Анаис Хамелеон – Без переплёта (страница 6)
– А…
– А у нас и душ имеется, а как же! Но ты уж в аккуратности всё держи, а то Шерочка будет нервничать.
Дора вспомнила грозную уборщицу и дала себе слово, что не станет её нервировать, чего бы это ни стоило.
Арсений Антонович объяснил, как найти душевую, и хитро прищурился:
– Ночью в старых залах какой только жути не привидится. Освещение, вишь-ка, приглушаем по инструкции, так и мерещится всякое. Ну да я почивать. А ты смотри, как знаешь. Можешь побродить везде, оглядеться. Никто не помешает. Скорее всего.
Смыть с себя этот странный день оказалось редким блаженством. В душевой нашёлся шкафчик с аккуратно упакованными чистыми полотенцами. Как в отеле, усмехнулась Дора. Она терпеть не могла пользоваться казённым, а ещё хуже чужим. Но сегодня выбора не было. Завтра она приобретёт всё необходимое, поговорит с Людмилой Петровной, подумает, как обустроить жизнь. Завтра. Сейчас хотелось вытянуться на диване и выключить все мысли.
– Ты не должна была оставаться, – прошелестело за спиной на грани слышимости. И не понять: было – не было.
Дора медленно обернулась, понимая, что у неё слуховые галлюцинации, а позади пустой коридор с тусклыми, стилизованными под старинные канделябры светильниками.
– Спокойно, не ори. Поздно уже, – проворчал сгусток тьмы, парящий посреди коридора. – Ну чего уставилась? Духа первый раз видишь?
Если бы Дора была чуточку менее уставшей, не такой вымотанной и физически, и морально, она бы, наверное, отреагировала, как все нормальные люди: завизжала или упала бы в обморок. Но сил на это не оставалось. Поэтому она только ахнула и с любопытством спросила:
– Вы кто?
– Ах-ха-ха! – прокатилось от стены до стены, оттолкнулось от потолка и обрушилось прямо на Дору. – Кто я? Я тот, кто бережёт эти бесценные сокровища, кто следит за сохранностью каждой странички на книжных полках, без кого всё рассыплется прахом!
Дора с сомнением посмотрела на высокую полупрозрачную фигуру в тёмной хламиде. На домовёнка собеседник ну никак не походил.
– Вы Стра́ник?
Фигура пришла в движение, заколыхалась, рассыпалась на клочки серого тумана и соткалась вновь уже вплотную к Доре.
– Ни-ког-да-а-а, – зашипел дух, – не называ-а-ай меня та-а-ак!
Затем фигура уплотнилась, принимая вид долговязого мужчины в костюме на итальянский манер времён барокко: короткая куртка с широкими рукавами поверх просторной сорочки, зауженные панталоны с завязками под коленом, высокие сапоги и отброшенный за спину плащ. На голове красовался широченный берет с изящным пером. Незнакомец гневно сверкнул чёрными глазами:
– Я что, похож на эту пыльную мышь?! Как можно было предположить?!
Он потянулся к поясу, явно нащупывая несуществующий эфес, и тут же отдёрнул руку.
– Извините, пожалуйста. – Вежливость даже с призраками не помешает. – Просто не подумала, что здесь обитает больше одного… ммм… духа?
Красивое аристократическое лицо исказилось в презрительной усмешке.
– Да какой он дух! Так, нечисть мелкая.
На втором этаже послышалась возня, будто кому-то вздумалось двигать тяжёлые стеллажи.
– Угомонись! – Призрак-аристократ бросил свой приказ, не поворачивая головы. В ответ раздалось гаденькое хихиканье и светильники принялись мигать в дёрганном ритме.
Призрак протянул руку Доре. Она непонимающе уставилась на достаточно материальную, но всё же просвечивающую конечность. Длинные музыкальные пальцы нетерпеливо дрогнули. Дора помедлила ещё мгновение и вложила ладонь в протянутую руку. Её тотчас крепко сжали, и наступила тьма. Охватило нестерпимым жаром, потом отпустило. Один взмах ресницами – и вот уже они не в коридоре первого этажа, а посреди отдела абонемента, новой Дориной вотчины.
С потолка лился желтоватый свет, чуть подрагивающий, мечущийся, будто сотни свечей разом были зажжены в невидимых люстрах. И десятки старинных фолиантов валялись на полу – открытые и нет, с замявшимися страницами, вывернутыми обложками.
– Ой, мамочки!
Дора как стояла, так и рухнула на колени, бросившись поднимать ценные издания. Аккуратно брала каждый том, бережно расправляла страницы, проверяла, чтоб не была повреждена обложка. За этим занятием она напрочь забыла и о призраке, и о невероятном перемещении. Собрала все книги, сложила на ближайшую стремянку. Огляделась.
Так и не представившийся дух развалился в глубоком кресле и с видимым удовольствием наблюдал за ней.
– Ты правильная. Мы не ошиблись. Но если останешься, пожалеешь.
Дора невесело усмехнулась:
– Угрожаешь?
Дух с кислой миной мотнул головой.
