Анаис Хамелеон – Одарённая нечисть (страница 5)

Обустроились здесь по своему вкусу: леса, озёра, луга и болота – всему в потаённой обители нашлось место. Только обычные деревья ни в какую не желали приживаться в мире, созданном чарами, зато чёрные, светящиеся изнутри кларакоры чувствовали себя как нельзя лучше. Никаких подробностей о прежде не виданных мною кларакорах я не услышала. Как мне таинственно намекнули, «всему своё время».

В подгорном мире пространство существует по иным законам. Здесь можно три дня всё вперёд и вперёд шагать, а коль на поверхность выберешься, по-прежнему отроги Джинальского хребта глазам предстанут. Но однажды дальний край начал туманом клубиться, и все, кто в тот туман зайти рискнули, назад уже не вернулись. Впрочем, желающих соваться не пойми куда оказалось немного – так, с дюжину особо любознательных.

Клубящаяся пелена не продвигалась вглубь облюбованных нечистью мест, жить никому не мешала, и со временем её стали воспринимать как нечто само собой разумеющееся. А как-то раз вышагнуло из тумана чудо чудное, диво дивное: существо размером с людского ребёнка и со сморщенным старческим личиком, одетое невиданным доселе образом.

На пришельце были деревянные башмаки, узкие зелёные штанишки пониже колен и зелёная же курточка, яркие полосатые носки, такие длинные, что закрывали икры, и пронзительно жёлтый колпак. Бормотало существо что-то непонятное, но нечисти много времени не нужно, чтоб языковые барьеры сломать. Разобрались что к чему. Туман-то, оказывается, прямой дорогой вёл в Волшебную страну иноземную, что, как и наш подгорный мир, была сокрыта от человеческих глаз. Только страна эта располагалась не под горой, а в Полых холмах. И все, прошедшие туманом ранее, остались там кто из любопытства, а кто и встретив свою судьбу. Ну а этот, в зелёных штанишках, наслушавшись рассказов диковинных гостей, решил на их мир посмотреть, вот и…

С тех пор минуло немало лет и столетий, большой дружбы между нашей нечистью и тамошним волшебным народцем не завязалось, а все попытки выяснить, кто грознее, как-то сами собой ничем окончились. Так и повелось – изредка с той стороны тумана гости заглядывают, и наши порой туда наведываются, но ни гарантий безопасности, ни запретов на такие вояжи нет и не было. А рассказали мне это затем, что у меня на лице написано, какая я досужая. Так вот, могу считать, что предупреждена. Как говорится, если тебя в Полых холмах слуа съест, домой не возвращайся.

– А так, если к туману не приближаться, можешь спокойно по всему питомнику ходить, хоть на озеро, хоть на дальние луга. В человеческий мир тоже выходить можно, особенно если по делу, но нужно наставников предупреждать. Их у нас четверо. С госпожой Пульмонарией ты уже знакома, она здесь главная. Если провинишься, перед ней ответ держать будешь, она же и наказание назначит. А ещё есть кикимора Донка. С ней лучше не связываться, зловредная и злопамятная, леший Смурник – этот вечно о чём-то своём размышляет, и, похоже, мысли у него невесёлые, но задания интересные даёт, и потом ещё хухлик Хромыч, странный и бестолковый, вообще непонятно, чего Она его не выгонит. Ну, это в двух словах, там разберёшься.

– Стойте-стойте-стойте! – ну, в самом деле, нельзя же так перескакивать! – А как из заповедника питомник для юных дарований образовался-то?!

Рассказчики сникли.

– Мав, там что-то произошло. Об этом не говорят, но вроде с навьим племенем связано… Одним словом, все обитатели подгорного мира разом сгинули. И сколько здесь запустение стояло, никому не ведомо. А открылось всё, когда обитателей Полых холмов туман перестал на эту сторону пропускать. Тогда-то один из леших, что в том краю обосновались, сам попытался сюда пройти. А тут… Потом-то выяснилось, что как хозяев у Подгорья не стало, так для чужих вход и закрылся. И что, почему здесь произошло, если и знает кто, так во всеуслышание не объявляет. Ну а место ведь сильное. Вот спустя столетия и приспособили. Прежде-то на этих землях даже и те жили, кто обычно промеж собой не слишком ладит, поэтому очень удобно именно сюда собрать тех, кому своей силы мало, кому учиться интересно – так, чтоб различий не делать, всех, у кого желание есть, принимать. Вот так всё и было. Или не так, но принято считать, что так.

Хм… Ещё не наступили первые сумерки, как нога моя коснулась этой земли, а загадок уже немерено. И, чую, на этом дело не кончится.

– Ну ладно, – я временно пошла на попятную, – думаю, разберусь со временем. А что с уроками-то? Здесь на классы делят или на факультеты? Куда меня вообще определят?

