Ана Жен – Империя добра (страница 10)

– Александр Павлович? – также обманчиво удивилась она, не желая открывать наследнику, что осторожные подглядывания за ней не остались без внимания. – Не думала, что нам представится вновь беседовать.

– Не ожидали? – Алек недовольно скривил рот.

– Разумеется! – улыбнулась Рина. – Вы цесаревич, а я купчиха. Какова была вероятность, что вы почтите меня своим визитом? – она понизила голос и немного прищурилась: – Но, убрав лукавство и кокетство, надеялась.

Алек должен был признать, что рядом с Риной он совершенно теряется. Он прежде и представить не мог, что может свободно общаться с кем-то, кто столь далек от него по своему положению.

– Так, чем обязана? Решили заказать у нас цветочную композицию? – в ее медовых глазах точно сияли маленькие солнышки.

– Вообще-то, я планировал пригласить вас на прогулку!

Регина неуверенно качнулась на носках: еще никогда так просто ее не звали гулять. Не так, еще никогда ее так просто не звал гулять цесаревич!

– Или же у вас иные планы? – Алек и сам нервничал, но скрывал чувства более искусно.

– Вовсе нет! – опомнившись Региша заговорила страшно быстро. – Сейчас лето и маманя еще не успела загрузить меня работой в лавке… Я с радостью составлю вам компанию!

– Чудно! – кивнул Алек. – Предлагаю для начала взять кофе в Американской кофейне.

– Вы, Александр Павлович, наш будущий лидер, а я верная подданная: за вами пойду и в Американскую кофейню, и в бой! – она рассмеялась.

Поразительно светлая девушка, в которой и намека на печаль не было. Странное платье, легкого кроя, напоминало сельскую одежду, а белые ромашки, вплетенные в косы делали из нее какого-то лесного зверька. Алек не такой. Он не любил официальной одежды, но каждый день носил рубашки, пусть и немного разнузданно, но все же. Большая часть его эмоций – секрет, закрытый в глубине души.

– Александр Павлович, а вас не раздражает, что все на вас пялятся? – шепотом спросила Рина, когда они вошли в кофейню.

– Меня больше раздражает, что вы столь официально ко мне обращаетесь! – солгал цесаревич.

– И как же мне вас звать?

– Алек.

– Алек?

– Что вас удивляет? – усмехнулся тот, делая вид, что и в самом деле не понимает, что не так.

– Вы наследник престола, как можно? – прошептала Рина.

– Имеет значение, кто я? Это просто имя, которым мне нравится называться.

Он легкомысленно пожал плечами.

– Мне может быть нравиться княжной зваться… Что с того? – пробурчала Региша, когда они подходили к прилавку.

– Что изволите… Сударь… – уже начав говорить, бариста понял, к кому именно обращается.

– Будьте любезны латте с собой, а для дамы, – Алек перевел взгляд на Регину.

– А мне, пожалуйста, фраппе с розовой карамелью и посыпкой!

Будем честны, пить кофе на халяву Региша обожала. Она часто ходила гулять с маманей лишь оттого, что всякая их прогулка заканчивалась чашечкой чего-нибудь ужасно сладкого. Марина Владимировна лишь качала головой: «Однажды, солнце мое, тебя одолеет сахарная болезнь!» Регина считала, что не может скрываться ничего страшного за название с прилагательным «сахарный», потому продолжала украшать напитки карамелью.

– Для кого будут напитки? – неуверенно спросил официант, не понимая, стоит ли о таком спрашивать.

– Для Алека, которому все равно, кто он! – первой отозвалась Регина.

– Да, и для княжны Рины, – Алек дружелюбно улыбнулся бариста, который не решался записать. – Да, да! Именно так! – подбодрил его цесаревич.

– И часто вы бываете так близки к народу? – Регина оперлась спиной на стойку, пытаясь игнорировать тот факт, что все в кофейне смотрят на них.

– А я похож на сноба, который и чашку кофе сам купить не может?

Алек вел себя так, словно не впервые покупал кофе сам, словно не провел целый день на страницах мещанских журналов, узнавая, как проводят досуг обычные горожанки. Не все дворяне были такими же затворниками, как Алек. Многие не чурались заглядывать перед парами в кофейни, но Алек предпочитал посылать за кофе Алешку и ждать того в экипаже.

– Вообще-то, похожи, – кивнула Рина и поспешила добавить: – Но мне не привыкать, я училась в императорской гимназии.

– Фу, гимназия! – театрально поморщился Алек. – Никогда не любил учиться…

– Легко так говорить, когда учеба для тебя не привилегия, а данность, – скривила губки Рина. – Была бы моя воля, я бы сейчас не с вами шастала, а к вступительным испытаниям готовилась!

– Зачем вам? – спросил Алек раньше, чем понял, что именно говорит.

