Anasatose Arkal – Последний Пламень (страница 18)
– Но ты идёшь одна! – в голосе Руны послышались слёзы. – А если с тобой что-то случится? Кто придёт тебе на помощь? Я могу быть твоими глазами и ушами!
Миатери положила руку на плечо девушки.
– Ты мне нужна здесь, Руна. Твои глаза и уши здесь ценнее. Ты видишь и слышишь то, чего не замечаю я или Дорхан. Ты – связь с людьми. Если что-то пойдёт не так в лагере… я доверяю тебе сказать мне правду.
Она посмотрела Руне прямо в глаза, вкладывая в свой взгляд всю серьёзность момента.
– Это не отказ. Это другое задание. Более важное. Охранять наш дом, пока меня нет.
Руна смотрела на неё, и гнев в её глазах понемногу угасал, сменяясь пониманием и грузом новой ответственности. Она кивнула, сглотнув комок в горле.
– Обещай, что вернёшься – прошептала она.
– Я сделаю всё возможное – ответила Миатери. Это было самое честное, что она могла сказать.
Развернувшись, она шагнула в лес, оставляя позади девочку, которая так хотела стать взрослой, и лагерь, который стал её первым настоящим домом и её самым тяжёлым бременем. Она шла навстречу опасности, но в этот раз мысль о том, что позади есть кто-то, кто ждёт её возвращения, согревала душу сильнее любого магического пламени.
Идя по лесу, Миа, уже по привычке, игралась с магией. Её разум, свободный от необходимости казаться грозной предводительницей, блуждал среди теорий и практик, почерпнутых из гримуара. После мощи древнего каменного стража её потянуло на что-то меньшее, более податливое. Что-то, что не напоминало бы ей о тех выбоpax, что она совершила.
Она шла, и её пальцы, почти без участия сознания, водили по воздуху, сплетая невидимые нити воли. Она не призывала огонь или ветер. Она обратилась к земле под ногами – к влажной, податливой лесной почве.
Сначала один комочек грязи оторвался от земли, затем другой. Они кружились в воздухе, слипались, принимая грубые, человекоподобные формы. Руки-пни, ноги-колоды, и вместо головы – гладкий, безликий камень. Она вдохнула в них крошечную искорку магии, не разума, а простого инстинкта – следовать, охранять.
Вскоре вокруг неё, перебирая короткими ножками, бежала дюжина маленьких грязевых големов. Они были не выше её колена, неуклюжие и забавные. Когда одна белка, испуганно чирикая, удирала по ветке, два голема тут же тыкались в ствол дерева, пытаясь за ней последовать. Другой споткнулся о корень и рассыпался в бесформенную кучу, но через мгновение снова собрался, уже без руки, и побежал дальше.
Уголок губ Миатери дрогнул в лёгкой, почти забытой улыбке. Это было… мило. В этом не было ни тени тёмной магии, ни сложных расчётов, только чистая, почти детская радость творения. Они были её маленькой, ни на что не претендующей армией.
Один из големов, отстав, подкатил к её ногам выпавший по дороге красный гриб-мухомор и замер в ожидании. Она наклонилась, взяла гриб и бросила его в сторону. Големы весело повалили за ним, толкаясь и рассыпаясь.
На несколько мгновений она позволила себе просто быть – не лидером, не орудием мести, а просто девушкой в лесу, экспериментирующей с удивительной силой. Это был короткий, драгоценный мир покоя перед бурей, что ждала её впереди. И эти маленькие, грязевые спутники были напоминанием, что магия – это не только разрушение и контроль. Это тоже часть жизни леса, часть её самой.
Углубляясь в лес, Миа продолжала играть с маленькими големами, её сознание было расслаблено и погружено в приятное, почти медитативное состояние творения. Она направляла их, заставляя строить незамысловатые башенки из шишек или гоняться за солнечными зайчиками. Они послушно отражали её настроение – беззаботное и любопытное.
Она не заметила, как тени между древними стволами стали гуще и осмысленнее. Не обратила внимания на то, что птицы в этой части леса замолкли. Она была слишком увлечена своим маленьким, грязевым царством.
А за ней следили.
Не грубыми глазами гоблинов или орков. Это было нечто иное. Бестелесное, почти неосязаемое. Тени, которые были чуть темнее других, плавно перетекали с дерева на дерево, синхронно с её движением. В воздухе висело лёгкое, едва уловимое напряжение, словно сама природа затаила дыхание.
Один из грязевых големов, тащивший за собой палку, вдруг остановился. Его безликая «голова» повернулась в сторону сгустившейся тени под многовековым дубом. Он издал тихое булькающее урчание – первый звук, который эти создания издали с момента своего рождения.
Миатери, наконец, оторвалась от своих мыслей. Она посмотрела на голема, затем в ту сторону, куда он смотрел. Сначала она ничего не увидела. Просто лес. Но потом… движение. Не ветка колыхнулась, а сама тень отделилась от ствола, приняв на мгновение чёткую, человекоподобную форму, прежде чем снова раствориться в полумраке.
Она замерла. Все её маленькие големы разом остановились и выстроились перед ней, образуя нелепый, но трогательный живой барьер.
