Ана Жен – Империя добра (страница 8)

– Когда не знаешь чем себя занять, надеваешь красивое платье, берешь книгу и идешь в Летний сад!

Графиня Гирс была уверена, что сейчас люди по-прежнему знакомятся на улицах.

– Хорошо, – Катарина выглядела страшно уставшей. – Раз ты дома, давай пообедаем и сходим посмотреть квартиры. Варианты, сама понимаешь… но это временно.

Катарина делала ставку на красоту единственной дочери: высокая, стройная, с длинными прямыми волосами и пронзительным взглядом. Такая девочка, хоть и без приданного, не может долго оставаться без жениха. Потерпеть еще немного. Вложить все, что осталось, только бы Дина получила образование, ворвалась в Университет, где нашла бы достойного кавалера. Тот же Генрих, быть может, стань они однокурсниками, он наконец поймет, сколь замечательный вариант для него Дина.

– Ты слышала, что эту твою Котову подозревают в организации покушения на императора?

Дина пожала плечами. В этой истории ее огорчило, что Региша ей ничего не рассказала. Ни словом не обмолвилась, что собирается на бал. Да даже если она террористка, разве настоящие подруги не зовут друзей в такие авантюры?

– Я Марине Владимировне с самого начала говорила, что Регина растет слишком вольной! – начала злиться Катарина, которая никогда этой дружбы не одобряла. – Если молодая барышня не может усмирить свою прическу, как можно ожидать от нее смиренности нрава?

Дина вновь пожала плечами. Кругом одни секреты. Она ведь тоже Регише не все рассказывает. Дина разложила по красивым фарфоровым тарелкам вчерашнюю гречу. Катарина нарезала овощной салат. Мяса в их доме уже давно не было. Для всех Дина была осознанной приверженкой модного европейского явления – вегетарианства, а не нищей графиней.

– Если тебя будут о Регине распрашивать, говори, что ничего о ее планах не знала.

– Маменька, я и в самом деле ничего не знала.

Катарина закатила глаза: знает она как подружкам не известны секреты друг друга.

Павел Федорович проводил взглядом сына, а когда дверь за ним закрылась, обратился к жене:

– Верушка, что мы сейчас лицезрели?

– Наш мальчик впервые поступил, как джентльмен? – неуверенно отозвалась императрица.

– Мне показалось точно так же… – на миг Павлу Федоровичу почудилось, что не такое уж разочарование его сын.

А началось все с того, что Алеку не спалось. Не спалось ему часто, но как правило, в обычные дни, юноша отправился на танцы или устраивал танцы у себя. В столице в любое время дня и ночи найдется десятка другая богатых повес, готовых кутить даже в компании неугодного всем Алека. Но в эту ночь цесаревичу не спалось по совершенно иной, очевидной всякому бывшему на балу, причине.

Цесаревич сидел в ненаполненной ванне и бесцельно прокручивал новостную ленту, из колонок играла громкая музыка, а весь свет был включен. Казалось, что если он погрузится в свои мысли – погибнет. Алек чувствовал себя потерянным и брошенным. После того, как жандармы утащили его от отважной Рины, он хотел вернуться к родителям, встретиться с отцом, узнать как его матушка… Но император уже велел сыну отправиться в Аничков дворец и не покидать дома, словно у кого-то оставалась наивная вера в то, что дворцовые стены могут защитить хоть кого-то.

Отчего-то никто не счел нужным узнать у Алека, что случилось, как он бежал из дворца, кто спас его. Скорее всего, третье отделение, Тайная канцелярия и прочие шпионы все выяснили и сами, но отчего-то незначительность Александра в этой истории пугала его самого. В какой-то момент цесаревичу показалось, что убить пытались вовсе не его, а если и его, то едва ли это событие занимало кого бы то ни было.

Ладно, справедливости ради, через пару дней, к нему прислали Благовещенского собрать недостающие показания. Даже не настоящего следователя, а простого практиканта, еще и Благовещенского. Дмитрий в сущности неплохой парень, но рядом с ним Алек вечно чувствовал себя полным ничтожеством. Слишком уж князь Дмитрий Александрович Благовещенский идеален. Наверное, Павлу Федоровичу хотелось видеть в качестве наследника кого-нибудь в роде князя.

Алек уже был готов впасть в окончательную пучину жалости к себе, но тут, среди массы фотографий с арестантами, он заметил знакомую рыжую голову. Приблизил: Рина. Совершенно бледная и такая несчастная. Как она могла быть арестована? Если бы не эта уверенная барышня, нет сомнений, Алека бы убили. Как могли арестовать ее? Рину – единственного человека, который в этой истории подумал о нем.

Быстро и не обдумывая, он отправил копию фотографии своему секретарю и потребовал узнать про девушку все. Через четверть часа, секретарь Алешка отправил достаточно полный отчет, подчеркнув, что Регина Котова задержана, как одна из соучастниц преступления, ведь она, как и прочие террористы ворвалась во дворец через окно подвала, использовала платье, подготовленное злоумышленниками и вообще вводила всех в заблуждение, выдавая себя за дворянку.

