бросил вызов не просто Совету Теней. Он бросил вызов лично ему.
Воздух в зале сгустился. Предметы на столе — планшет, стилус, кристалл связи — дрогнули, приподнялись на несколько сантиметров и зависли в воздухе. Голографическая карта пошла рябью и отключилась. Стены покрылись инеем. В метре от Первого тяжёлый сфероид из чёрного кварца — символ власти над этим сектором — вздрогнул, заскрипел, треснул и расплющился, словно по нему ударили невидимым молотом. Пыль кварца зависла в воздухе мёртвым, искрящимся облаком.
На виске, под капюшоном, пульсировала влага. Капля крови — густой, истинно алой. Редчайший признак потери контроля. Почти легендарный. Он стёр её тыльной стороной ладони — резко, презрительно.