Тишина стала звенящей.
– Кто здесь? – её голос прозвучал громче, чем она ожидала, нарушая застывшее спокойствие леса.
В ответ из чащи донёсся шёпот, похожий на шелест сухих листьев. Он исходил не из одной точки, а сразу отовсюду.
«Пламя… которое не жжётся… Мать глины и камня… Мы чувствовали твой шаг…»
Из теней выплыли фигуры. Высокие, худые, почти прозрачные на фоне деревьев. Их тела казались сплетёнными из коры, мха и туманного света. Их глаза, как у старых сов, горели спокойным, древним знанием. Это не были существа тёмной магии. Они пахли влажной землёй, старым лесом и тайной.
Один из них, самый высокий, сделал шаг вперёд. Его голос был мелодичным, как журчание ручья.
– Мы – стражи этих чащ. Те, кто помнит песню мира до прихода людей с их жаждущими сердцами. Ты носишь в себе и боль мира, и его надежду, дитя. Мы наблюдали.
Он указал на маленьких големов, застывших в защитных позах.
– Ты говоришь с землёй на забытом языке. Ты лепишь жизнь из праха, не требуя ничего взамен. Это… редкость.
Миатери стояла, стараясь скрыть изумление. Её магия, которую в лагере боялись, здесь, в глубине леса, была встречена не как угроза, а как диковинка. Как искусство.
– Я ищу знания— осторожно сказала она. – Силу, чтобы исцелить то, что болит.
Старейшина существ кивнул, и казалось, будто ветви деревьев склонились вместе с ним.
– Возможно, ты ищешь не там, где нужно, дитя Пламени. Сила, которую ты несешь в себе, может быть сильнее любого артефакта. Но путь к её пониманию лежит через слушание. А ты… ты пока только учишься говорить.
Он сделал шаг назад, растворяясь в тени.
«Леса помнят тебя, дочь земли. И, возможно, однажды они тебе ответят.»
С этими словами существа исчезли так же бесшумно, как и появились. Лес снова наполнился звуками. Напряжение ушло.
Миатери стояла одна, окружённая своими грязевыми големами, с новым, невероятным знанием: она была не одинока в этом мире. И её магия была частью чего-то большего, чего она ещё даже не начала по-настоящему понимать.
– А Руна боялась, что я буду одна… – тихо произнесла Миатери, и её голос прозвучал непривычно громко в наступившей после ухода лесных духов тишине. Она опустила взгляд на своих маленьких, неуклюжих спутников. Один из них тыкался безликой головой в её сапог, словно утешая.
Уголки её губ дрогнули в лёгкой, почти невесомой улыбке.
– Нужно будет ей вас показать. Она будет в восторге.
Мысль о том, чтобы поделиться этим маленьким, безобидным чудом с кем-то ещё, согрела её изнутри. Это было что-то простое и чистое, что не было связано с войной, предательством или тёмными заклинаниями.
Ободрённая этой мыслью, девушка продолжила свой путь в глубину леса. Её маленькая грязевая свита топала рядом, то отставая, чтобы исследовать интересного жука, то догоняя её короткими перебежками. Они были тихими и ненавязчивыми, но их присутствие разгоняло гнетущее чувство одиночества.
Она шла в сторону одной отметки на своей карте. Элиан Мелнар сделал её едва заметным крестиком, но снабдил пометкой на полях: «Место Силы. Аномалия. С осторожностью.» Оно находилось в самой глубине леса, в месте, куда, судя по всему, не ступала нога человека уже много веков.
Чем дальше она углублялась, тем древнее и величественнее становились деревья. Солнце едва пробивалось сквозь сомкнутые кроны, и воздух наполнялся влажным, прохладным ароматом мха и папоротника. Магия здесь чувствовалась иначе – не искажённой и больной, как в пещерах, и не подавленной, как в лагере. Она была дикой, первозданной и невероятно мощной. Она витала в воздухе, пульсировала в стволах деревьев, струилась по ручьям.
Её маленькие големы, казалось, черпали из этой силы. Их глиняные тела становились чуть плотнее, движения – увереннее. Они уже не рассыпались от каждого неловкого шага.
И вот, после нескольких часов пути, лес неожиданно расступился, открыв её взору поляну невероятной красоты. В центре её бил из-под земли кристально чистый источник, вода в котором мерцала мягким серебристым светом. Вокруг него росли цветы неземных оттенков, а воздух дрожал от сконцентрированной магической энергии.
Это было Место Силы. И оно было живо. И, судя по всему, нетронуто темной магией или деятельностью Риза. Возможно, именно здесь она найдёт не очередной артефакт, а иной ключ к пониманию той силы, что была в ней самой.
Подойдя к роднику, Миатери почувствовала, как мир поплыл у неё перед глазами. Мощь этого места была не агрессивной, но всепоглощающей, как океанская волна. Серебристый свет воды слился с солнечными лучами в ослепительное сияние. Звук леса – шелест листьев, пение птиц – отступил, сменившись нарастающим гулом в ушах. Её маленькие големы замерли на краю поляны, будто не смея пересечь невидимую границу.