Ана Жен – Империя добра (страница 15)

– Я поступила? – вопросила высокая девушка у своего спутника.

– Ну, конечно, Дин, ты чего? – рассмеялся тот с видом настоящего рыцаря, который ей не благую весть озвучил, а как минимум убил для нее Кощея.

Барышня чуть ли не плакала от восторга и, очевидно поддавшись эмоциям, бросилась юноше на грудь.

– Ого! Знал бы я, что так можно, давно бы стал твою фамилию во всех списках проверять! – парнишка смущенно потер затылок.

– Где же мой первый курс, – не сдержала улыбки Трубецкая.

Она и сама была сегодня довольна собой, а потому не видела ничего противоестественного в том, чтобы поздравить первокурсников факультета психологии.

– Поздравляю с зачислением, – подмигнула Оля.

– Князь? – Анна Павловна удивленно приподняла бровь, когда вернувшись с утренней прогулки обнаружила в своей гостиной супруга.

– Чему вы так дивитесь, душа моя? – он помешивал чай в чашке. В ее личной чашке.

– Вы уезжали в Китай, я полагала, вы по-прежнему там.

Ададуровой все сложнее становилось сдерживать недовольство старым князем. Он же этого не замечал или, что более вероятно, скрывая в себе качества искусного дипломата, мастерски демонстрировал равнодушие к недовольному личику Анны Павловны.

– Переговоры прошли быстрее, чем мы предполагали, потому вернулся уже сегодня.

– Прекрасно. Я и не сомневалась в ваших выдающихся талантах.

Она скинула летнее пальто на кресле и, прислонившись к комоду, скрестила руки на груди.

– Душа моя, неужели слухи правдивы и вы по-прежнему несчастны в моем доме?

– В нашем доме, – поправила его княгиня.

Слухи правдивы… Разумеется! Весь этот дом, его дом, полон крыс, которые о каждом ее шаге докладывают.

– Душа моя, мы не виделись с самого июня, неужели я не заслужил твоей ласки?

Он не заслужил! Не заслужил! И то, что он так бесцеремонно вторгся в ее квартирку, старательно отгороженную от остального дома – тому доказательство!

Анна Петровна улыбнулась и подсела к супругу.

– Так то лучше, моя дорогая.

Он обнял ее и притянул к себе. Крепко поцеловал, как и должен был целовать законную жену ее любящий супруг после долгих месяцев в разлуке. Вот только Анна Петровна не была этому рада. Она не сопротивлялась, но движения морщинистых рук под шелковой блузой казались прикосновениями щупальцев осьминога. Князь был настойчив и вот уже повалил ее на диван. Прекрасное тело, выточенное горем и скорбью.

Двадцать лет назад она вышла за старика, отчего он все еще не умер? Это какая-то несправедливая сделка. Зачем он продолжает к ней приходить? Почему не чувствует вины за то, что уничтожил ее жизнь? Будь ее Алекс тогда немногим смелее, сейчас… Она была бы вдовой… Наверное, кто-то в юности ее проклял. Проклял тем, что она будет терять всех, кто ей дорог.

Княгиня зажмурилась. Она не будет плакать. Давно уже у нее не осталось слез. Ададуров слез с нее. Хорошо, что все это длилось минуты. Хорошо, что он так стар.

– К слову, – буднично произнес князь, заправляя рубашку, – мне передали, что вы, душа моя, практически не обращаетесь за помощью к слугам, что готовите то и дело самолично.

– Нахожу в этом приятное разнообразие досуга, – Анна Петровна закуталась в шаль.

– Вот как? – князь поправил усы, подойдя к зеркалу над камином. – И все же, попрошу вас больше обращаться за помощью к слугам. Им нужно получать жалованье, для этого необходимо трудиться. Кухарки рождены для готовки, вы, душа моя, для праздного безделья.

– Я это учту, супруг мой.

– Славно… В таком случае, желаю вам доброго дня. Не забудьте, что завтра нас ждут в гости Троицкие.

– Разумеется.

Используя самые сдержанные из возможных движения, князь направился к выходу. Уже у двери он снова к ней обернулся:

– Вот еще, душа моя, раз уж вы снова решили обосноваться в столице, попрошу вас вспомнить о старых друзьях.

– О каких-то конкретных?

– Да. И вы прекрасно знаете о каких.

– Разумеется.

Оставшись одна, Анна Павловна поспешила распахнуть окна, чтобы выветрить запах мужского одеколона, который душил. Она быстро скинула одежду и абсолютно все бросила в мусорное ведро на кухоньке. Затем залезла в ванну и мучительно долго оттирала себя щеткой и скрабом. Жаль, что нельзя отдраить память.

Расторопный лакей и горничная проводили княжну Трубецкую в комнаты, подготовленные для нее. К несчастью, сама Анна Павловна была занята встречей с князем, который только вернулся из длительной рабочей поездки. Оля ничего не имела против, долгая дорога ее утомила и теперь она мечтала только о том, чтобы вздремнуть несколько славных часов. Личная горничная уточнила, желает ли княжна отобедать, но Оля лишь покачала головой. Больше всего на свете она гордилась своей тончайшей талией, потому старательно избегала лишних калорий. Исключением был красный лимонад из Американской кофейни.

