Ана Жен – Империя добра (страница 11)

Павел Федорович посмотрел на часы, каждый раз, когда супруге казалось, что он засиживается за делами, она приходила в его кабинет с какой-нибудь мелочью. Император хотел подняться, но Вера Эдуардовна его остановила, быстро опустившись в кресло напротив стола.

– Вы пришли ко мне по делу, – улыбнулся Павел Федорович, которого умиляла эта ее предусмотрительность.

Император любил, когда Верушка приходила к нему. Вопреки тому, что вместе они были уже более двадцати лет, для него Вера Эдуардовна оставалась той взволнованной девочкой Фейт, прибывшей из Англии знакомиться с будущим супругом. Как и тогда она была стройна, а чистые голубые глаза, которые унаследовал Алек, казалось впитали летнее небо. Наверное, хорошо, что именно Фейт отправилась в Россию: она бы зачахла в строгой и холодной Британии.

– Я пришла из беспокойства. Час поздний, а вы не только не закончили дела, но и свет не включили. Неужто намерены ослепнуть? – иногда императрица и в самом деле была Верушкой, которая кокетничает, как юная девица.

– Как мне повезло, оказаться не обделенным вашей заботой.

– Вы и в самом деле счастливец, – она давно избавилась от акцента, но продолжала коверкать букву Р, находя это очаровательной особенностью.

Императрица улыбалась мужу так, как улыбаются недавно встретившиеся люди, люди только начавшие любить друг друга.

– И все же, Верушка, что стряслось? Не отпирайтесь, моя дорогая, я знаю вас слишком хорошо.

– Я не уверена наверняка: стряслось ли что-нибудь… – она аккуратно разгладила и без того идеальный подол.

Дома многие дворянки предпочитали носить брюки, а молодежь и вовсе – шорты, но Вера Эдуардовна оставалась верна длинным юбкам, которые так приятно шуршали при ходьбе.

– Наш сын занялся благотворительностью и… – она не закончила.

– Алек? – практически рассмеялся Павел Федорович. – Не смотрите на меня так! Едва ли я поверю, что нашего сына заинтересовало что-то кроме лоботрястства.

– Уж поверьте! – Веру Эдуардовну страшно огорчало то, какие отношения возникли между Алеком и Павлом.

Император поднял руки вверх, словно сдаваясь и готовясь слушать.

– Этим утром, – во многом хорошие отношения между супругами держались на том, что Вера Эдуардовна не злилась на выходки мужа, – во время прогулки, я видела Алека. Он помогал в цветочной лавке на Невском проспекте. Должна сказать, выглядел он весьма счастливым…

– В цветочной лавке? – нахмурился император.

– Именно, – кивнула Вера Эдуардовна, – попросила Агнию навести справки… Алек уже несколько недель мелькает в новостях…

– Что?! – Павел Федорович резко поднялся на ноги и не позвонил в звонок, а заорал: – Носов!

– Боже правый! – воскликнула Вера Эдуардовна, вжимаясь в кресло. – Знала бы я, что вы будете так злы…

В кабинет ворвался Носов. Он очевидно также был не готов к немилости правителя.

– Сергей Григорьевич, позволь узнать, – на бледном лбу императора проступила вена, он никогда не краснел, возможно от этого казался еще страшнее, – что за новости о моем сыне и его работе?

– Ах, вы об этом! – движением всего тела Носов показал, что вздохнул с облегчением.

– Я об этом! – император ударил рукой по столу.

– Рейтинги цесаревича как никогда высоки. Подданным нравится, что кто-то его уровня именно так проводит каникулы… – как всегда заулыбался Носов.

Павел Федорович ощутил, что сейчас у него непременно начнет дергаться глаз. Несносный мальчишка отказался идти на практику в Главный штаб, но вот в цветочную лавку – с радостью! Невыносимый огородник!

– Ты, Сережа, не зли меня еще крепче… – в моменты немилости Сергей Григорьевич всегда превращался в Сережу.

– Государь, я и помыслить не могу, чем именно вызван ваш гнев.

– Мой император, давайте выслушаем! – практически взмолилась Верушка, не давая мужу вновь заорать.

– Вы просили докладывать обо всех проблемах, которые создает наследник. – Способность Носова спокойно говорить в любых обстоятельствах раздражала сильнее, чем его манера кивать невпопад. – В случае с лавкой, едва ли Александр создает какие-нибудь трудности.

– Вот как? – сквозь зубы процедил Павел Федорович, которому совершенно не хотелось и в самом деле погружаться в дела сына. – Его пытались убить в июне, уже забыл об этом?

– Государь, – как-то обиженно возмутился Носов, – как можно? Разумеется за ним присматривает тайная полиция. Но горожанам нравится, что цесаревич никого не боится и так открыто выходит на улицу… К чему кому угодно знать о надзоре?

– Но с чего он решил заделаться флористом? – Павел Федорович медленно опустился в кресло и давно забытым движением взъерошил поредевшие темные кудри.

