Anasatose Arkal – Последний Пламень (страница 10)

Он наконец перевёл взгляд на Руну, и в его глазах она увидела не отцовскую нежность, а суровую ответственность воина, получившего приказ.

– Она не сбежала. Она пошла на задание. А моё задание – держать этот лагерь. И защищать вас. – Он положил тяжёлую руку на её плечо. – Она сильнее, чем ты думаешь. И не только магией. Теперь наша очередь быть сильными для неё. Поняла?

Руна хотела возразить, хотела кричать, что это неправильно, но под его пронзительным взглядом её протест застрял в горле. Она лишь кивнула, сглотнув слёзы.

– Хорошо, – прошептала она. – А что будем делать?

Дорхан окинул взглядом просыпающийся лагерь – полный недоверчивых, испуганных и опасных людей.

– Мы сделаем то, что умеем. Ты и твоя мать – будете лечить и запасать провизию. А я… – его взгляд стал острым, как обломок его меча, – …научу этих оборванцев сражаться не как бандиты, а как армия. Чтобы, когда она вернётся, у неё было чем командовать.

Он развернулся и пошёл к центру лагеря, его фигура снова обрела ту несокрушимую осанку капитана королевской гвардии. Миатери ушла добывать магическую силу. Его же работой была сталь, дисциплина и воля. И он не собирался подводить.

Руна подошла к матери, всё ещё не в силах унять дрожь в руках. Силия, видя бледное лицо дочери, молча обняла её.

– Я боюсь, мама… – прошептала Руна, уткнувшись в её плечо. – Всё так быстро изменилось. Эта сила… она…

– Она ужасна. – тихо закончила Силия, гладя её по волосам. – Но она же и спасла нас. И сейчас она – единственное, что стоит между нами и королём, который сжёг бы наш дом за подозрение в колдовстве. Мир больше не делится на хорошее и плохое, дочка. Только на необходимое и нет.

Собрав травы и целебные мази, они вышли из палатки и направились к импровизированному медпункту, разбитому у дальнего костра. Там, на грубых носилках, лежал громила. Его могучее тело было обездвижено, лицо залито потом, а из горла вырывались сдавленные стоны. Воздух вокруг него был густым от запаха боли и отваров.

Силия, не колеблясь, опустилась рядом с ним на колени. Её пальцы, ловкие и опытные, осторожно ощупали неестественно выгнутые конечности.

– Обе руки, три ребра, ключица, вся правая нога, коленный сустав… и таз. – безразличным, диагностическим тоном перечислила она, поворачиваясь к Руне. – Подай мне кору ивы и красный папоротник. И много бинтов.

Руна, стараясь не смотреть на искажённое болью лицо мужчины, подала матери необходимое. Пока Силия готовила обезболивающий отвар, громила открыл глаза. Его взгляд, мутный от страдания, упал на Руну.

– Дьявол… ваша госпожа… – прохрипел он.

– Молчи и пей. – строго оборвала его Силия, поднося к его губам деревянную чашу. – Если бы ты не выпячивал свои мускулы, был бы цел. Ты сам полез на меч, который острее твоего топора.

Он с ненавистью посмотрел на неё, но жадно проглотил отвар. Через несколько минут его стоны стали тише, а веки тяжелее.

Руна смотрела на эту сцену, и её собственный страх понемногу отступал, сменяясь странным пониманием. Её мать, всегда такая добрая и мягкая, сейчас говорила с тем, кого все боялись, как с непослушным ребёнком. И была права. В этом новом мире жестокости, простые, суровые истины значили больше, чем красивые слова.

– Он выживет? – тихо спросила она.

– Кости срастутся. Двигаться будет, но прежним бойцом ему уже не быть. – так же тихо ответила Силия, закрепляя шину. – И это, возможно, спасло ему жизнь. В следующий раз Миатери могла бы и не оставить его дышать.

Она посмотрела на дочь, и в её глазах читалась та же усталая мудрость, что и у Дорхана.

– Запомни, дочка. Сила – это не только в магии или в мускулах. Она – вот здесь… – она приложила руку к своей груди, а затем к виску Руны. – В умении делать то, что нужно, даже когда страшно. Сейчас наше дело – лечить. Даже тех, кто этого не заслужил. Потому что мы – не они. И никогда не должны ими стать.

*****

Миа шагала по лесу в направлении пещер. С каждым шагом, уносившим её всё дальше от лагеря, с её плеч будто спадала невидимая железная маска. Здесь, в безмолвном царстве деревьев, ей не нужно было быть грозной предводительницей, «госпожой», вещающей с тенистого трона.

Её саму пугала её новая сила.

Она изучила гримуар от, а до я. Не просто прочитала – пропустила через себя, впитала, как губка. Скрещивание магий, барьеры, стихийные силы – всё это теперь было частью её, сплетаясь в единый, пугающий инструментарий. И сейчас, в уединении леса, она не могла удержаться.

– Никто не видит – шептала она сама себе, будто оправдываясь. – Боятся нечего.

