Anasatose Arkal – Последний Пламень (страница 14)

Голем поднял руку для удара. Времени не оставалось.

И тогда она увидела. На схеме было изображено ядро голема с исходящими лучами, и каждый луч был помечен руническим символом. А на пьедестале… она присмотрелась… крошечные, почти невидимые символы рядом с каждой кнопкой совпадали с рунами на схеме!

Это был не хаос. Это был тест на распознавание.

Запоминая последовательность с пергамента, она бросилась к пьедесталу. Огромная каменная рука уже опускалась на неё. Она не отпрянула. Вместо этого её пальцы побежали по кнопкам, нажимая их не в порядке подсветки, а в строгой последовательности, указанной на схеме: Стабилизация, Канал 1, Синхронизация, Матрица…

Она нажала последнюю кнопку.

Опускающаяся рука замерла в сантиметрах от её головы. Гулкий рокот голема сменился на ровный, низкий гул. Синее свечение в его «глазах» и проводах изменило цвет на спокойный зелёный.

Он медленно опустил руку и отступил на шаг, возвращаясь на свой пьедестал. Он снова замер, но теперь не как безмолвная статуя, а как страж, получивший команду «стоп».

Воздух вырвался из её лёгких одним сдавленным всхлипом. Она дрожала, опираясь о пьедестал. Это была не победа силой. Это была победа разумом. Она прошла тест Элиана Мелнара.

И в тот же миг, когда голем затих, в центре комнаты из ничего возникла проекция – голографическое изображение человека, частица души, некогда принадлежавшая архимагу. Элиан Мелнар. И он смотрел прямо на неё.

– Позволь мне узнать, кто ты и что здесь делаешь? – раздался спокойный, но полный неумолимой власти голос. Перед ней стояла проекция человека в белом халате, поверх старомодных одежд, с умными, усталыми глазами. Элиан Мелнар. И он смотрел прямо на неё, сквозь толщу лет.

– Я – проекция, записанная в последний день существования проекта «Око Бездны». Мой создатель, Элиан Мелнар, наделил меня последними фрагментами правды. Если ты видишь меня, значит, ты либо обладаешь ключом, либо обманула Страж-Голема. В любом случае, ты заслуживаешь ответов.

Миатери стояла, всё ещё пытаясь перевести дух, её сердце колотилось не только от недавней опасности, но и от благоговейного трепета.

– Я… Миатери, – выдохнула она. – Из Гордича. Я бежала от Риза.

Имя короля заставило тень пробежать по лицу проекции.

– Риз… – Элиан произнёс это имя с безграничной печалью. – Значит, худшее всё-таки случилось. Он обратил наследие отца против самого мира.

Проекция сделала шаг, вернее, её изображение сместилось, и позади неё возникла голографическая карта Элариона, испещрённая сияющими линиями магических потоков.

– «Око Бездны» никогда не было оружием. Оно было инструментом понимания. Попыткой стабилизировать магию, которая с некоторых пор стала… болеть. Истончаться. Король Рейган понимал – если магия умрёт, мир последует за ней. Мы искали лекарство.

Карта изменилась, показав чёрные, пульсирующие язвы на местах, где магия была особенно сильна.

– Но мы ошиблись в расчётах. Наш эксперимент по «перезапуску» магического поля вышел из-под контроля. Произошёл Разрыв. Эхо того катаклизма ты чувствуешь здесь, в этих пещерах. Это шрам на теле мира.

Элиан посмотрел на неё с интересом.

– Риз был с нами в тот день. Он видел, как сила, способная укрощать магию, вырвалась на свободу и убила его отца. Он не понял сути. Он увидел лишь орудие. И он захотел его. Когда я отказался воссоздать его, он объявил меня предателем.

Проекция стала мерцать.

– «Око Бездны» не спасёт мир, дитя. Но оно может показать тебе его болезнь. И, возможно, указать путь к истинному лекарству. Оно покажет тебе… Истоки. Но будь осторожна. Некоторые истины могут сокрушить разум. И помни… Риз не просто тиран. Он – сын, видевший смерть отца от рук величайшего ума королевства. Его ненависть… имеет корни.

Изображение Элиана начало распадаться на светящиеся частицы.

– Мир в твоих руках теперь, Миатери из Гордича. Не дай ему умереть. И… прости нас. Прости всех нас.

С этими словами проекция исчезла. А в центре комнаты, на пьедестале, парил небольшой, идеально огранённый кристалл, испускающий мягкое, глубокое сияние. Око Бездны. Оно не было грозным оружием. Оно было диагнозом и, возможно, надеждой.

И вся тяжесть этого знания обрушилась на плечи Миатери.

Миа подошла к кристаллу, её рука дрожала, но не от страха, а от предчувствия. Она протянула пальцы и коснулась гладкой, прохладной поверхности.

Мир взорвался.

Это не были видения в привычном смысле. Это было полное погружение. Она не видела, а чувствовала. Она ощутила агонию короля Рейгана, не как боль тела, а как разрыв в самой ткани реальности, когда его воля столкнулась с вышедшим из-под контроля «лекарством». Она увидела ужас и одержимость в глазах молодого Риза, наблюдающего за смертью отца, и как этот ужас заморозил его сердце, превратив в лёд, жаждущий контроля над всем.

