Ана Жен – Империя добра (страница 13)

– Ему плевать!

– Конечно плевать, – внезапно понизила голос Марина Владимировна. – У всех баб – у дворянок и селянок – между ног одно и тоже!

Регина опешила. Едва ли до нее сразу дошло, что именно сказала маманя, а когда поняла, вся покраснела.

– Ты меня шлюхой назвала? – ужаснулась она.

– Нет, но я не хочу, чтобы ты жизнь испортила себе и всей семье! Ты мила лицом, вас вон какая история связала. Но этого не хватит, чтобы сделать тебя императрицей!

Стены давили, а высокий потолок словно стал ползти вниз. Несмотря на открытое настежь окно, казалось, что воздуха в комнате не хватает.

– Алек – мой друг! А ты говоришь ужасные вещи! – Хотелось плакать от несправедливых обвинений.

– Каким бы милым он тебе не казался… – Марина Владимировна покачала головой и решила не продолжать этот бессмысленный крик. – Я не стану с тобой спорить, просто расскажу, как все будет дальше. Завтра к нам придет Ваня, сделает тебе предложение. Мы назначим венчание на следующий месяц, а затем вы уедете в Орловскую губернию, где Гаврил Макарыч строит новую фабрику.

– Что?

Регина покачнулась. Она слишком устала от крика и не была готова услышать план на всю оставшуюся жизнь. После того бала, Региша так увлеклась Алеком, что про Ваньку и думать забыла. Казалось, что после того вечера ее жизнь перешла на новый этап, но что же?

– Чему ты удивляешься? Ты не можешь всю жизнь просидеть в отцовском доме…

– Мама! Мне 17! – слезы навернулись на глаза.

– И? Я замуж вышла, когда мне шестнадцать было. А тебе восемнадцать уже в конце августа.

– Нет… – прошептала Регина.

– Милая, – Марина Владимировна смягчилась в лице, – когда у тебя родится первая дочь, ты меня поймешь. С возрастом даже оценишь, что я для тебя сделала.

– Нет! – заорала Регина и рванула к выходу.

Быстрее, чем Марина Владимировна осознала, что дочь снова от нее сбежала, входная дверь уже хлопнула. Выскочив на Невский, Регина осознала, что стоит на главном проспекте столицы в домашних шортах. Можно сказать голой. К тому же ее несчастный китаец остался заряжаться в квартире предателей и десподов. Пока никто из городничих не приметил ее и не заподозрил в том, на что намекала маманя, Регине было необходимо понять, куда бежать, где прятаться. При любом ином раскладе, Региша бы несомненно побежала к Дине, но отвлекшись на Алека, девушка понятия не имела, где сейчас находится подруга и подруги ли они вообще.

Поэтому, вновь уповая на провидение, а быть может надеясь еще больше разозлить маманю, Регина бросилась к Аничкову дворцу – резиденции Алека.

6

Совершенно обескураженный Алек встал, когда на пороге его личной гостиной и в самом деле появилась Рина. Положа руку на сердце, когда секретарь Алешка оторвал его от приятного безделья, сообщив, что полуголая Котова «слезно молит об аудиенции», Алек скептически фыркнул. Он точно знал о запрете Марины Владимировны на посещение Риной домов представителей мужского пола. И вопреки мятежности характера, Региша беспрекословно следовала этому наказу.

У Алека не было особого настроения видеть кого бы то ни было, однако отказать себе в удовольствии посмотреть на «полуголую» да еще и Регину, он не мог. И вот в гостинной, потупив взор, стояла она.

– Рина… – начал Алек, но та его перебила.

– Прошу прощения, что нарушаю все нормы приличий, – быстро забурчала девушка, осознав всю нелепость подобной выходки. – Я без приглашения, предупреждения и…

– И без штанов, – усмехнулся Алек.

Регина вспыхнула:

– Вы ведь дворянин… – тоскливо вздохнула обычно ироничная Рина.

Алек встревоженно замер, помедлил с минуту, а затем подошел к подруге и аккуратно опустил руку ей на плечо:

– Что случилось?

– Я вас ненавижу! – неожиданно грубо воскликнула Регина.

Ей хотела отпрянуть, продолжить злиться, но вместо этого она лишь уткнулась Алеку в грудь и зарыдала. Вся боль от несправедливости и обиды выплеснулась горькими слезами. Она ненавидела Алека за то, что ему повезло родиться не в ее семье. А он отчего-то сразу понял природу ее боли. Еще не зная в чем именно ее горе, Алек прижал Рину к себе, точно зная, что решит любую ее проблему во что бы то ни стало.

