Анаис Хамелеон – Без переплёта (страница 10)
– Синьор Фолианти, мы можем задержаться на пять минут?
Ещё раз спускаться в подземелья не было никакой охоты, а прочитать мелкий шрифт на табличке Архива казалось важным.
Призрак, даже не спрашивая, что ещё ей понадобилось в подвале, подплыл к двери с табличкой. Как он сказал? Потребности ощущает?
На табличке, кроме основной надписи, ничего не было. Но стоило Доре приблизиться, как мелким витиеватым почерком зазмеились слова: «В каждом пейзаже часть ответа». Не успела она дочитать, как строчка вспыхнула и погасла. Словно и не было ничего.
Со стороны выхода послышался требовательный мяв, и призрак категоричным тоном заявил: «Нам пора». На этот раз Дора и не подумала тянуть время. Острое ощущение опасности, возникшее, как пишут в романах, «под ложечкой», звало выбираться из подвала по возможности скорее.
Путь наверх она не заметила. В голове было полно других мыслей. Уже в коридоре первого этажа услышала негромкое старческое ворчание из комнаты Арсения Антоновича.
– Ах ты, бездельник! Где только тебя носило? Я уж волноваться начал. Ну что хвост распушил? Знаю, знаю, чего хочешь. На вот, ах, баловник.
Дора тихонько прошла к себе, старательно игнорируя неясное чувство тревоги.
За недолгое время её отсутствия комната волшебным образом преобразилась. Плед на диване превратился в копию собрата, оставшегося в родном городе. На окне трепетали такие знакомые шторы. Дора обратила внимание, что форточка приоткрыта ровно настолько, чтобы пропускать свежий воздух, но не создавать сквозняка. Даже клеёнка на столике была из её кухни. Согласно обещанию Арсения Антоновича, всё образовалось «как подобает».
Снова мелькнула мысль, что надо бы выяснить, знает ли библиограф о призраке и прочем или, живя в своих стариковских фантазиях, воспринимает всё само собой разумеющимся.
Она села на диван и принялась перебирать содержимое рюкзака. Все сохранившиеся осколки прошлой жизни. Подержала в руке телефон, о котором ни разу не вспомнила за последние сутки. Подумав, набрала приятельницу из областной библиотеки. «Вызов не может быть установлен. Пожалуйста, перезвоните в справочную службу вашей сети». Как там говорил призрак? «Торопись. Дни безвременья близко». Торопись. Кошелёк с небольшой суммой и банковскими картами. И пожалуй, самое дорогое – аккуратная стопка исписанных старательным почерком открыток.
Почему-то именно сейчас от одного взгляда на эти послания практически незнакомой старой женщины защемило сердце.
Дора привычно раскинула веером почтовые карточки. Вытянула одну наугад и залюбовалась причудливой игрой света и тени. Изображённый неизвестным художником закат на реке словно демонстрировал красочное шоу, играя пылающими оттенками оранжевого и малинового у горизонта и постепенно смягчаясь до нежно-розового. Всё на картине: и стройные силуэты деревьев, чьи кроны были окрашены в тёплые золотистые тона, и берег, поросший густым камышом, и размытые очертания небольшого мостка – всё создавало особую умиротворяющую атмосферу угасающего дня. Всё дышало спокойствием и гармонией.
Она бережно собрала открытки, снова перевязала ленточкой и спрятала в рюкзак.
Завтра она подумает, где искать пейзажи, которые хранят ответ. Едва ли речь о чём-то далёком. Скорее всего, это что-то на территории огороженного участка. «В каждом пейзаже часть ответа». Значит, этих пейзажей как минимум несколько. Например, вид на забор, вид на особняк, розовые кусты ещё. Что же там за ответы в этих видах-то?!
Дора в сердцах пнула ни в чём не повинную подушку и встала.
– Синьор Фолианти, а в этой летописи ничего секретно-важного нет? За ней особого пригляда не нужно?
Вышагнувший из стены призрак картинно взмахнул кружевами манжет:
– Ах, в ней не только секретно-важного, но и вовсе ничего важного нет. Она понадобилась нашей любезной Людмиле Петровне в качестве иллюстрации к выступлению на завтрашнем городском симпозиуме. Выносить из библиотеки что-то ценное запрещено правилами, а эта писанина даже исторической ценности не имеет. Есть подозрение, что подделка ХIХ века. И скажу тебе по секрету, это истинная правда.
Летопись, претендующая на звание старинной, была убрана в шкаф, а Дора вышла проветриться. Что-то голова начинала гудеть от всё более и более сгущающихся непонятностей.
Из комнаты библиографа не доносилось ни звука, хотя время ещё было не позднее. Но всё-таки старый человек. Может, и задремал. И она неслышным шагом отправилась изучать особняк. Вчерашняя попытка поближе познакомиться с ночной библиотекой была прервана встречей с призраком. Кажется, целый месяц прошёл, хотя минули только сутки.