– Ты ж не испугаешься. Даже не заорала, когда меня увидела. Пытаюсь предупредить. Зла тебе я не желаю. Ты книги любишь. По-настоящему, как и я. Если сейчас не уйдёшь, останешься здесь навсегда.
– И всё? – Дора недоумённо моргнула. – Да многие бы хотели такой участи. Это же настоящая сокровищница! Здесь раритетов на три жизни хватит, и то все не изучить, каждую страницу не прочитать.
– Ты меня слышишь? – Призрак утратил отчётливые формы и тёмным облачком взмыл из кресла. – Нав-сег-да!
Дора пожала плечами.
– Ну значит, судьба моя такая. Я здесь оказалась слишком неочевидными путями. Поплыву и дальше по течению.
Призрак как-то враз сдулся, плюхнулся обратно в кресло жалкой тряпочкой и затих.
Увесистые книги в тёмных кожаных переплётах с золотым тиснением, сложенные Дорой на широкую верхнюю ступеньку стремянки, внезапно взмыли пушинками и разлетелись в разные стороны. Один том ювелирно точно вписался на полку ближайшего стеллажа между «Архаикой рассветной морали» и «Астрономическими беседами за ужином». Другой раритет на полной скорости влетел на свободное место по соседству с «Филантропическими заметками восточного странника». Каждой книге нашлось своё место, а как только на полку вернулась последняя, шелестящий голос сварливо пробубнил:
– Чтошшш, судьбу не обойдёшшшь. Дай сейчассс обет не иссскать ответ.
И все светильники на считанные мгновения погасли, чтобы тут же разгореться ярче. За те секунды, что стояла темнота, призрак успел вернуть себе внушительный облик и теперь снова сидел в кресле с важным видом. А на широком подлокотнике умостилось странное мохнатое существо с полметра ростом и в непрерывно колышущемся плаще, покрытом ровными строчками слов. Большие глаза цвета пожелтевших страниц мягко светились. Существо уставилось на Дору и требовательно спросило:
– Обещщщаешшшшь?
Дора с самой юности твёрдо усвоила правило ничего не подписывать, не читая. Особенно мелкий шрифт. Так что она отрицательно мотнула головой.
– Не буду я обещать неизвестно что. Какой ответ не нужно искать? О чём речь?
Призрак и существо переглянулись. И снова наступила тьма.
Глава 4
Проснувшись, Дора ещё какое-то время нежилась в постели, не открывая глаз. Слушала, как поскрипывают половицы в старом доме, как поют заунывную песню петли на оконных ставнях. Подумала, что теперь, когда она владелица такой древней недвижимости, неплохо бы нанять кого-нибудь для ремонта. И вдруг резко вынырнула из остатков сна.
Дом же сгорел! Одни угли остались. А сама она лежит на диване в комнатёнке, куда её привёл сердобольный Арсений Антонович. Но как же призрак? Ох, ну и сны в этом особняке снятся. Нужно было поскорее вставать, приводить себя в порядок и идти договариваться с заведующей.
Умывшись на скорую руку, Дора вернулась в комнату, чтобы убрать в шкаф плед, под которым спала, но там её ждал сюрприз. Такой же столик, как она видела в комнате библиографа, был накрыт к завтраку. Плетёная корзинка с ещё горячими сдобными булочками, огромная кружка с чаем и несколько розеток с джемами на любой вкус: от лимонного до крыжовенного. Дора остолбенела. Она могла поклясться, что пока была в санузле, по коридору никто не ходил.
– Дорушка, а я тебе вот перекусить собрал. – В приоткрытую дверь просочился Арсений Антонович с подносом. – Через полчасика все на работу потянутся, так ты уж…
Он замер, уставившись на булочки и джем. На подносе в его руках стояла точно такая же корзиночка и розетки.
– Ахти ж, – смущённо забормотал старик, пятясь из комнаты. – Склероз проклятый.
Дора проводила его взглядом, вздёрнув левую бровь. Ой, темнишь, старик! Не нужно быть детективом, чтобы понять: к накрытому столу библиограф отношения не имеет. Призраки её угостить решили, что ли?
Не чинясь и не сомневаясь, Дора устроилась за столом и с наслаждением отломила кусочек сдобы. Выпечка была такой пышной, так благоухала ванилью, что во рту мгновенно собралась слюна. Дора сама не заметила, как одна за другой исчезли три булочки, а кружка с чаем опустела, и только после этого она сыто вздохнула. День начинался куда лучше, чем можно было представить ещё вчера.
Людмила Петровна долго сверлила её взглядом из-под очков в золотистой оправе. Дора особо на жалость не давила, бедняжку, которой некуда деваться, из себя не строила. Сухо изложила факты, так и так, дом сгорел. Или увольняться, или квартировать в библиотеке.
– Вы хорошо подумали? – наконец вопросила заведующая. – Сами видели, людей у нас не хватает, нагрузка большая. Если на вас ещё и обязанности сторожа возложить, не переутомитесь?
Казалось, заведующая ничуть не удивилась новостям, принесённым Дорой. И ничего не имела против её проживания в особняке.
Дора честно призналась: