Ана Жен – Империя добра (страница 12)

– Я полагал публике нравится то, что хоть кто-то из монаршей семьи снизошел до них.

– Бога ради, Август Аристархович, – рассмеялся Носов. – Никому не нужна доступная монархия. Монархия должна быть надежной.

Наставник не успел ничего ответить. Они переходили Дворцовый мост, когда подул ужасный ветер.

– Осторожнее, сударыня! – воскликнул Август Аристархович и поймал красивую соломенную шляпку рослой барышни.

Это движение было резким и решительным. Так движутся сильные люди с военной выправкой. Он подхватил головной убор в тот момент, когда шляпка уже успела перепрыгнула через ограду и намерилась совершить небольшое самоубийство в водах Невы.

– Благодарю, – незнакомка быстро сделала реверанс и смущенно улыбнулась.

Август Арестархович отдал ее шляпку и с какой-то теплой отцовской интонацией добавил:

– Если вы идете справляться о результатах зачисления, не тревожьтесь. Я вам обещаю, на вступительных испытаниях вы были одной из лучших.

Ее глаза заблестели какой-то робкой надеждой. Девушка еще раз поблагодарила господина за спасение шляпки и поспешила к Университету, несколько раз обернувшись на незнакомца.

– Да, Август Аристархович, в конце концов, вы всегда сможете продолжить свою преподавательскую карьеру в какой-нибудь гимназии. Во всяком случае, гимназистки будут вами очарованы, – подал голос Носов.

– Что вы, Сергей Григорьевич, уступлю это место вам. Ведь это вы очарованы прелестью юности.

Дина в последний раз обернулась на красивого взрослого господина. И прибавила шагу. Ей нравился такой тип мужчин. Они напоминали ей отца.

– Дина! – помахал ей Генрих, стоявший прислонившись к гранитному парапету.

Разговорившись во время вступительных, бывшие одноклассники условились пойти смотреть списки вместе.

– Прости, я задержалась…

– Да, я видел, как постыдно попыталась ретироваться твоя шляпка на мосту, – он добродушно рассмеялся.

Гена был похож на медведя. На очаровательного медведя, если точнее. Высокий, с легкой полнотой, которая ему шла, он никому не желал зла и, если бы не понял, что страшно боится крови, непременно бы поступал на медицинский.

– Я волнуюсь, – пожаловалась Дина, переходя дорогу.

– А я не сильно, – пробасил Генрих. – подумай, что самое страшное может приключиться? Ну, не поступим мы в этом году, поедем путешествовать в Европу. Я слышал, в Штатах это вообще нормальная история, когда выпускники не в вуз идут, а путешествовать. Как это называется? Год перерыв?

– Нашел на кого равняться! – хмыкнула Дина. – В твоих Штатах в университеты и простолюдинов пускают.

Отсутствие возможности поехать в такое путешествие, Дина скрыла за спесью.

– Ого, не думал, что ты из этих. – Гена придержал дверь, пропуская Дину первой в здание Двенадцати коллегий. – Ты же с Котовой, кажется, дружишь.

Девушка недовольно поджала губы. О Регише она как-то не подумала. Региша – это вообще другое. Но Генрих не дал ей оправдаться.

– Кстати, ты знаешь, как она? Бабуся сказала, что ее арестовывали, а потом, что сам цесаревич в ее лавке подрабатывает.

– Это же Регина, она непредсказуема! – Дина не стала добавлять, что понятия не имеет, как там ее подруга, поскольку с момента вручения аттестатов, они не разговаривали.

Молодые люди вышли во двор. Вдоль стены расставили стенды с названиями факультетов и именами поступивших. Можно было бы и письма отправлять, хотя бы бумажные, но Университет был верен своим неудобным традициям. Дина замерла, не решаясь, подойти к стенду «Психология».

– Эй, Гирс, ты чего? Все еще волнуешься? – Гена, успевший опередить ее на несколько шагов, вернулся.

А Дина ощутила настоящую панику. Гене этого не рассказать. Он не поймет. Если в списках не окажется ее имени, это значит, что мама зря переступила через гордость и продала квартиру, чтобы оплатить долгих четыре года или восемь семестров дочери. Это значит, что Дине придется пойти работать. Это значит, что она не справилась. Все школьные годы она провела в тени гениальной Котовой. Умная Регина и красивая Дина. Регина бы несомненно справилась, но Дина….

