Анаис Хамелеон – Без переплёта (страница 5)

«Крейцерова соната», «Записки из мёртвого дома», «Леди Макбет Мценского уезда» и «Посмертные записки Пиквикского клуба» были приняты благосклонно, а большее количество книг Дора выдавать отказалась, ссылаясь на несвоевременное возвращение предыдущих. Читательница неожиданно прониклась уважением и не говоря худого слова откланялась. Дора выдохнула с облегчением.

День пролетел стремительно. Она чувствовала себя уверенно и свободно, лишь на мгновения теряясь, когда читатели спрашивали что-то, совершенно ей незнакомое. Но всякий раз нужная книга попадалась в поле зрения незамедлительно. Приятное осознание собственного профессионализма грело душу.

Дора даже не заметила, что осталась без обеда. Она-то рассчитывала пробежаться до какого-нибудь магазинчика, но её никто не сменил, а поток читателей не прекращался. Возможность перевести дух появилась часам к пяти. И тут же в зал вошла заведующая. С удивлением взглянула на новую сотрудницу и расплылась в улыбке.

– Дора Адамовна, прекрасно справляетесь. Что думаете, может, задержитесь в этом отделе? Недописанные романы в постоянном пригляде не нуждаются. Будете их навещать пару раз в месяц, чтоб не заскучали. А? Что скажете?

Дора так устала, что не смогла бы спорить, даже если бы захотела. Да и что толку? Если в отделе нет человека, всё равно ведь поставят, волевым, так сказать, решением.

– Вот и славно, – поняла молчание правильно Людмила Петровна. – Можете сегодня уйти пораньше. Мария Ефимовна книги расставит.

Домой Дора летела как на крыльях. Её переполняли эмоции: восторг от той атмосферы, в которой предстоит работать, довольство собою за то, что справилась. Эта эйфория продолжалась ровно до той минуты, как она свернула на свою улицу.

Толпа зевак, большая красная машина с белыми полосами, бойцы МЧС, собирающие отработавшие пожарные рукава. И дымок над пепелищем, ещё с утра бывшим её домом. Домом, ставшим собственностью, но не успевшим сделаться родным.

К ней кинулись пожарные и соседи. Что-то говорили о хулигане, бросившем в окно горящую ветошь, о том, что его толком никто не разглядел. Что деревянный дом занялся огнём во мгновение ока и подоспевшие спасатели только и могли, что уберечь от пламени соседние постройки. Что компенсацию наверняка выплатят.

А Дора мёртвыми глазами смотрела на груду углей, тлеющих в душных осенних сумерках, сжимала до боли кулаки на лямках верного рюкзака и думала о том, как хорошо, что это не случилось ночью. Могла бы и не успеть выскочить. А ещё, что ей попросту некуда идти.

Глава 3

Из толпы зевак, шумно обсуждавших происшествие, выбралась сухопарая женщина в мешковатом халате. Понятное дело, выскочила из дома на пожар в чём была. Она решительно подошла к застывшей Доре и тронула её за плечо.

– Пойдём, у меня переночуешь. Завтра подумаешь, как дальше быть.

Но тут же откуда ни возьмись рядом возникло ещё несколько соседок, которые принялись шумно выяснять, «чего это Клавка раскомандовалась, у самой дома шаром покати, и мужик с бодунища, и три пацана мал мала меньше на головах ходят, а погорелице же покой нужен, и поплакать чтоб никто не мешал, так что давай к нам».

Дора будто проснулась. Этих женщин она видела буквально один раз, когда заселялась, а они высыпали полюбопытствовать, что за новый человек появился на их тихой улочке. И теперь никак не ожидала, что кому-то из них будет до неё дело. Хотя, может, их толкало всё то же любопытство. Всё-таки событие. Но шоковое оцепенение уже спало, она встряхнулась, как кошка от дождя, и, поблагодарив, твёрдо отказалась.

Стеснять никого не хотелось. Какая-никакая гостиница в Стклянске должна быть, а завтра – увольнение и обратно, в свою квартиру. Не судьба, сталбыть, как сказал бы Арсений Антонович.

При мысли о том, что придётся распрощаться с Центральной библиотекой №4, сердце чуть не остановилось. Дора скинула рюкзак, лихорадочно порылась в наружном кармане и с облегчением вынула оттуда старинный ключ. Она переночует в библиотеке. Даже если спать не придётся, в отделе абонемента такие диваны, что поваляться с книжкой одно удовольствие. А что так не полагается – какая разница, если всё равно увольняться. Но несколько лишних часов в этом храме роскоши и книг она себе подарит.

Раскланявшись с соседями и от души поблагодарив за участие, Дора без колебаний отправилась в библиотеку.

Забор вокруг участка, где расположился старинный особняк, в подступающей темноте показался ещё выше и мрачнее. Вообще всё вокруг было пугающе-зловещим: и отсутствие фонарей, и полная тишина, и безлюдная улица. Дора усмехнулась про себя. Надо же, как пожар подействовал. Станут теперь всякие тёмные знаки мерещиться, где их и быть не может.