Она на ходу щёлкнула пальцами. Вместо привычного огня между ними вспыхнула и закрутилась маленькая воронка из листьев и пыли, увенчанная крошечной искоркой молнии. Воздух и электричество. Вихрь просуществовал секунду и рассыпался.

Она остановилась, провела рукой по коре старого дуба. Под её пальцами мох на мгновение позеленел и стал гуще, а затем снова поблёк. Иллюзия жизни, позаимствованная у тени. Дерево будто вздрогнуло.

Она сжала кулак, и перед ней, с лёгким шелестом, встала невидимая стена. Она бросила в неё сосновую шишку – та отскочила, будто от ударилась о камень. Барьер, сплетённый из воли.

С каждым экспериментом её глаза загорались смесью восторга и леденящего ужаса. Это было потрясающе. Это было отвратительно. Она играла с фундаментальными силами мира, как ребёнок с кубиками, и каждый раз её «кубики» могли обрушить всё вокруг.

– Так вот каким ты был, Элиан? – прошептала она, обращаясь к призраку архимага. – Ты тоже чувствовал этот восторг? Этот страх? И это… это свело тебя с ума?

Она шла дальше, и тени леса сгущались, будто прислушиваясь к ней. Она была одна, но не одинока – её окружали силы, которые она едва начала понимать, и призраки знаний, которые могли как спасти, так и погубить её. И где-то впереди, в Забытых пещерах, её ждал артефакт, обещавший ещё большую силу. Силу, за которую, она чувствовала, придётся заплатить ещё более высокую цену.

Пройдя до полудня, Миа решила немного передохнуть. Она свернула с тропы и нашла укрытие под разлапистой елью, чьи нижние ветви, густо поросшие хвоей, свисали до самой земли, образуя тёмный, уединённый шатёр. Внутри царил прохладный полумрак и пахло смолой и вековой тишиной.

Здесь, полностью скрытая от назойливого мира, она могла, наконец, выдохнуть. Сбросив сумку, она устроилась на мягком ковре из опавшей хвои.

Ритуал приготовления чая стал для неё небольшим, успокаивающим заклинанием. Она протянула руку, и капли влаги из воздуха и мха собрались в парящую над её ладонью сферу чистой воды. Лёгким движением она перелила её в походную кружку. Затем щелчком пальцев под дном кружки вспыхнуло маленькое, сконцентрированное пламя – не дикое и яростное, а послушное и ровное, которое ровно через минуту погасло само собой, оставив воду бурно кипеть.

Достав из сумки маленький мешочек, она щепоткой бросила в воду трав – ароматные листья бергамота, которые Руна тайком сунула ей в дороге, и ещё чего-то неясного, тёмного и горьковатого, взятого из запасов разбойников. Настой быстро приобрёл насыщенный цвет.

Она обхватила кружку ладонями, чувствуя её тепло, и сделала первый глоток. На вкус это было… странно. Цитрусовая свежесть бергамота смешивалась с чудной, почти дымной горечью незнакомой травы, создавая сложный, бодрящий и немного тревожный букет. На мгновение ей показалось, что краем глаза она уловила лёгкое движение в воздухе, тень, рождённую паром от чая.

Она сидела, прислушиваясь к шуму леска за своим личным укрытием, и пила чай, сваренный магией. В этом простом действии был весь её нынешний путь – смесь знакомого и чужого, света и тени, уюта и постоянной опасности. Это был чай, который могла приготовить только она. И это была судьба, которую могла нести только она.

Насладившись отдыхом, Миа начала собираться в путь. Она уже потянулась, чтобы раздвинуть ветви своего убежища, как вдруг замерла на месте, затаив дыхание. Прямо перед ней, в двадцати шагах, раздался оглушительный хруст веток, и из чащи на небольшую поляну выполз… огр.

Под три метра ростом, его кожа была землисто-серого цвета, покрытая буграми и шрамами. Огромный детина, от которого пахло потом и гнилым мясом, размахивал дубиной, сколоченной из цельного ствола молодого деревца. Вслед за ним, словно стая паразитов, высыпал отряд гоблинов – штук десять, с визгом и криками погоняя кого-то позади.

А позади, со скрипом и лязгом, катилась грубая повозка, запряжённая парой истощённых ящеров. И на ней болталась прочная деревянная клетка, в которой, прижавшись друг к другу, сидели люди. Их одежды были порваны, лица запавшие и испуганные. Среди них Миатери заметила молодую женщину, прижимающую к груди ребёнка.

Сердце её заколотилось, но на этот раз не от страха, а от холодной, острой ярости. Работорговцы. Те самые, которым, вероятно, планировали продать её и Руну. Идеальный довесок к её коллекции причин, по которым этот мир нуждался в очищении.

Мысли пронеслись со скоростью молнии. Атаковать? Огр силён, гоблинов много, можно попасть под удар или навлечь беду на пленников. Пройти мимо? Невозможно.

Решение пришло мгновенно, рождённое в горниле её недавних экспериментов и прочитанных страниц. Грубая сила была не нужна. Нужна была хирургическая точность.