– Причина всему все та же – Котова.

– Девушка, которая спасла его, – мягко напомнила Вера Эдуардовна.

– Таскается с купчихой?! – вновь начал злиться монарх.

– Мой император! – как всегда поспешила на помощь императрица. – Мы ведь и сами хотели привлечь ее к воспитанию. Разве то, что он занялся лавкой, не то, чего мы от него хотели?

Вере Эдуардовне до сих пор дурно становилось, когда она вспоминала, как ее Паша швырнул в стену красивую лампу, поняв, что Алек не пойдет трудиться на благо Главного штаба во время каникул. Сама императрица никакой беды в том не видела. Мальчик еще успеет познать все тяготы государственного служения, не к чему спешить.

– Слышите ли вы себя? – утомленно простонал Павел Федорович. – Что мы от него хотели? Хотели чтобы наследник Великой Империи работал в цветочной лавке?

Вера Эдуардовна бросила быстрый взгляд на верного Носова, словно прося поддержки, но император продолжил сам:

– Сергей Григорьевич, освободи завтра час после обеда, пусть этот бездарь заедет ко мне. Очевидно Август Аристархович совсем не справляется с обязанностями наставника…

5

– Август Аристархович, какой невероятный сюрприз!

Носов умел появляться так, как появляются самые ужасные стихийные бедствия. Например, цунами. В миг все затихает, а затем шквал воды обрушивается сверху.

– Сергей Григорьевич, соглашусь, невероятный сюрприз встретить меня подле моего же дома.

Август Аристархович шел к набережной, опираясь на трость и не собирался останавливаться. Несколько лет назад он перенес операцию на ноге и доктор обещал, что пешие прогулки помогут избавиться от хромоты и ноющей боли. Прошло уже несколько лет, но Август Аристархович с упорством маленького ребенка, продолжал везде ходить пешком, надеясь однажды исцелиться.

– Ваша правда, Август Аристархович, – закивал Носов. – А я вот знаете, люблю бывать возле Университета в дни оглашения списков поступивших. Молодые люди, большие надежды и наивная уверенность в том, что в этой жизни возможно все…

– Не замечал в вас романтика.

Тучи пасмурного утра начали рассыпаться на облака и расходиться по небу, давая дорогу ясному летнему солнцу. Мужчины свернули на Университетскую набережную. Со стороны могло бы показаться, что два старых друга совершают послеобеденный променад.

– А зря, – закивал Носов. – Хотя, согласитесь, приятно узнавать друг о друге что-нибудь новое, вопреки долгим годам нашего знакомства.

– Мы с вами, Сергей Григорьевич, не супруги, чтобы радоваться подобным вещам, – бесстрастно отозвался Август Аристархович.

– Позволю с вами не согласиться.

Было в этих служителях империи что-то общее и в тоже время совершенно противоположное. Оба высокие, оба прекрасно образованные, обоим была присуща аристократическая тонкость черт лица. Они были ровесниками и в прошлом году отметили полувековой юбилей. И все же, если Августа Аристарховича по-прежнему можно было не хитря назвать мужем видным, то в Носове сквозило нечто неуловимо отталкивающее. Несмотря на все вышесказанное, они оба не сумели построить личного счастья, полностью посвятив себя служению Отечеству и вечному соперничеству друг с другом.

– И в тоже время мне страшно любопытно, чем вы намерены заняться после выхода на пенсию, Август Аристархович?

– Не рановато ли о том задумываетесь, Сергей Григорьевич? Вы, полагаю, для себя занятие подыскиваете? Могу порекомендовать таксидермию, вам ведь всегда нравилось потрошить живых существ? – не смог сдержать неприязненной улыбки Август Аристархович.

– Я подумаю над вашим предложением, – однократно кивнул Носов. – А все же советую вам и о себе на досуге поразмыслить. Вижу я, недолго вам подле наследника нашего оставаться.

– Вот как? – Август Аристархович ощутил неприятный холодок, старый проныра что-то знал.

– Государь в последнее время очень недоволен поведением Александра. Завтра вот на беседу его вызвал. Хотел сегодня, но, сами знаете, дела.

– Знаю, – даже не удостоил спутника взглядом Август Аристархович. – Но я нахожу полезным общение отца с сыном. Оно ведь столь редко.

Август Аристархович никогда не заявит этого во всеуслышание, но у него было весьма конкретное мнение по поводу того, что император несправедлив к сыну. По мнению наставника, если бы Павел Федорович был к мальчику внимательнее, тот бы не совершал и половины тех глупостей, кои совершает постоянно.

– Есть в этом истина, – не стал спорить Носов. – А все же, осторожнее. Завтра наследника отчитают, послезавтра – вас.

– Я всегда открыт к конструктивной критике.

– Да, всем об этом известно.

– Позвольте осведомиться, чем нынче недоволен государь?

– О, секрета в том никакого нет. Все та же Котова и ее цветочная лавка.