– Слушай, давай так, мы сейчас смотрим списки и, что бы там ни было, я угощу тебя обедом. Хорошо?

– Обедом? – растерялась Дина.

– Ну да, обедом. Бабуся говорит, что хороший обед может избавить от любых невзгод или увенчать всякий триумф! – Он многозначительно поднял палец вверх.

Дина не смогла не засмеяться. С Генрихом у них никогда не было особой дружбы. Дина вечно ходила с Регишей, а иных друзей, казалось, ей и не нужно.

Мимо прошла заплаканная барышня. Дина сново побледнела.

– Все, пойдем! Там в любом случае либо уже есть твое имя, либо уже его нет!

И Генрих схватил Дину за руку. Он практически подтащил ее к стенду.

– Так, расходимся! – бодро скомандовал Гена, которому нравилось, что рядом Дина, которую нужно утешать. По крайней мере, это помогало ему храбриться. – Я ищу твою фамилию на этом листе, ты мою на том. Хорошо, что мы по разные стороны алфавита!

Трясущейся рукой Дина начала водить по фамилиям с самого низа поднимаясь в верх.

– Ты поступил! – захлопала в ладоши Дина, словно это ее фамилия красовалась в списке.

– Да, – озадаченно потер затылок Гена. – В таком случае у меня для тебя плохие новости.

– Какие?…

В ушах ужасно загудело, а мир словно стал крутиться. Дина поняла, что прямо сейчас лишиться чувств. Она хорошо знала это чувство. В подростковом возрасте начала расти слишком стремительно и головокружения с обмороками стали ее верными спутниками.

– Тебе придется терпеть меня еще ближайшие четыре года! – рассмеялся Генрих, не сумевший понять, что своими шуточками чуть не довел Дину до сердечного приступа.

– Я поступила? – на глаза навернулись слезы.

– Ну, конечно, Дин, ты чего? – сиял Гена.

Повинуясь секундному порыву, она кинулась ему на шею и чмокнула в щеку!

– Ого! Знал бы я, что так можно, давно бы стал твою фамилию во всех списках проверять! – Гена снова потер затылок.

– Где же мой первый курс, – раздался мелодичный голос у них за спиной.

Стройная девушка на тонких шпильках с интересом наблюдала за парочкой, оторвавшись от изучения списков магистрантов исторического факультета.

– Поздравляю с зачислением, – подмигнула она и, виртуозно балансируя на мостовой внутреннего двора, устремилась по своим невероятно важным делам.

Дина подумала, что никогда прежде не видела таких красивых барышень. Она никогда прежде не видела так близко дворян самого высокого и благородного ранга. По этой магистрантке было видно, что она княжеских кровей и теперь Дина тоже из этого круга избранных.

После тяжелого дня Рина сидела на подоконнике, внимательно изучая маленький букетик незабудок, появившийся в ее спальне совершенно случайно, а не из-за того, что цвет лепестков был точно таким же, как цвет глаз Алека. С легкой досадой она думала о том, что в сентябре Алек вернется на учебу, а что она? Продолжит торчать в лавке.

– Ты дома? – Марина Владимировна входила в комнату дочери без стука, словно пытаясь поймать ту на чем-то.

– А где же мне еще быть?

Рина встала с подоконника, зная, что маманя не любит, когда дочь сидит у открытого окна.

– Не знаю, ты нынче таскаешься за цесаревичем. Думала, вдруг уже у него прописаться успела.

Марина Владимировна подбоченилась. Поза эта ничего хорошего не предвещала.

– Мам, что ты? Мы с Алеком просто дружим…

– Он не Алек! – мадам Котова имела дурную привычку выходить из себя со скоростью воспламенения спички, после удара по коробку. – Он цесаревич Александр Павлович Романов! Будущий император!

В этих словах не было ничего нового. Региша и сама думала о том, что они из разных миров, но… Но слова мамани словно вскрыли что-то новое.

– И что же?… – тихо спросила Рина.

– Я, Регина Дмитриевна, не понимаю ни зачем он с тобой таскается, ни зачем тебе это!

– Я веселая и страшно умная! – Регише стало безмерно обидно, что она не понимает.

– Думаешь среди фрейлин, графинь, княгинь и заморских принцесс нет веселых и страшно умных?

– Ты пришла рассказать, что вырастила совершенно неинтересную барышню?! – вскинулась Регина.

– Я хочу сказать, что ты не барышня! Ты купчиха!