Анаис Хамелеон – Без переплёта (страница 9)
И снова всё тихо.
Дора зябко повела плечами. Настроение скакнуло к минусовой отметке при мысли, что творящиеся вокруг чудеса не обязательно положительного свойства. Надо разговорить призрака. Кажется, он здесь один на её стороне. Или это только кажется?
Разминка немного отвлекла. Оказалось, если бежать не с целью выбраться за пределы участка, тропинки не пытаются всё время вывести к порогу особняка. Пробежка заняла около часа, но никакого ощущения бега по кругу не появилось. Трава была чуть влажной от тихой осенней мороси (любимая погода!), да и коврик отсутствовал, а потому упражнения пришлось подсократить. Однако настроение заметно улучшилось. Дора снова задержалась у пышных розовых кустов, но короткие осенние сумерки быстро перетекали в неуютную темноту.
Да, ведь ещё летопись в подвале искать. Как там Людмила Петровна говорила: ночью можно пользоваться всеми помещениями, кроме подвальных? Но технически ещё не ночь, и в конце концов она не «пользоваться» собирается, а выполнять поручение той же заведующей. Так, успокаивая себя, Дора быстро приняла душ и задумалась, где брать свечу. И хорошо бы ещё спички для комплекта.
– Не ходила бы ты туда. – Голос призрака раздался из глубин шкафа, и вот уже он собственной персоной просочился в комнату. – Кто знает, что ждёт тебя в подземельях?
Это прозвучало так неожиданно комично, что Дора прыснула со смеху. Надо же – «в подземельях»!
– Уважаемый дух, призрак, или как там к тебе правильно обращаться, – она решила, раз уж явился, так нечего бездельничать. – Не будешь ли ты столь любезен и не согласишься ли сопровождать меня в нижнее хранилище? Мне очень нужно найти одну летопись.
Дора рассудила, что в такой компании и бояться нечего, и посветлее будет: от призрака исходило лёгкое свечение.
Призрак, услышав просьбу, сперва взвился до потолка, а затем неожиданно покладисто изрёк:
– Разумеется, я не оставлю тебя одну. А обращаться ко мне разрешаю синьор Лучано Фолианти.
К этому часу в библиотеке никого не осталось. Конечно, кроме Арсения Антоновича. Интересно, ему тоже не позволено покидать территорию или он свободно перемещается, а живёт здесь по самым прозаическим причинам? Да хоть бы и правда, чтоб на квартплате экономить. Но старика нигде не было видно. Может, отдыхает, прилёг. А может, вышел куда-нибудь.
Кофе бы сейчас!
Кофе захотелось нестерпимо, она даже ощутила фантомный аромат любимого напитка. Он плыл по комнате так явственно, словно чашка с густой пенкой арабики стояла на столе. Дора покосилась на столик. Там, рядом с изящной вазочкой, полной печенья, красовалась хрупкая чашечка тончайшего фарфора. С той самой пенкой.
– Луча-а-ано! Ты лучший!
Призрак издал сдавленный смешок и уплотнился до почти материального облика.
– Пей уже свою гадость и идём.
Кофе был изумительный. Именно той крепости, прожарки, температуры, что надо. Дора сделала последний глоток и вдруг опомнилась:
– Лучано! А откуда это всё берётся? Еда, вещи – откуда?
Синьор Фолианти торжественно поднял указательный палец:
– Знание материально, девочка. Запомни!
Глава 5
Следовать за призраком оказалось очень удобно: не надо задумываться, куда идти, где свернуть и за какой по счёту дверью находится хранилище. Можно было с любопытством разглядывать старинную кладку, пытаясь представить, к какому веку она относится. Не будучи специалистом в этом вопросе, Дора тем не менее понимала: окружающие стены древнее самого особняка. На чём основывалась эта уверенность, она бы не сказала. Так, из области ощущений.
Потянуло холодком. Спуск по широкой винтовой лестнице всё не заканчивался. Хотя синьор Лучано служил неплохим маячком, полностью его свечение, конечно же, не могло рассеять густой мрак подземелья. Теперь слово не вызывало улыбки. Назвать это подвалом у неё бы язык не повернулся. Неудивительно, что Рина предпочла отвертеться от поручения заведующей.
Вот и просторный коридор. Здесь заметно светлее. Хотя потолочный свод довольно высок, все двери в подземелье такие низкие, что и впрямь придётся наклоняться, чтобы войти. Почему бы это? Обозначить уважение поклоном? Или чтоб гонящийся за тобой враг по незнанию лбом шарахнулся? Ну и мысли лезут в голову.
Она не сдержала хихиканья. Лучано обернулся и вопросительно на неё уставился. Дора только рукой махнула. И тут же поинтересовалась:
– А ты что, мысли мои не читаешь? Как тогда про кофе угадал? И остальное?
– Я хранитель библиотеки. Я ощущаю потребности.
– А-а-а, – разочарованно протянула Дора. – То есть бутерброд с красной икрой мне не светит? Это ж баловство, а не потребность.
– Попросишь – получишь. Сам не распознаю.