Теперь уже пришла очередь моих собеседников недоумевать. Оказывается, с утра на большой поляне все наставники озвучивают задания. Чьё-то за день исполняется, и уже вечером отчёты звучат, а иные больше времени отнимают. И каждый сам решает, за какое задание ему браться. В процессе можно к кому угодно из питомцев за помощью обращаться: кто-то советом поможет, кто-то научит чему полезному. Теперь понятно, почему шуликун летучей мышью способен оборачиваться, – наверное, для какого-то задания пригодилось.

Мне после людской школы, конечно, странно было это слушать, но я решила, что сначала поближе с такой системой обучения надо познакомиться, а уж потом и судить.

Постепенно становилось всё темнее, и Блажек, нырнув под лежанку, вытянул небольшой плетёный шар, в котором… У меня немедленно загорелись глаза: что это?! Лешие довольно переглянулись.

– Думала, лучиной себе жильё освещаем?

Ну, думала, а чего такого-то? У нас, лесных, ночью зрение получше совиного – среди деревьев и мышонка разглядим, и жучка какого, но сто́ит оказаться в четырёх стенах, как мигом это самое зрение отказывает. Так что жильё лучиной освещать мы привычные. Но тут же всё по-особому. Видно, настолько сильна земля Подгорья, что на такие глупости, как вызванный чарами огонь, не жалко потратиться. А в обычной жизни это не всякому под силу. Вот морок навести, почитай, любой из нечисти от рождения способен. Перекидываться многие горазды. А созидательные чары – это из области самой сильной магии.

Наверное, у меня на лице было много чего написано, потому что Ньярка не выдержала, цыкнула на друзей:

– Будет вам! Мав, это болотные огоньки. Их нашим оболтусам в Пологих холмах подарили. Там же и ловушку зачаровали, иначе б давно уже все поразлетелись.

Я заворожено взяла в руки плетёный шар. Размером он был с небольшую тыкву, и в нём метались десятки ярко светящихся мотыльков или очень похожих на них созданий. А в комнатёнке, где мы находились, от этого светильника сделалось так светло, будто солнышко прямо в окно заглянуло. Никогда не слыхала, чтоб болотными огоньками дома освещали – их и одного-то, поди, поймай. Ужасно хотелось задать кучу вопросов, как само́й обзавестись таким чудом, и какими чарами огоньки подманивают, и как в ловушке запирают, но ясно же: это секреты Пологих холмов, там и ответ искать. Ну ничего, и туда доберусь. Успеется.

Чем дальше, тем яснее становилось, что пора бы уже и прощаться. О питомнике мне вкратце рассказали, насчёт отношения ко мне госпожи Пульмонарии лешие не в курсе, а со всем остальным буду разбираться постепенно. Но чего-то не очень хотелось покидать гостеприимную компанию. А тут ещё и сладко спящая кикимора завозилась, перевернулась с боку на бок и снова засопела как ни в чём не бывало под тихий напев верной флейты. Точно!

– А что насчёт злыдня?

История, может, и долгая, но я просто не могла обойти её стороной. Навье племя всегда наособицу от прочей нечисти держалось. И если все мы и друг к другу, и к роду человеческому по большей части нейтрально настроены: коль нет повода, так и пакостей нет, то навии просто не могут существовать, не подпитываясь болью, горечью и смертными муками. Коль в жилище хоть одна навия завелась, жди беды.

Навии жизнь не сразу вытягивают, «умирание» может затянуться на месяцы. И нет разницы, кто жертва: человек или нечисть – всё одно, всё едино. Так что не только люди всегда старались оградить свои селения от этих злобных сущностей, но и коренные жители лесов и болот. Водяные, лешие, кикиморы, русалки и все-все-все сторожатся навий и их прихвостней: мавок со злыднями.

Навии ведь не только жизнь отнимают, а и раздоры сеют, борьбу за власть, за первенство раздувают. И первые помощники в том – злыдни. Чем их навии держат, никогда не задумывалась, но служат им злыдни испокон веков. Эти порождения болотной безнадёги и отчаяния являются к людям в незримом обличье, внушают им самые тёмные мысли и желания, поселяют в сердцах подозрительность и коварство. Именно злыдни, точнее, их нашёптывания, зачастую становятся причиной кровопролитных войн. И люди сами понять не могут, с чего вдруг так поменялся характер, отношение к миру и близким, но невидимый враг только злобно хихикает за плечом.

С нечистью такие трюки не проходят: мы-то и незримое чуем. Хотя нередки случаи, когда злыдни и к нашему роду втираются в доверие, – вражду посеять не могут, так желание быть отнимают. Где злыдни поселятся – то под видом леших, то ещё кем прикинутся, – там словно мор начинается. И если вовремя не распознать их да не повывести… Одним словом, были у меня причины дивиться, что в питомнике открыто проживает злыдень.