Обвинения страшные: скорее всего Рину, как и остальных отправят на поселение. Скорее всего, ее не казнят. В империи высочайшая мера предусмотрена, но уже около полувека не приводилась в исполнение. Страшно и то, что скорее всего, абсолютно все изложенное – правда. Все, кроме ее причастности к террористам. И во всем будет виноват Алек. Практически во всем… Как всегда.

Резким движением цесаревич встал в ванне – а сколько еще ему прятаться в этом замечательном месте? Еще через десять минут Алек, в наспех надетом парадном мундире Академии, оседлал своего мустанга и помчал по Невскому в приемную отца.

Ворвавшись в кабинет императора вне очереди, Алек обнаружил обоих своих родителей за чайным столиком. Очевидно, кризис успел миновать и Павел Федорович не счел нужным еще раз отменять встречу с супругой. Он страшно любил ритуалы.

– Александр, не ожидал тебя увидеть, – спокойно произнес император. – Мне казалось, я распорядился, чтобы ты оставался в своем дворце, – Павел Федорович изобразил задумчивость.

Вера Эдуардовна украдкой улыбнулась сыну: она всегда любила его визиты, хотя и редко говорила об этом. Женщина поспешила опустить взгляд, чтобы супруг не заметил ее мягкости. Она внимательно изучала руки, которые внезапно показались старыми. Не зря говорят: возраст выдают руки. А ведь ей только сорок один!

– Так чем же обязаны? – продолжил Павел Федорович.

На миг Алек стушевался. Он вечно терялся в обществе властного отца.

– Ну, же, иначе я начну думать, будто ты попусту тратишь наше время!

– Нет! – неожиданно резко воскликнул Алек. – Государь, я пришел с просьбой.

– С просьбой? – удивился Павел Федорович, привыкший получать просьбы сына напрямую от казначея.

– Среди арестованных есть…

– Ты смеешь просить за террористов?! – вскинулся император, раньше, чем Алек успел договорить. – Ты со своим вечным пьянством последнего рассудка лишился?!

– Государь, выслушайте! – остался непоколебимым Алек.

Вера Эдуардовна с гордостью слушала, как ее сын обрел голос, поэтому осторожно накрыла руку мужа своей:

– Мой император, давай послушаем, с чем пришел Алек.

Кроме самого себя Павел Федорович подчинялся одной лишь своей Верушке.

– Говори! – приказал он сыну, убирая руку со стола.

– Среди арестантов есть невиновная.

– Немудрено, – нетерпеливо отмахнулся император. – Следствие только началось, люди будут арестовываться, невинные будут отпускаться, виновные…

– Мой император, позвольте Алеку договорить, – мягко улыбнулась Вера Эдуардовна.

Павел Федорович недовольно взмахнул рукой, показывая готовность слушать дальше.

– Среди арестантов есть Регина Котова, купеческая дочь.

Император вновь хотел прервать сына, рассыпавшись собственными мыслями, но Верушка осторожно погладила супруга по плечу.

– Я обязан Регине жизнью. Именно она отвела меня от первой пули в бальном зале, именно она вывела меня из зала…

Павел Федорович взял планшет и продолжил:

– Проникла во дворец тем же путем, что и заговорщики, была одета в платье преступников, а также…

– Вводила всех в заблуждение, выдавая себя аристократкой! – перебил Алек. – Отец, все верно, но Регина лишь жертва обстоятельств. К мятежу она не имеет никакого отношения!

– Откуда эта уверенность? – резонно уточнил император.

– Что? – опешил цесаревич.

– Я спрашиваю, откуда уверенность в том, что она не причастна к заговору? Откуда мы знаем, что эта девчонка не пыталась вывести тебя в укромное место, а после расправиться? – Павла Федоровича всегда раздражала излишняя беспечность сына.

Обычно, после того, как император начинал задавать вопросы сыну, тот тут же признавал собственную неправоту и капитулировал. Но сейчас Алек стойко вынес прямой взгляд отца и заявил:

– Она не виновна. Я жив лишь ее стараниям. Не гвардии. Не охраны. Я жив благодаря глупой случайности. Провидению, заведшему Регину Котову в подвал дворца, и я не позволю ей платить за то, что она рискнула собой, спасая мою жизнь. Неужели наша империя столь невеликодушна?

Павел Федорович соединил пальцы в замок, казалось, думая о чем-то своем. После некоторого молчания он пристально посмотрел на сына:

– Ты прав, империя добра к тем, кто верно служит ей. Я дарую прощение этой…

– Регине Котовой, – подсказал Алек.

– Я дарую прощение Регине Котовой и останавливаю всякое расследование касательно ее участия в инциденте.