Трубецкая попросила оставить ее и не тревожить до завтрашнего дня. Ададуровой Оля тоже попросила передать, что ей нездоровится и если их встреча может быть перенесена на утро, это будет очень кстати.

Ольга осталась одна. Дом князя Ададурова – и не дом вовсе. Это дворец, занимающий целый квартал, имеющий свои бани, библиотеку насчитывающую более двадцати тысяч редких книг, театр и часовню. Во истину с ададуровским дворцом мог сравниться разве, что императорский.

Оле выделили пять комнат в части, которая фасадом выходила на Мойку. Так в распоряжении княжны оказались: личная гостиная с выходом в зимний сад, кабинет с небольшой библиотекой, куда, очевидно, Анна Петровна распорядилась доставить лучшие книги по истории, музыкальный салон, ведь всем было известно, как чудесно Оля играет на фортепиано, спальня и будуар.

Оля бегло изучила убранство, убедилась, что все вещи, присланные ей заранее уже расставлены по местам. Зацепилась взглядом за карточку в золотой рамке. На ней трое веселых детей: Оля, Дима и Костечка. Княжна сперва всматривалась в портрет, а потом убрала в стол. Нечего душу травить. Ничего здесь уже не поделаешь.

Княжна стерла все еще идеальный макияж и убрала волосы под ночную шапочку. Подошла к трехстворчатому зеркалу, избавилась от тугого корсета и измерила талию. Довольно улыбнулась своим 58 сантиметрам. Весь мир может рухнуть, но ее талия – оплот красоты и стабильности. Оля извлекла из шкафа тонкую шелковую сорочку, также добавленную щедрой рукой Ададуровой. Красивая вещица. При всей своей гордости, юная княжна не отказывалась от красивых вещиц.

Подхватив с туалетного столика хрустальную мисочку для украшений, Ольга опустилась на подоконник, приоткрыв одну из тяжелых створок и закурила. Сладкий дым тонких сигарет окутал ее. Может быть ее и в самом деле здесь ждали?

Уже забравшись под тонкую простынь, Трубецкая проверила телефон. Разумеется Благовещенский успел поинтересоваться действительно ли она вернулась в империю. Она по нему и в самом деле скучала, потому поспешила обнаружиться в переписке. Дмитрий звал ее на обед. Княжна ответила, что не уверена насчет своих планов, поскольку еще не видела Анну Петровну. Благовещенский попросил сообщить ему за два часа, если у нее появится время. И больше ничего.

Дмитрий всегда был таким. Холодным и живущим по расписанию. Они многим были похоже, наверное, потому так славно ладили в детстве. Это Костечка у них был пламенным мечтателем, желавшим стать художником, потом актером, а под конец… Оля задумалась, она не помнила, кем еще хотел стать Костечка. Княжна наморщила лоб: прежде ей казалось, что она всегда будет помнить о чем грезил Костечка, выходит нет?

Нужно просто поспать. Она натянула маску на глаза и постаралась больше ни о чем не думать. И все же, ночью ей приснилось, как они втроем бегут по берегу реки возле загородной усадьбы Ададуровых. Как Костечка хватает ее руку и тянет в воду, а Дима лишь причитает, что в воде они подцепят кишечную палочку.

8

Алек вышел возле Летнего сада. Он спешил, Ему нравились обычные прогулки в Летнем саду с Августом Аристарховичем. По крайней мере они нравились ему куда больше, чем зимние встречи в Аничковом или в библиотеке. Во время прогулок по саду Алек не чувствовал себя мальчишкой-школяром.

Да и вообще, Август Аристархович, в моменты, когда не нудел и не ловил Алека за каким-нибудь сомнительным занятием, цесаревичу импонировал. По крайней мере, больше чем отец.

– Август Аристархович! – чуть ли не вприпрыжку кинулся к наставнику наследник. Как не посмотри, а настроение у него было отличное.

– Погляжу, Александр, вы сегодня преисполнены рвением к нашему досугу.

Август Аристархович рассматривал стенды с историей Летнего сада. Ничего принципиально нового, но Август Аристархович не переносил праздности. Опираясь на трость он указал Алеку направление их прогулки.

– Я всегда преисполнен рвением! – возразил Алек.

– Но не всегда к нашему досугу.

– Так о чем речь пойдет сегодня? – Алек пнул камушек в сторону пруда.

– Сегодня мне бы хотелось спросить у вас…

– Опять намерены меня экзаменовать? – огорчился Алек, который со времен лицея ценил летние каникулы за отсутствие всякого рода проверок.

– Я задам вам вопрос, на который нет верного или же неверного ответа, – спокойно пояснил Август Аристархович.

– Какой же смысл в подобном вопросе?

Август Аристархович встретился взглядом с Алеком и в очередной раз поразился, насколько же у того глаза чистые. Если глаза – зеркало души, может ли кто-то настолько беззлобный, именно что беззлобный, встать во главе государства? Алек сколько угодно может быть шалопаем, однако он точно не был хитрецом или же подлецом. К несчастью, беззлобность – не та добродетель, коя способствует процветанию отчизны.