Anastasia Ponamareva – Авдей. Шах и Мат (страница 3)

— Ты силён, Маркус, — прохрипел он. — Но ты не бог.

— Знаю. Боги просят. Я — беру.

Последний удар — и капитан рухнул.

Пятеро. Двенадцать секунд. Раск и Дарс не сделали ни одного выстрела. Крильты не понадобились.

— Дальше — командный центр, — сказал Раск. — Два поста охраны и комендант.

— Охрану снимете вы. Комендант — мой.

Охрану сняли быстро — четыре выстрела, четыре трупа. Маркус ждал у двери. Когда стихло, он вырвал дверь вместе с петлями.

Командный центр был огромен. Панорамный иллюминатор, ряды пультов, голографические карты. За иллюминатором висел газовый гигант — оранжевый, с бурыми полосами штормов. У иллюминатора стоял комендант — старый тальв с серебряными висками. Он не пытался бежать, не пытался стрелять. Просто ждал.

— Маркус. — Он не спрашивал. Констатировал.

— Знаете, зачем я здесь.

— Знаю. — Комендант выпрямился. — Крепость не сдам. Это мой пост.

— Можно было эвакуироваться.

— Это мой пост, — повторил он. — Я принял его тридцать лет назад. И сдам только одним способом.

Маркус уважал таких. Смерть храбреца — редкий вкус. Острый, с горьковатым послевкусием.

— Как вас зовут?

— Адмирал Кирэн. Ты не запомнишь.

— Запомню.

Он убил его быстро. Без жестокости. Маркус не был садистом — он был стратегом. А стратег уважает достойного противника.

Потом подошёл к пульту и отключил щиты крепости.

Когда он вышел на посадочную палубу, бой уже закончился. Даверсы входили через главные шлюзы. Сопротивление захлёбывалось. Тейн ждал у челнока.

— Крепость взята, Главнокомандующий. Потери: двое убитых, одиннадцать раненых. Противник уничтожен.

— Пленные?

— Двадцать три. Солдаты Совета.

— Половину отпустить. Остальных — в дальние рудники. Пусть те, кого отпустили, расскажут, что здесь произошло. Пусть знают: если я прихожу — крепость падёт. А те, кто в рудниках, пусть помнят, что бывает с теми, кто поднимает оружие против нас.

— Будет исполнено.

Маркус остался на посадочной палубе. За иллюминатором висел газовый гигант — оранжевый, с бурыми полосами штормов. Где-то там, на орбите, догорали обломки вражеских кораблей.

Он смотрел на это и думал о старом тальве. Адмирал Кирэн. «Ты не запомнишь». Запомнил. Не потому что он был важен. Потому что такие, как он, — редкость. Большинство врагов вопили, бежали или молили о пощаде. Те, кто умирал молча, заслуживали, чтобы их запомнили.

Подошёл Раск. Его броня была в крови — чужой, не его. Шрам через всю морду, казалось, побледнел на фоне испачканной брони.

— Главнокомандующий. Разведка доставила данные. Есть сведения о новом командующем Авдеев в секторе Вега. Женщина-мирт. Имя — Ксанта.

— Ксанта, — повторил Маркус. — Что о ней известно?

— Адмирал флота Совета. Семья военных. Отец погиб двенадцать лет назад при обороне Ксилона-четыре. Брат пропал без вести в нейтральных секторах. Сама закончила Академию с отличием. За последние два года — ни одного проигранного сражения.

— Она талантлива, — произнёс Маркус. — Не просто исполнительна — талантлива. Такие либо становятся великими, либо погибают молодыми.

— Она пока не погибла.

— И, судя по всему, не собирается. — Маркус повернулся к иллюминатору. — Узнай всё, что можно. Я хочу знать, с кем имею дело.

— Принято.

Раск ушёл. Маркус остался на палубе один. Газовый гигант медленно вращался в пустоте. Где-то там, среди звёзд, женщина-мирт по имени Ксанта готовила свою следующую операцию. Она не знала его. Но скоро узнает. Они все узнают.

А пока — станция взята. Сектор под контролем. Война продолжалась.

---

Вечером, уже на «Непокорном», Маркус сидел в своей каюте. Бой завершился, адреналин отступил. Он думал о Ксанте, об Авдеях, о будущем сражении.

За иллюминатором висел газовый гигант — равнодушный, вечный.

Завтра он поведёт флот на Вегу. Завтра начнётся новая кампания.

Он лёг в постель и закрыл глаза. Спал без снов. Завтра его ждал бой.

Глава 3. Ночь на «Непокорном»

Медицинский отсек «Непокорного» был пуст. Санитары закончили обрабатывать раненых и ушли. Маркус сидел на койке, пока молодой крильт-фельдшер заклеивал порез на скуле — тот самый, который оставил капитан Авдеев. Работал фельдшер быстро и молча: чувствовал, что пациент не расположен к беседе.

Когда он закончил, в дверях появился Тейн.

— Жить будешь, — констатировал он.

— Я и не сомневался.

Тейн прошёл к соседней койке, сел. Достал планшет, покрутил в руках.

— Есть разговор.

Маркус ждал.

— Авдеи отошли к сектору Вега. Ксилон мы взяли. Что дальше?

— Наступать.

— Куда?

— Вега. Пока они не окопались снова.

Тейн кивнул, но Маркус видел — он хотел сказать не это. Помолчал, постучал пальцами по корпусу планшета.

— Маркус, я адмирал. Я командую флотом пятнадцать лет. И я до сих пор не понимаю, зачем ты ходишь в абордажи лично.

— Это работает.

— Это работает, — согласился Тейн. — Но ты — не рядовой солдат. Твоя смерть будет стоить нам кампании. А ты лезешь в самое пекло.

— Я не умираю.

— Пока.

Маркус посмотрел на него. Тейн выдержал взгляд. Старый, упрямый адмирал. Один из немногих, кто мог говорить с ним так.

— Ты что-то скрываешь, — произнёс Тейн. — Не от меня — от всех. Я не спрашиваю, что именно. Но будь осторожен. У тебя много врагов. И не все они — на стороне Авдеев.

Маркус не ответил. Поднялся с койки, размял плечи. Порез на скуле перестал кровоточить.

— Готовь флот, адмирал. Выступаем через двое суток. И пришли мне данные по Ксанте. Всё, что удалось накопать.

— Будет сделано.