Anasatose Arkal – Последний Пламень (страница 16)

Миатери внимательно слушала, её взгляд скользнул по лицам людей, трудившихся неподалёку. Она видела украдкой брошенные взгляды, полные не столько страха, сколько неуверенности.

– Они не должны его понимать – тихо ответила она, поворачиваясь к Грому. – Они должны понимать, что он защищает их дома. Те, что у них были, и те, что мы построим.

Она сделала шаг вперёд, чтобы её могли слышать ближайшие люди.

– Скажи им, Гром, что мы идём не в поход против короля. Мы идём спасать своих. В Катакомбах под столицей томятся наши родные, наши соседи, наши друзья. Мы вытащим их из этой ямы. А он… – она кивнула на голема, – …поможет нам выбить ворота, которые мы сами не сломаем.

Она перевела взгляд обратно на Грома, и в её глазах вспыхнула та самая решимость, что вела её через пещеры.

– Пусть боятся. Но пусть знают – мы боремся за них. А не за мою власть.

Гром молча кивнул, и в его глазах мелькнуло одобрение. Он был практиком, и слова Миатери переводили непонятную магию в понятные категории – дом, семья, спасение. Это был язык, который понимали все.

Миатери отошла, оставив Грома доносить её слова до людей. Она знала, что одного раза будет мало. Но это был начало. Теперь ей предстояло вести не просто банду, а народ, и её самой сложной задачей было не сокрушить врага, а сплотить тех, кто пошёл за ней.

Стоило хорошо подготовиться… И количество припасов её очень смущало. Мысль, тихо дремавшая в глубине сознания, теперь вырвалась на свет, холодная и неумолимая.

Людей было немного, припасов на 10 дней. Этого мало.

Она стояла и смотрела на лагерь. На этих людей – бывших разбойников, испуганных крестьян, горстку старых воинов. Они были готовы сражаться за неё, верили в неё. Но вера не остановит закалённую сталь королевской гвардии.

Нужно собрать армию, а не кучку людей. Так ничего не получится.

Мысленный взор перенёс её к стенам столицы, к стройным рядам солдат в сияющих доспехах, к коннице, от тяжёлого топота которой дрожала земля, к магам, пусть и служащим тирану, но обученным и дисциплинированным.

У Риза многотысячная армия, стража, кавалерия и многое другое. Надеяться на голема – верный путь к поражению.

Один голем, даже такой могущественный, – это не армия. Это осадное орудие, козырь, но не фундамент победы. Его можно окружить, измотать, найти противодействие. Риз не станет сражаться с ним честно; он утопит его в крови её последователей.

Она развернулась и быстрыми шагами направилась к своей палатке, отбрасывая восхищённые и испуганные взгляды. Её ум лихорадочно работал.

Гордич… и другие деревни. Их же разоряли, их люди страдали. В них тлеет ненависть к Ризу. Это сухие ветры, готовые вспыхнуть от одной искры. Нужно стать этой искрой. Не сидеть в лагере, а идти по земле, находить таких же, как она, – тех, кому нечего терять. Объединять разрозненные очаги сопротивления.

И припасы… Нужны союзники не только среди людей. Нужны торговцы, контрабандисты, те, кто может наладить снабжение. Нужно оружие, доспехи.

Она вошла в палатку и снова разложила свою карту. Но теперь она смотрела на неё не как целитель, а как полководец. Она искала не больные точки, а точки опоры. Ущелья, где можно устроить засаду. Заброшенные форты, которые можно занять. Деревни, где можно найти рекрутов.

Она поняла самую главную истину войны: магия и даже древние артефакты выигрывают битвы, но не войны. Войны выигрывают логистика, разведка, пропаганда и железная дисциплина.

Она подняла голову, и её глаза встретились с взглядом Дорхана, стоявшего в дверях. По его лицу она поняла – он думал о том же.

– Десять дней – это не срок для похода на столицу – тихо сказала она. – Это срок, чтобы найти союзников.

Дорхан молча кивнул. В его глазах читалось мрачное удовлетворение. Его ученица наконец-то увидела всю доску, а не одну фигуру на ней.

– С чего начнём, госпожа? – спросил он, и в его голосе впервые прозвучало не просто уважение к её силе, а готовность следовать за её стратегией.

Путь к трону Риза оказался длиннее и извилистее, чем она думала. Но теперь она знала, по какой дороге идти.

– Нужно найти людей и припасы… Вам нужно заняться этим – сказала Миатери, её взгляд был прикован к карте, но слова были обращены к Дорхану. – Объезжайте окрестные деревни. Те, что ещё не полностью разорены. Говорите с людьми. Не обещайте им магию или чудеса. Обещайте им землю, которую они смогут обрабатывать без поборов короля. Обещайте им безопасность для их детей. Найдите контрабандистов – предложите им золото или защиту их маршрутов.

Она наконец подняла на него глаза, и в них горела та же холодная решимость, что и в пещере.