Дора наслаждалась спокойной прогулкой по коридору. Хорошо, что у Шерочки рабочий день давно закончился. И не поймёшь, как за пару встреч уборщица стала пугать больше призрака. Всё здесь с ног на голову перевёрнуто.
– Ишшшь! Дурищщща!
От двери в кабинет заведующей раздался знакомый шелест, и вот уже Стра́ник собственной персоной сердито соткался перед Дорой буквально из ничего.
– Ходишшшь! Время переводишшшь. Маршшш к сссебе!
Дора остановилась как вкопанная. Стра́ник размахивал руками, и с его плаща во все стороны разлетались буквы, тут же осыпающиеся пылью. Вот и лишний повод уборщице пошуметь.
– Милый Стра́ник, чем я тебя прогневила? Почему мне нельзя пройтись по библиотеке?
Стра́ник ещё больше зашипел, зафыркал, как рассерженный кот. И развеялся в воздухе так же внезапно, как появился.
Дора задумалась. Вроде бы библиотечные духи не проявляли к ней агрессии. Напротив, пытались помочь. Что же от неё хотел Стра́ник?
«Торопись. Дни безвременья близко». Так говорил синьор Фолианти. И Стра́ник сердится, что она время теряет. Может, это всё связано? Но что она может у себя в комнате, куда её прогонял Стра́ник, чего не могла бы во вне? У неё же и нет ничего. Рюкзак да открытки. Полсотни пейзажей. О! Да она и вправду дурища, каких мало!
Дора битый час и так и эдак перекладывала открытки, пытаясь понять, что могли бы означать пейзажи. Картины с видами реки в разное время суток перемежались изображениями старинных зданий и скверов. Попадались карандашные наброски перекрёстков – пять штук. Что здесь может быть зашифровано? Какие ответы?
А что если разложить открытки в хронологическом порядке? Несколько однотипных изображений заката, только с разных ракурсов, сменились последовательно: покосившейся колокольней, трёхэтажным зданием советской поры и цветущим лугом. Затем снова река, но уже зимним днём. И так далее. Ничего особенного, за что мог бы зацепиться глаз, в этих картинах она не находила.
Открытки несколько раз были разложены во всяческих вариантах: город в центре, река по периметру; река в верхних рядах, город снизу и наоборот. Дора выкладывала из открыток полоски, квадраты, использовала шахматный порядок, но озарение не спешило к ней.
Пришла мысль, что ответы могут храниться и на оборотной стороне пейзажей. Открытки немедленно были перевёрнуты текстами вверх. Может, нужно искать не в самих пейзажах? Возможно, что-то зашифровано в текстах?
«Милинькая моя, скоро Рождество. Пусть этот светлый праздник принесёт тебе радость. Надеюсь, ты благополучна. А я по-прежнему бодра. Не берёт меня старость. Но тебе думать об этом рано. Остаюсь, твоя Н.».
Это стариковское «милинькая» было так трогательно, что даже не выглядело безграмотным
«Дорушка, поздравляю тебя с приближающейся Комоедицей. Пусть твоя жизнь будет сытной и весёлой. Сама не скучай и миня, старуху, не забывай. Твоя Н.»
«Дорогая моя, с Первомаем! И трудись в меру. Сначяла о здоровье надо думать. Не всё ж работать. Надо и отдыхать. Хорошего тебе настроения. Твоя Н.»
«С Троицей тебя, миленькая! Хорошей погоды. А то я уж надеялась погреть старые косточки на летнем солнышке, но эти дожди спутоли все планы. Будь счастлива и весела. Твоя Н.»
Она пыталась складывать слова из первых букв в каждом предложении, собирать в единый текст первые слова из каждой открытки. Раз за разом получалась бессмыслица. Она выписала названия всех упомянутых праздников. Безрезультатно. Разглядывание посланий на предмет точек или проколов над буквами тоже ничего не дало.
– Синьор Лучано, – наконец взмолилась она, но не успела озвучить просьбу, как на столе из ниоткуда возникла изящная фарфоровая чашечка, источающая такой аромат, что даже головная боль моментально отступила. От одного только предвкушения.
Кофе помог слегка прояснить мозги и вернуться к работе с новыми силами.
Дора снова и снова вчитывалась в давно заученные строчки, пока не поймала себя на мысли, что старческая безграмотность как-то очень уж избирательна. Вот «милинькая» с ошибкой, а там обычная «миленькая». То же с другими словами. Порой попадались такие перлы, что вообще трудно объяснить, вроде «йа», «тЫ» или «нно». И самое главное – не больше одного изуродованного слова на открытку. Может, стоит выписать эти неправильные буквы?
«И», «и», «я», «о», «з»… Полсотни букв, из которых почти две трети гласных. А среди оставшихся – «ф», «ш», «ь», что никак не добавляло шансов составить осмысленную фразу.
Она со стоном встала и прошлась по комнате. Никогда не была сильна во всех этих шифрах. Снова бросила взгляд на выложенные по порядку открытки. Старухины поздравления так намозолили глаза, что слова с ошибками выхватывались из текста первыми: «милинькая», «миня», «сначяла», «спутоли»… Так-так!