Анаис Хамелеон – Крестики-нолики на шахматной доске (страница 4)

– Можешь называть меня Мéрси.

Лицо побитого жизнью эльфа озарилось ещё большим восторгом, хотя казалось бы, куда уж больше-то.

– Сильмерсиэль! – выдохнул он и склонился в земном поклоне.

Чтобы эльф отвешивал поклоны смертной?! Да они здесь и вправду больные. На голову. А эльф уже горделиво приосанился и закатил пространную тираду о том, как долго Замежгорие ожидало её, и о том, что сам он в полном её распоряжении.

– Спокойно, Дари, – остановила словесный поток Мерседес Егоровна. – Давай-ка в двух словах: что у вас случилось и что требуется от меня?

Мéрси уселась поудобнее на мягкой траве, спрятала куклу за пазуху и приготовилась «внимать». Дари, который вроде бы не протестовал против такого фамильярного обращения, воздел было руку для пафосного «вещания», но – ещё одно чудо! – сконфузился и почесал в затылке, как бы собираясь с мыслями.

– Да не томи уже, – поторопила Мéрси, едва сдерживая зевоту. От летней духоты и внезапной смены климата клонило в сон. – Так говоришь, твой повелитель заболел?

– О нет, великая Альтася́ливэн из клана Элларихонди не может заболеть! – воскликнул Дари, ужаснувшись самой мысли. Он с трагическим видом схватился за голову. – Всё куда хуже. Это нерадение.

Мéрси насмешливо приподняла бровь.

– Нерадение? Она перестала мыть полы в тронном зале? Забыла покормить дворового дракона?

– Она перестала править! – выпалил эльф, и в его глазах плеснулась неподдельная боль. – Вернее, она правит, но только на словах! Вечные совещания, бесконечные прения, согласования, обсуждения договоров о ненападении с гномами, которые и так триста лет не нападали, комиссии по рассмотрению жалоб от троллей на то, что скоге слишком громко смеются! Она погрязла в бюрократии, как в Туманной Трясине!

Из этого словесного потока, густо приправленного отчаянием и обидой, Мéрси сложила вполне чёткую картинку.

– Понятно. Страшно далека она от народа. Классика. А магия при чём?

– Магия, прекраснейшая Мéрси, питается действием! Подвигом, творением, сильной эмоцией, даже яростной битвой! – Дари снова взлетел и принялся выписывать в воздухе круги. – Она не может существовать в атмосфере вечных разговоров и согласований! Пока повелительница обсуждает, допустим, оптимальную длину гривы у единорогов для получения максимально эстетичного эффекта в лунную ночь, источник магии – Сердце Замежгория – медленно угасает. Цветок истока засыхает, ручьи с живой водой мелеют, а крылья у моих собратьев, – он трепыхнул своими прозрачными крылышками, и Мéрси заметила, что по краям они действительно будто чуть потускнели, стали ломкими, – теряют силу. Скоро мы не сможем летать. А потом, возможно, и жить. Я и так уже чувствую груз прожитых лет, будто я… смертный!

Последнее слово Дари выплюнул с таким отвращением, что у Мерси возник резонный вопрос, а хочет ли она помогать тому, кто настолько её презирает. Но чем-то история успела зацепить.

– И что, никто не пытался её встряхнуть? Сказать: «Эй, твоё величество, очнись, мир рушится!»?

Дари невесело усмехнулся.

– Я попытался! На последнем заседании Большого Совета, когда речь зашла о десятилетнем плане по сбору росы, я не выдержал! Я встал и сказал, как есть, что пока в этом зале ведутся разговоры, мир гибнет. Меня назвали паникёром, нарушителем протокола и изгнали. Лишили звания старшего советника. Альтасяливэн даже взглядом меня не удостоила, просто махнула рукой, не отвлекаясь от изучения какого-то трактата о церемониальных поклонах.

Мерси сдержанно фыркнула. Всё было до боли знакомо: мир волшебный, а бюрократия самая что ни есть реальная.

– И как же ты дошёл до жизни такой? До моего окошка?

Дари оживился.

– Едва унаследовав престол, она отдала мне категоричный приказ. Великая Альтасяливэн сказала: «Каладхелион, если настанет день, когда ты увидишь, что нашему миру нужна помощь, а сама я буду не в состоянии что-либо предпринять, – действуй». Повелительница подробно объяснила, как попасть в мир людей и кого там разыскать. Кого-то, чья душа не отягощена нашими традициями, чей взгляд свеж, а решения непредсказуемы. Того, кто может прийти извне и сделать то, что мы, слепые от многовековой мудрости, сделать не в силах. Она дала мне ключ и сказала, что он приведёт меня к тому, кто сможет помочь. Я воспользовался им в ночь Йоля, когда границы истончаются, и он привёл меня к твоему окну.

Мерси помолчала, переваривая услышанное. Вопросов возникло немало, но главный…

– В смысле: унаследовала? Вы ж вроде бессмертные?

Дари даже руками всплеснул:

– Мы не умираем ни от старости, ни от болезней. Яды нам тоже вредят очень условно: могут погрузить в длительный сон, ослабить на время, но не погубить. Но любой из нас может нанести смертельную рану другому холодной сталью.