На шум вбежал Алешка, но Алек, коротко мотнув головой, указал, что тому стоит уйти.

Регина плакала долго, сначала надрывно, а затем тихо, опустившись на пол, но все еще в объятьях Алека. Маленькая и теплая. Рина казалась ему беззащитным котенком. Если бы только можно было забрать ее себе: здесь, во дворце, окруженном каменными стенами, ничто не смогло бы ее ранить.

– Могу ли я предложить тебе воды? – спросил Алек, когда Регина наконец затихла.

Она осторожно отстранилась от него, ощущая самую интимную близость, которую только могла даже не допустить, осознать. С красными глазами и слипшимися от слез ресницами, она все еще была очаровательна.

– Мне так стыдно… – пролепетала Регина.

– Не нужно… – Алек поборол желание дотронуться до ее лица.

Он быстро встал, пытаясь как можно скорее отвернуться: не нужно смущать Рину еще сильнее.

– Ты расскажешь, что стряслось? – Он наполнил хрустальный стакан и передал его девушке.

Казалось, что от самого вопроса ее передернуло.

– Если не можешь рассказать, ничего страшного…

Регина продолжала сидеть на полу и Алек не мог понять, какое именно место в комнате теперь следует занять ему. Украдкой он смотрел, как безуспешно Рина старается утереть слезы.

– Я тебе скажу, ты будешь смеяться… – наконец собралась с силами Регина.

– Ты так опечалена, едва ли нахожу возможным, увидеть в этой боли хоть что-нибудь забавное.

Он наконец решил также сесть на пол, но спиной облокотиться о диван.

– Я замуж выйти должна…

Алек ожидал чего угодно, но только не этого.

– Я же говорила, что не поймешь… – она опустила голову.

– Я говорил, что не буду смеяться, – отозвался Алек, стараясь не смотреть на ее голые ноги.

– А есть ли разница? Ты представляешь, что такое брак для купчихи?

Алеку стало неловко оттого, что он и в самом деле не представлял.

– Я должна буду уехать в Орловскую губернию и рожать детей, пока не забуду, что такое книги, что такое жизнь, любовь…

Алек поднял на нее взгляд. Отчего она заговорила о любви?

– Ты бы знал, с кем мне предстоит связать судьбу…

– Рина, неужели, твои родители не видят, как ты противишься союзу?

Регина начала хихикать, а потом истерически хохотать, пока снова не разрыдалась. Сквозь слезы она повторяла:

– За что империя так жестока ко мне? За что?! Ко мне! Жестока?

Рина легла на пол и свернулась калачиком. Она умрет от этой невыносимой пытки. Она умрет от несправедливости. А затем его теплая рука вновь опустилась на ее плечо:

– Наша империя добра к тем, кто верен ей, – Алек припомнил слова отца. – Прошу, Рина, поверь, ты не уедешь из столицы.

Алек не мог понять, почему она не хочет замуж. Браки – такая хрупкая вещь, а браки, где изначально нет любви и вовсе ничего не стоят. И все же, лишь на миг представив, что не сможет так легко общаться с ней, внутри у него все неприятно сжалось. Он никому не позволит отнять его Рину.

– Отец, вызывали?

Разумеется, Алека удивила утреннее послание из дворца с приказом явиться, с другой стороны, он точно знал, что ничего дурного совершить не успел, а значит и ругать его не за что. К тому же, ему решительно требовалось каким бы то ни было образом остановить отъезд Рины из столицы. Сам он, признаться, сколько бы голову не ломал, ничего дельного придумать не смог.

– Странно, что ты столь спокоен. – Император соединил пальцы в замок, стараясь не сорваться на крик: так сильно его бесила беспечность сына.

– Дорогой, мы немного обеспокоены твоим досугом, – только теперь Алек заметил Веру Эдуардовну в кабинете.

Еще на словах отца цесаревич заподозрил неладное, а вот нахождение у стеночки матушки в компании вечно лебезящего Носова – подавно. Захотелось лишний раз проверить опрятность мундира: сейчас цесаревич будет за что-то получать и он точно не хочет добавлять себе вины небрежным видом.

– Как ты объяснишь свою, Боже милостивый, работу в цветочной лавке? – наконце развеял все сомнения Павел Федорович.