Если бы она умела, точно присвистнула бы. Шутка ли – это что, она в сказку попала? С джинном, исполняющим желания?
Лучано усмехнулся.
– Не слишком обольщайся. Мои возможности не безграничны.
Вскоре синьор Фолианти замер. Точно, как описывала Рина, за каменной аркой находилась дверь. И поклон отвесить придётся довольно глубокий, чтобы о притолоку не зацепиться. Но эта дверь не была последней. Далее, в глубине коридора, Дора заметила светлое пятно. Она двинулась к нему, даже не остановившись у нужного хранилища.
Призрак метнулся вперёд, загородил собою источник света и сердито принялся выговаривать:
– Тебя за чем послали? За летописью? Так бери и уходи. Нечего здесь оставаться дольше чем нужно.
Синьор Лучано от волнения стал почти совсем прозрачным, потерял почти всё собственное свечение, и теперь свет, который он пытался от Доры скрыть, казался ярким маяком во тьме.
Не споря, Дора шагнула к указанной двери, но тут…
– Мя-а-а!
Жалобное мяуканье раздавалось из той части коридора, куда призрак пытался её не пустить.
– Мя-а-а…
Уйти и оставить несчастное животное, неизвестно как и когда забравшееся в эти катакомбы? Ну уж нет! А если оно уже несколько дней голодает? И Дора решительно пошла на звуки кошачьего плача. Синьор Фолианти устремился к свету впереди неё, резким, неприятным голосом возопив: «Брысь! Брысь, паршивец!». А прямо из светлого пятна вальяжно вышагнул он. Кот. Даже не кот, а котище. Бросил на Дору взгляд, исполненный презрения и прошествовал мимо, мазнув хвостом по её ногам. Во все стороны посыпались искры, а Дору словно током ударило. Даже дыхание перехватило.
Пока она пыталась отдышаться, кот исчез в проёме, ведущем к лестнице. И только тогда она сообразила, что пока животное не скрылось, она отчётливо его видела. В этом сумраке? Да кот же светился!
Вся его шерсть переливалась голубыми искорками.
Дора перевела взгляд на синьора Лучано.
– Это что, ещё один призрак? – чувствуя себя героиней комедии абсурда, спросила она.
– Ах, если бы! – сокрушённо вздохнул Лучано. – Этот негодник Милли вполне материален. И никакого с ним сладу. Не нужно было тебе его трогать.
– Да я и не… – хотела возразить Дора и осеклась. Какая разница, кто кого тронул, если делать этого было не нужно.
А на двери, возле которой их поджидал Милли, постепенно проявлялась мерцающая табличка. «Архив последних строк». И что-то мелко-мелко внизу.
– Лучано, – почему-то шёпотом обратилась Дора, – что здесь происходит? По-настоящему? Почему я? Почему все делают вид, что всё в порядке?
Призрак разразился поистине демоническим хохотом.
– С этого надо было начинать, девочка! Почему ты? Все ответы у тебя в руках. Вопрос – почему ты не видишь? Спрашивай себя.
Эти слова, да ещё вместе с обидным смехом, вывели её из терпения.
– Синьор Лучано, – строго одёрнула она призрака, – не потрудитесь ли объясниться? Я здесь заперта, как в тюрьме. Согласна, довольно комфортной, но всё-таки тюрьме. Имею я право знать, за что? Что сделала или не сделала? Почему было так важно, чтобы я не оставалась в библиотеке прошлой ночью, когда сгорел мой дом? И случайно ли он сгорел? Ваш смех в этих обстоятельствах оскорбителен.
Синьор Фолианти осёкся.
– Мои уста скованы печатью молчания, девочка. Слишком много цепей. А ключ у тебя. Ключ – ты. Торопись. Дни безвременья близко.
Повисло давящее молчание.
Надо было о многом подумать. Хотя бы о том, как так вышло, что она согласилась плыть по течению, не пытаясь вырваться из плена особняка. Или почему вообще приехала в Стклянск на ПМЖ, не зная даже толком, что её здесь ожидает. Нотариус, конечно, дал исчерпывающие описания наследства, но отчего бы сначала не приехать осмотреться и, если уж понравится, увольняться и переезжать.
Подумать было о чём. Но сначала летопись.
Если бы не помощь Лучано, она бы долго копалась в шкафу, набитом древними книгами. Руки её подрагивали, когда она брала очередное произведение книжного искусства. Тяжеленные тома с деревянными переплётами, обтянутыми кожей, с золотыми и серебряными надписями. Настоящий пергамент, рукописные тексты. Призрак комментировал каждую книгу:
– Залесский кодекс. Полное ничто. Ошибка на ошибке.
– Подспудная летопись. Если верить писцу, на Руси в один год вымерло народу больше, чем во всей Европе насчитывалось жителей. Под хмельком он был, что ли?
– Изборник печалей и радостей. Вот это достойный экземпляр коллекции. Философские притчи не устаревают.
Наконец, требуемая летопись была у Доры в руках. Ничем не примечательная книга. Даже писанная не на пергаменте, а на бумаге. Лучано и высказываться на её счёт не стал.