Ана Жен – Империя добра (страница 7)
– Эй! Любезный! Осторожнее с барышней!
– Есть, осторожнее с барышней!
Рядом с гвардейцами Алек снова почувствовал уверенность. Ему больше нечего бояться.
– Сопроводите барышню домой, – как-то снисходительно приказал Александр Павлович.
– Не стоит, я в том доме живу, – Регина махнула рукой в сторону.
– Вы уверены?
– Вполне! Была безумно рада с вами познакомиться, жаль, что при таких обстоятельствах.
Улыбнувшись, Регина отдала честь и поспешила вернуться к родителям. Страшно представить, что они там себе надумали по поводу отсутствия дочери.
Марина Владимировна только и могла, что открывать и закрывать рот, увидев Регишу на пороге. Изначальный план Марины Владимировны был вполне заурядным: она собиралась как следует наорать на Регину, а затем, взявшись за ремень, как следует побить нерадивое чадо, чтобы то лучше думало, прежде чем сбегать с собственной помолвки! Однако на пороге появилась не нашкодившая девчонка, а девушка, пережившая что-то страшное.
– Боже правый! – наконец собралась с мыслями Марина Владимировна. – Что с тобой, доченька… – она не обозначила свою реплику вопросом. – Что за платье?
– Я украла его в Зимнем дворце…
Марина Владимировна медленно опустилась на пуфик в прихожей:
– Что с рукой?
– Меня пытались убить, когда я спасала цесаревича…
– Как?..
– Там был теракт.
– Господи… Все живы?! – Марине Владимировне стоило подбежать к дочери, обнять ее, но она не могла.
– Нет… Я двоих, кажется, убила…
– Ты причастна к теракту?! – Марине Владимировне показалось, что вся ее жизнь разрушена.
– Нет…
– Как ты вообще там оказалась?! – Марина Владимировна вскочила на ноги.
– Я аттестат в подвале забыла… Забирала… – Региша достала из сумки корочку. – Мам, я помяла немного…
Регина расплакалась, только теперь понимая, что именно с ней случилось.
3
Дмитрий Благовещенский недовольно поднял взгляд на господ из специальной комиссии по расследованию происшествия на императорском благотворительном балу. Это странное чувство, когда хочется встать и во всеуслышание заявить: «Многоуважаемые господа, вы идиоты!». Сделать так Дмитрий не мог. В конце концов он всего лишь практикант. Спасибо его громкой фамилии за возможность обосноваться в Главном штабе. В следующем году он наконец-то выпускается из Императорской военной академии и если все пойдет по безукоризненному плану князя Благовещенского, величайшим распоряжением его направят служить именно сюда.
Поэтому все, что оставалось Дмитрию – поднять взгляд от бумаг. Его дело маленькое: знай себе проверяй досье, прикрепляй фотографии и заноси в базу результаты допросов.
А тем временем следователи с важным видом докладывали друг другу о том, как у кого идут дела. Видные знатоки своего дела теперь подозревали в случившемся группу пролетариев, а может и само купечество. К тому же, основной целью террористов определили самого императора.
Все это Дмитрию Александровичу виделось совершенно лишенным смысла. Во-первых, когда началась стрельба, государь уже покинул бальный зал, во-вторых, согласно показаниям цесаревича Александра, захватчики преследовали именно его. Хотя, едва ли Благовещенский считал необходимым прислушиваться к словам этого пьянчуги и повесы. Быть может, цесаревич просто так оправдывал свое позорное бегство?
Нет, не стоит Благовещенскому так говорить. Он прекрасно осознавал, что убей террористы в тот день единственного наследника престола, в империи бы начался сущий ад. Дмитрий не любил всякого рода смуты, потому тихо радовался тому, что погибли аристократы незначительные. И все же, несмотря на то, что с Александром они когда-то в детстве вместе играли, а последние четыре года и вовсе учились на одном курсе, теперь между молодыми людьми не осталось никаких связей. Дмитрий все пытался понять, если возобновить дружбу с Александром, поличут он больше выгоды или проблем, однако, не находя однозначного ответа, держался в стороне.
– Именно! – воскликнул тощий лысоватый офицер, вернув Дмитрия в реальность. – И эта девчонка, Котова! Она несомненно замешана.
Нет, это же ни в какие ворота! Дмитрий Александрович тихо, но резко поднялся со своего места и, прихватив планшет, отправился за кофе. Благовещенский мог принять многое, но на несправедливость у него была натуральная аллергия. Обвинить и спустить всех собак на купеческую дочку – верх этой самой несправедливости. Делать он, разумеется, ничего не станет – глупо подставляться ради непонятной девицы, – но свидетелем этому становиться совершенно не хотелось.