Она увидела множество очагов «болезни» магии – не просто места, где её стало меньше, а разрывы, шрамы, где её течение было искажено и извращено, как раковая опухоль на здоровой ткани.

И тогда она увидела его. Своего отца. Не в их хижине в Гордиче, а здесь, в этих пещерах, склонившегося над чертежами рядом с Элианом. Он был не магом, но мудрым человеком, понимавшим природу вещей. Он помогал архимагу, видя в нём не учёного-безумца, а последнюю надежду мира.

И последняя, самая главная истина обрушилась на неё, перестраивая всё её мировоззрение.

Нет плохой магии, есть неправильное её использование.

Магия – это не оружие, не щит, не что-то данное богами избранным. Магия – это ветер жизни. Это сама суть мира. Его кровь, текущая по жилам земли, по стеблям трав и по нервным узлам живых существ. И если она иссякнет, мир умрёт, как умирает всё живое, у кого остановилось сердце.

А Кристаллы Поглощения… они были не просто орудиями тирана. Они были как тромбы в кровеносной системе мира. Сгустки мёртвой, вывернутой наизнанку магии, блокирующие её здоровое течение. И самое ужасное – она узнала, как их добывали. Путём долгих, мучительных операций над сильными магами, вытягивая из них саму душу магии и кристаллизуя её в эти чудовищные артефакты.

Видение закончилось так же внезапно, как и началось. Миатери стояла на коленях, её щёки были мокрыми от слёз, которые сами стекали по её щекам. Грудь вздымалась, переполненная знанием, слишком огромным для одного человека.

Она подняла голову. Кристалл «Око Бездны» теперь лежал в её ладони, его свечение было ровным и спокойным. Он не давал ей силы разрушать. Он давал ей знание. И ответственность.

Она поднялась на ноги, её лицо стало твёрдым. Она знала, что делать дальше. В её сознании, как будто помеченное самой судьбой, всплыло знание, оставленное ей видением. Следующий Кристалл, один из самых больших «тромбов», находился в Катакомбах под главным городом королевства. Там, прямо под носом у Риза.

Она повернулась и взглядом отдала команду голему. Исполин шагнул в след за ней, его зелёные огни послушно отражали её решимость. Она вышла из пещеры, но теперь она была не охотницей за силой. Она была целителем, и её пациентом был весь мир. А её скальпелем – древнее знание и воля, закалённая в огне испытаний.

Древний страж беззвучно следовал за ней, его каменные ступни мягко касались земли, словно он и не весил несколько тонн. Они шли через лес, и теперь даже могучие деревья казались хрупкими рядом с этим исполином, чьё тело хранило знания погибшей эпохи.

Путь назад занял меньше времени. Магия «Ока Бездны», казалось, очищала пространство вокруг них, и твари, что прятались в чаще, в страхе разбегались, чувствуя исходящую от пары ауру – не ярости, а неумолимой, безмятежной силы.

Когда они приблизились к лагерю, на стенах снова поднялась тревога. Но на этот раз не было ни паники, ни случайных выстрелов. Стоящий на дозоре Дорхан лишь прищурился, увидев знакомую фигуру Миатери и невероятного каменного исполина за её спиной. Он поднял руку, сдерживая готовых обороняться стражников.

– Открыть ворота! – прорычал он, и в его голосе слышалось нечто среднее между изумлением и гордостью.

Миатери вошла в лагерь, и замерла на мгновение, давая всем оценить её нового спутника. Люди выходили из палаток, их лица застывали в смеси страха и благоговения. Они смотрели на голема, а затем на неё, и в их глазах читался один и тот же вопрос: «Во что мы ввязались?»

Она прошла к центру лагеря, где её уже ждали Дорхан, Руна и Силия. Голем замер позади, как живая статуя, зелёный свет в его глазах мягко пульсировал.

– Я нашла не оружие – тихо сказала она, обращаясь ко всем собравшимся, но глядя на Дорхана. – Я нашла истину. И доказательство того, что Риз не просто тиран. Он – болезнь, убивающая мир. И мы – не мятежники. Мы – лекари.

Она повернулась к людям, подняв голову. Её голос зазвучал громче, наполненный новой, обретённой в глубинах пещер силой – силой знания.

– Наш путь лежит в сердце королевства. В Катакомбы города. Мы вырвем один из корней этого зла. Готовьтесь. Война начинается по-настоящему.

Она не стала ждать ответа. Она сделала шаг в сторону своей палатки, и голем, как тень, последовал за ней, чтобы занять место нового, самого надёжного стража их лагеря.

Дорхан смотрел ей вслед, а затем обвёл взглядом лица людей – бывших разбойников, выживших из Гордича, старых и малых. И он увидел в их глазах уже не страх, а нечто иное – решимость. Они шли не просто за сильной колдуньей. Они шли за тем, кто видел самую душу мира и решил её спасти. И с каменным исполином у них за спиной, это вдруг перестало казаться безумием.