– Так вашего прошлого повелителя?..

– О нет! Повелитель так долго нёс груз ответственности за благополучие народа Элларихонди, что попросту устал. Он добровольно удалился на Остров Вечного Тумана, оставив престол дочери.

Мерседес понимающе покивала и вернулась к исходному вопросу:

– И что, по-твоему, я должна сделать? Ворваться в тронный зал и устроить там революцию? Перевернуть стол переговоров?

– Я не знаю, – пожал плечами Дари. – Повелительница говорила, ты найдёшь выход, в чём бы ни заключалась проблема. Она считала, ты как никто сумеешь посмотреть на ситуацию под другим углом. Я бы предложил тебе поговорить с повелительницей, но, боюсь, моего влияния сейчас не хватит даже провести тебя во дворец, не то что в тронный зал.

Мéрси вздохнула, перебирая длинные чёрные волосы, спускающиеся по плечам. Ей несложно было представить себя в роли той, кто насылает на мир тёмные проклятия, но никак не Избранной, спасающей этот самый мир. Поговорить с повелительницей… Ещё только психотерапевта для зажравшейся эльфийской королевы она не отыгрывала! Курам на смех!

– Ладно, – сказала она, поднимаясь и отряхивая штаны. – Значит, план такой: ты ведёшь меня к этому вашему источнику магии, там посмотрим, что да как.

Хмурое лицо Дари озарилось такой благодарной надеждой, что Мерседес даже стало неловко.

– Следуй за мной, о прекрасная Сильмерсиэль! Дорога не близкая, но я проведу тебя тропами, известными лишь крылатым!

– Хватит коверкать моё имя, – строго одёрнула она эльфа, поднимая с земли свою зимнюю куртку (выбрасывать ценные вещи не в её правилах) и поправляя куклу за пазухой. – И давай-ка поменьше пафоса. Можешь по-человечески разговаривать?

Эльф открыл было рот, явно желая сообщить, что он-то не человек, но промолчал, отвесив поклон. Надо же, обучаемый!

– Дари, а у вас тут есть где раздобыть чашку кофе?

Уже порхнувший вперёд эльф озадаченно замер в воздухе.

– Кофе? – с омерзением переспросил он. – Это та чёрная гадость, которой ты пыталась меня отравить?

– Слушай меня внимательно, советник, повторять не стану. Ещё одно грубое слово в адрес смертных или их привычек, и разгонять Большой Совет отправишься в одиночку. Доступно?

Гневная отповедь осталась без ответа, но эльф пообещал заглянуть по пути к гномам-отшельникам, которые иногда делают напиток из обжаренных кореньев. Очень крепкий. И очень чёрный.

Мерседес испустила тяжёлый вздох: похоже, самым сложным в предстоящем квесте станет поиск приличного кофе в волшебном лесу. Или попытка обойтись вовсе без привычного напитка, но это уже просто за гранью добра и зла.

Тропа, по которой вёл её Дари, была скорее намёком на путь, чем путём как таковым. Она виляла между стволами исполинских деревьев, петляла вдоль ручья с водой цвета яркой сирени и временами просто терялась в зарослях папоротников, в которых Мерси приходилось вязнуть почти по пояс. Эльф порхал чуть впереди, отыскивая только ему ведомые ориентиры.

– И долго ещё мы будем плутать по вашему заповеднику? – наконец не выдержала Мерси, отряхивая с флиски липкие споры гигантского светящегося гриба. – У меня тут, на минуточку, ни палатки, ни спальника. Если стемнеет, я рискую очень некомфортно провести ночь.

Дари, сидевший на ветке перед очередной развилкой, поспешил её успокоить.

– О, не изволь беспокоиться, прекраснейшая Силь… Мерси! К ночи мы как раз достигнем края Тихого Леса. Там безопасно. А до заката ещё далеко. По вашим меркам около четырёх часов.

– Прекрасно, – буркнула Мерси. – Ну раз нам ещё четыре часа брести через эти заросли, развлекай меня разговором, потому что если я усну на ходу, ты со своими крылышками меня не дотащишь.

– О, разумеется! Приношу свои извинения за неподобающую нерасторопность и отсутствие внимания к твоим нуждам, – занудел эльф. – Позволь же начать с основ мироздания Замежгория! Видишь ли, наше бытие покоится на Трёх Незыблемых Столпах: Гармонии…

– Следующая тема, – немедленно оборвала его Мерси, даже не пытаясь скрыть скуку. – Что у вас тут поесть-попить интересного? Ну, кроме этой вашей росы, план по заготовке которой так и не утвердил Совет.

Дари слегка опешил, но быстро перестроился. Гастрономия – тоже достойная тема для светского разговора!

–Ах, кухня! Это целое искусство! Взять, к примеру, запечённую лунную грушу в сиропе из розового нектара – блюдо, которое подают лишь на Праздник первого весеннего рассвета.

– Слишком сладко! – фыркнула Мерси. – У меня от одних разговоров о сиропе всё слипнется. Дальше.