– Я же пойду искать новые артефакты. Знания из пещеры Мелнара – лишь часть головоломки. Другие «Очи» или подобные им инструменты могут дать нам то, чего не дадут тысячи мечей – преимущество, которое переломит ход битвы.

Дорхан молча слушал, его лицо было невозмутимым, но в глубине глаз плескалась тревога. Он понимал стратегический смысл. Сила ведьмы, сокрушившего отряд разбойников и захватившую голема, была очевидна. Но отпустить её одну в неизвестность…

– Один голем – не армия, это ты поняла верно – сказал он, переходя на «ты» в уединении палатки. – Но ты одна – не целый орден магов. Каждое такое место будет охраняться ловушками похуже тех, что были в пещерах. Или чего хуже – оно уже будет занято слугами Риза.

– Я знаю риски – парировала она. – Но это самый быстрый путь. Пока ты будешь месяцами собирать ополчение, Риз вырежет ещё десяток деревень. Его сила растёт, а наша… наша пока что – это лишь надежда. Я должна превратить эту надежду в оружие. И я не буду одна.

Она вынула из сумки несколько камней-маяков и протянула ему один.

– Возьми. Если лагерю будет грозить опасность, сожми его и подумай о этом месте. Я вернусь. И ты будешь держать связь с Громом через других. Мы не можем позволить себе потерять друг друга из виду.

Она смотрела на него, и в её взгляде была не просьба, а твёрдая воля, подкреплённая знанием своей правоты.

– Ты – моя правая рука, Дорхан. Ты строишь нам армию. А я… я найду для этой армии сердце и душу. То, что заставит её сражаться не из страха, а из веры.

Дорхан взял камень. Он был тёплым и слегка вибрировал. Он понимал, что не переубедит её. Её путь был путём мага – путём поиска скрытых истин и силы. Его путь был путём солдата – путём организации, дисциплины и стальной воли.

– Не задерживайся – хрипло сказал он. – И если попадёшь в беду…

– …я знаю, куда бежать – закончила она за него, и в её глазах на мгновение мелькнула тень улыбки.

Разделение было неизбежно. Она уходила в тень легенд и забытых руин в поисках силы, способной изменить мир. Он оставался в мире людей, чтобы построить армию, достойную этой силы. Их дороги разошлись, но вели к одной цели.

Вечером, когда Миатери готовилась к уходу, проверяя свои сумки, в палатку ворвалась запыхавшаяся Руна. Её глаза были круглыми от волнения.

– Миатери! Я слышала… слухи… – она перевела дух, оглядываясь, как бы кто не подслушал. – По лагерю шепчутся. Громила, тот, которого ты… того… он не просто бандит. Он… он сын Грома.

Слова повисли в воздухе, густые и тяжёлые, как свинец. Миатери замерла с полузастёгнутой сумкой в руках. В её памяти всплыло лицо Грома – старого, покрытого шрамами воина, смотрящего на неё с уважением, но без страха. И лицо его сына – искажённое болью и яростью, когда она хруст костей эхом отдавался в тишине леса.

Сын Грома.

Внезапно всё обрело новый, ужасающий смысл. Сдержанность Грома. Его эффективность. Его готовность служить. Это была не просто лояльность сильнейшему. Это была стратегия выживания отца, чей сын лежал в лазарете, сломанный их новой предводительницей.

Она сломала не просто буйного бандита. Она сломала наследника, плоть и кровь человека, от которого теперь зависела дисциплина в лагере. И этот человек всё это время служил ей, глядя в глаза, зная, что она сделала с его мальчиком.

Холодная волна прокатилась по её спине. Это была не магическая угроза, с которой можно было сразиться заклинанием. Это была мина, заложенная под фундамент её власти.

– Ты уверена? – тихо спросила Миатери, её голос был чуть хриплым.

Руна кивнула, её лицо было бледным. – Да. Один из старых разбойников проболтался. Гром никому не рассказывал… наверное, чтобы не выглядеть слабым.

Миатери медленно выдохнула. Она смотрела на полог палатки, за которым угадывался силуэт голема. У неё была сила, чтобы уничтожить целый отряд. Но как исцелить такую рану? Как восстановить доверие, подорванное таким жестоким образом?

Её уход в поисках артефактов теперь казался не стратегической необходимостью, а бегством. Бегством от последствий своих действий.

Она повернулась к Руне.

– Спасибо, что сказала мне. Никому больше не рассказывай об этом.

Когда Руна ушла, Миатери осталась одна в тишине палатки. Ей предстояло принять решение. Игнорировать это? Или попытаться исправить? Но как? Словами? Новым исцелением? Или этот шрам был слишком глубоким для любого заклинания?

Её путь к артефактам внезапно показался куда более простым, чем путь к сердцу старого воина, чьего сына она искалечила.

Мысль о сыне Грома не давала ей покоя. Это была не просто рана на теле лагеря, это была бомба с тикающим механизмом. И Миатери, всё больше думающая как правитель, а не как мститель, поняла: оставлять её без внимания – смерти подобно.