Его спас бариста, громко объявив, что кофе готов. А Регише хватило самообладания промолчать. Она проворно подхватив стаканы и тихонько заявила:

– Пойдемте скорее отсюда, не будем мешать горожанам, а то они, кажется не дышат.

Алек усмехнулся и, придержав дверь Рине, вышел на Казанскую улицу.

– Вы гуляли в Летнем саду?

– Смеетесь? – фыркнула Регина. – Я же говорю, училась в императорской гимназии.

Алек слегка стушевался, понимая, что в попытках произвести впечатление на новую знакомую, мог ее смертельно оскорбить. Все знали, что Летний сад открыт лишь для дворянства, но причастность к императорским школам, очевидно, также давала право на посещение.

– Я не хо…

– Вы не знали, – отмахнулась Региша. – Постойте, я сфотографирую напиток, не часто меня называют княжной.

– Давайте сделаем совместную карточку?

– Портретную? – вновь удивилась Рина.

– Да, выставите в свой профиль…

Не долго думая, Региша навела переднюю камеру на них. Позже, в тусклом свете белых ночей, Алек смотрел на распечатанную карточку. Эти огненные волосы добрая улыбка. Не натянутая, не вымученная, не отрепетированная. А настоящая – простое выражение счастья. И эти ее слова сквозь смех: «Распечатаю на обложке паспорта! Будет амулетом от городничих!»

Страдая от бессонницы, сидя в своей пустой ванне, он много размышлял над тем, что Рине от него ничего не нужно. Она одинаково часто смеется и над его шутками, и над ним самим. Алек не мог объяснить природу их связи, наверное, люди, побывавшие на одной грани смерти, легче чувствуют друг друга.

Не мудрено, что они стали гулять каждый день. По много часов болтая обо всем. Они одинаково условно понимали миры друг друга. Они одиноково искренне хотели это исправить. Разумеется, подобная дружба не могла остаться без внимания Марины Владимировны.

Сперва юноша навещал Регишу, затем звал гулять, потом позвал в гости и… и именно в этот момент познакомился с Мариной Владимировной. Она была высокого рост с широкими плечами и сильным телом. Давно не молодая и далеко не утонченная. Со светлой тугой косой, закрепленной в виде короны. Алеку оставалось только диву даваться как у этого гиганта родилась столь миниатюрная Рина.

Марина Владимировна официально приветствовала цесаревича, но взгляд выдавал в ней не раболепную подданную, а суровую мать, в семье которой царил однозначный матриархат.

– Я очень рад наконец-то познакомиться с вами, Марина Владимировна! – закончил представление Алек.

Марина Владимировна, не считавшая встречу дочери с Александром Павловичем большой удачей, предпочла ничего не отвечать. Предположив, что загруженность Региши в лавке отвадит повесу, мадам Котова быстро напридумывала девчонке массу работы. Но Алек, ко всеобщему удивлению, не только не перестал наведываться к Регине, но еще и принялся помогать.

Вначале на складе, затем, собирая цветочные композиции. Алеку безумно нравилось пробовать себя в роли флориста, да и Марина Владимировна быстро перестала возражать, ведь этому работнику не нужно было платить, а все испорченные им цветы, оплачивала казна. И, разумеется, когда Рине нужно было выставить товар на Невский, Алек с видом рыцаря, сражающего дракона, выставлял вазы и контейнеры у витрины.

– Так ты подумала? Поедешь со мной загород? – Алек довольно поправил фартук, зацепившись взглядом за свое отражение.

– Ты же понимаешь, что маманя никуда меня с тобой, Алек, не отпустит?

– А если это будет приказом? – он обворожительно улыбнулся.

– Попробуй ей приказать, я понаблюдаю! – рассмеялась Рина.

Алеку нравилось торчать в лавке с Регишей Котовой. Ему нравилось, что мать Рины не относится к нему, как к цесаревичу. По правде говоря, он получал какое-то изощренное удовольствие от того, что женщина позволяла себе прикрикивать на него.

Так один месяц сменялся другим. Регина решила, что не будет удивляться подобному стечению обстоятельств: молясь перед сном, она не забывала благодарить Господа за Алека. Региша верила, что их встреча на балу была предначертана судьбой. Не сложно верить в великий замысел, когда тебя свели с прекрасным принцем Алеком.

– Мой император… – Вера Эдуардовна тихо обратилась к супругу.

– Верушка, вы? – Павел Федорович оторвался от чтения очередного документа.

Несмотря на то, что стол его кабинета был оснащен компьютером, а на углу лежал планшет, император предпочитал распечатывать все бумаги и красной ручкой, будто школьный учитель, вносить правки и комментарии.

– Я хотела узнать, зайдете ли вы сегодня? – мягкой походкой она приблизилась к мужу.