По мраморной лестнице внутреннего атриума Дмитрий спустился в кофейню на первом этаже и заказал эспрессо. Он не любил все эти новомодные кофейные изыски. Не говорите, что вы любите кофе, если ничего кроме фраппе и латте не пьете!
Кафе расположилось в цокольном этаже. Здесь вечно не хватало света, а в пасмурные дни ощущение складывалось будто ты не представитель закона, а преступник, отправленный в Петропавловку. Дмитрий сделал глоток, убедился, что в его напиток не подмешали сахар, и открыл планшет. Фотография миниатюрной и веснушчатой девушки. Он занимался ее досье этим утром и не мог не отметить, какая же она невезучая. Всем должно быть очевидно, что Регина Котова как минимум спасла цесаревича, а ее сегодня отправили в Петропавловку, а раз отправили туда, скорее всего там и оставят.
Благовещенский видел эту Котову среди гостей. Ее было сложно не заметить. Слишком уж яркие у нее волосы и платье такое приметное. Откуда она его только взяла? Платье заговорщиков. А может правы те следователи, которые видят в ней угрозу и врага? Быть может, она хотела, но не довела дело до конца? Какая глупость! Здесь в пору признать, что заговор был организован дворянами и смириться с этим постыдным фактом.
Сам Благовещенский не мог представить, против чего таким как он восставать, но случаи ведь всякие бывают… Он сделал задумчивый глоток. С одной стороны, хорошо, что власти и ответственности у него сейчас нет. Не ему карательные приговоры выносить, но с другой и не ему всякого рода несправедливость искоренять на корню. Да, тяжело…
Дмитрий скоро потерял интерес к бессмысленным размышлениям, припомнив, что утром ему писала Оля. Она наконец-то возвращается из своей Европы! С Трубецкой он не виделся долгих четыре года ее бакалавриата во Франции, а теперь Оля поступила в магистратуру Большого университета и будет снова рядом с ним.
Да, а ведь грядущий год для Благовещенского может стать незабываемым. Неплохо было бы после блестящего выпуска и получения заветной должности, посвататься к Трубецкой. Може финансовое ее положение в последние годы оставляло желать лучшего, но к какому роду она принадлежит! Когда ты старший сын благородного семейства, не можешь позволить себе такую роскошь, как брак на низкородной дворянке!
Дмитрий подхватил планшет и направился обратно в кабинет. Нужно как можно скорее разобраться с бумагами, чтобы выслужиться и получить самые лестные рекомендации.
Дина лежала на полу просторной и такой пустой гостинной. На прошлой неделе они с матерью закончили косметический ремонт, распродали всю мебель, которая еще представляла хоть какую-то ценность и начали собирать скромные коробки для переезда.
За окном шелестела раскидистая липа, рисуя своими тенями причудливые узоры на свежеотциклеванном паркете. Дина потянулась, как это сделала бы Региша. С этой квартирой на улице Чайковского у нее столько воспоминаний. Если подумать, все. Пять комнат на третьем этаже казались оплотом безопасности. Все могло рушиться, но у Гирс оставалась квартира.
Дина помнила, как в ее детстве семья сумела вырваться из цепких лап бедности. Тогда ей подарили огромный кукольный дом ручной работы из мастерской английского кукольника. Она тогда впервые крепко поссорилась с Региной. Маленькой Дине впервые показалось, что безродная подруга ей не ровня. Дина не помнила, что именно тогда сказала Регише, но та вся обмерла. Дине казалось, что ее подруга разрыдается, но нет. Она только со всей силы двинула Дине в нос и ушла прочь. Почти два года девочки не разговаривали. А потом умер Динин отец.
Интересно, что Регина не просила, чтобы Дина перед ней извинялась и не извинилась сама. Просто, когда всем стало ясно, что у Гирс снова нет денег и пошли эти обидные шуточки про прибалтийскую аристократию, Региша отважно встала рядом с бывшей подругой и взяла ее за руку.
Из одинокой колонки разносилась приятная музыка. Кому рассказать, что Катарина и Дина Гирс почти два месяца самолично ремонтировали квартиру. После покраски стен на руках Дины оставались капли краски, точно россыпь белых веснушек. Эти отметины позора было не смыть. Нельзя, чтобы об этом кто-нибудь узнал. Даже Регише Дина не осмелилсь поведать о своих горестях. Региша не поймет. Она никогда не знала нужды. Чего только стоит их загородный дом!
Дина вздохнула и уселась, скрестив ноги по-турецки. Она ведь собиралась позаниматься каким-нибудь спортом, а вместо этого пролежала на полу почти два часа.
– Дина, ты что же дома?
В гостиную вошла Катарина Гирс и неодобрительно скрестила руки на груди. Она уже успела сходить в ателье и снять мерки с какой-то заказчицы, а чем все это время занималась Дина?
– Я не сумела придумать, чем себя занять, маменька…