Она быстро набрала на кодовом замке комбинацию цифр, ещё вчера озвученную Людмилой Петровной: один-шесть-девять-два, и толкнула тяжёлую калитку. Петли взвизгнули так резко и неожиданно, что это походило на жалобный вскрик. Дора, не обращая внимания на неприятный озноб, проверила, чтоб замок за ней защёлкнулся, и не спеша пошла по извилистой дорожке к дому. Аромат роз, особенно насыщенный к ночи, так кружил голову, что хотелось опуститься на землю, притянуть к себе крупные цветы, уткнуться лицом в их алые бархатные лепестки и дышать, дышать…

Вдруг за высокими сводчатыми окнами холла вспыхнул мягкий свет и входная дверь стала медленно отворяться. Дора сбилась с шага. По её расчётам, в библиотеке никого быть не должно. «Вот ведь что значит – не везёт! Не иначе, заведующая задержалась. И как я не подумала. Что ж делать-то?».

– Дорушка? – стоящий в дверном проёме Арсений Антонович подслеповато вглядывался в густой сумрак. – Ты ли? Что-то забыла?

И в этот момент последние силы её окончательно оставили. Если сейчас придётся куда-то идти, она этого не вынесет. Дора в голос разрыдалась. Накрыло просто классической истерикой. С судорожными всхлипываниями, безудержным потоком слёз и неудачными попытками что-то объяснить. Голос не слушался, слов было не разобрать, но библиограф, живо сбежав с крыльца, приобнял Дору и мягко повлёк её внутрь.

– Ну что ты, что ты, – приговаривал старик, аккуратно поглаживая её по спине. – Сейчас чаёчек заварим, с мятой, с липой. Любишь мяту?

Он без суеты щёлкнул кнопкой электрочайника, достал холщовые мешочки с разными травами, извлёк из глубин пузатого комода кружку – близняшку собственной.

– А ты не тушуйся, с кем не бывает. Плачется, так поплачь, потом всё обскажешь. Ночь длинная, куда спешить-то?

Постепенно плечи перестали сотрясаться от рыданий, получилось сделать глубокий вдох и осмотреться. Арсений Антонович привёл её в комнатку, которой Дора ещё не видела. Обставлена она была очень аскетически, но по всему видно – жилая. Во всяком случае, в рабочем помещении вряд ли стали бы стелить на диван простынь и класть подушки. Да и половина пышного каравая на крохотном столике намекала на ужин. В животе предательски заурчало. За всеми событиями этого вечера Дора так и не нашла времени перекусить.

Пока травяной чай настаивался, Арсений Антонович понимающе располовинил хлеб, плеснул ледяного молока из непонятно откуда появившегося кувшина и придвинул нехитрую снедь гостье.

Говорить и жевать одновременно было бы некрасиво и неудобно, поэтому Дора с благодарностью подкрепилась и лишь потом поведала о своей беде.

– И что ж теперь, покидаешь нас?

Она снова хлюпнула носом.

– Я не хочу. Но по-другому никак. Даже если продать квартиру, чтобы здесь жильё купить, это ж сколько времени.

– А продавать-то и не хочется, – покивал головой старик. – Так оставайся здесь пока. Поживи с полгодика, а там решишь, хочешь или нет в Стклянск насовсем перебраться.

Дора замерла в недоумении.

– Где «поживи»?

– Так, а здесь и поживи. Как я живу. Места много, комнатка для ценного сотрудника найдётся. А Милушка рада будет, ты не подумай. Это ж ночные дежурства получаются. Ещё и приплачивать станет, – хихикнул Арсений Антонович. – Оформит на ставку сторожа по совместительству, сталбыть.

– А… А вы на какой ставке? По совместительству?

– Так тоже сторож. Но сторожей положено два! – задрал вверх указательный палец Арсений Антонович. – А то непорядок.

И заразительно рассмеялся.

Дора тоже улыбнулась. Может, всё не так уж плохо на сегодняшний день? Вернее, ночь.

Комната, где обитал Арсений Антонович, оказалась самой дальней на первом этаже левого крыла. А Доре он предложил занять ту, что напротив. Чуть побольше и с окнами, выходящими на заднюю часть сада. В этой комнате стоял такой же диван, разве что подушек на нём не было. Зато почти половину помещения занимал огромный платяной шкаф. Старый, как и вся мебель в библиотеке, и, как и вся мебель, из какой-то ценной древесины. Из этого шкафа был извлечён большой мягкий плед.

– Ты уж извини, сегодня без особых удобств придётся обойтись. Но завтра мы непременно тебя устроим как подобает.

Старик извинялся за недостаток комфорта, а Доре казалось, что она попала в восточную сказку, где к услугам героини вся роскошь дворцов и сералей. Она бросила рюкзак на диван и застыла в нерешительности. В рюкзаке лежали документы, перевязанная ленточкой стопка открыток от Нимфодоры Каитовны, влажные салфетки, кошелёк и телефон с зарядкой. Все её богатства.